Анастасия Зинченко – Леди Кровавой Луны, или Охота за магическим даром (страница 5)

Деннизы, графская фамилия из северной части Дарт-Адаара, кажется, из местечка со сложным названием Темплельточь, хвастались двумя дочурками, что также получили по метке. Причем старшая дочь, по слухам, управлялась с имением наравне с сыном графа, Арландом Деннизом. Что еще скажешь? Северяне!

Вот только не возьму в толк, чем матушке не пришлись по душе Манкарио? Они так же, как и мы, могли похвастаться двумя отпрысками с древней кровью. Но если у нас я была младшей, то барон Наиш выигрывал в возрасте с сестрой на целых двенадцать лет.

Я предпочла не высказываться относительно чужих семей.

Но почему матушка вспомнила о них? Сейчас.

– Они… приглашены сегодня на мой праздник?

Баронесса Таина лишь вновь упрямо поджала губы.

– Это дань приличиям, Стефания. Я не могла не разослать приглашения. Все же вам придется встретиться. Если не сегодня, так через пару месяцев, уже в столице.

Столица Дарт-Адаара, сиятельный Лимос. Место, где Его Императорское Величество, Гелиан Альтруциус Фрайспен соберет в собственном дворце отмеченных Даром Бриала и переступивших порог совершеннолетия девиц. Меня пугала перспектива оказаться в обществе прожженных аристократов, привычных к плетению интриг. Да и встреча с самим Императором не сулила ничего хорошего. О Гелиане складывалась репутация довольно жесткого и непримиримого человека. И с тем он четко соблюдал заведенные еще в стародавние времена традиции раз в год чтить Бриала и возносить ему почести. Ни разу не пропустил праздника, всегда являлся внимательным хозяином. Но вот радушным ли?..

Для девушки, которая привыкла полагаться на слова лишь после проверки их на благонадежность, я пропускала мимо ушей пробирающую до костей молву, насколько Император может быть злопаметен и бескомпромиссен. Мирным договорам он предпочитал завоевания и поглощения, наказывая не согласных с его словом грубыми и отвратительными мерами. Кого – ссылкой на рудники, лесопилку и каменоломни, кого – напрямую в темницу и виселицу.

А мне ведь предстоит встреча с ним. Каждая дейстисэя обязана представиться и предъявить знак Отбора. А после распределения по магам получить благословение на проведение ритуала.

Как именно проходит данная процедура я не знала, представляла лишь снисходительный взмах монаршьей руки, да легкий наклон головы. В конце концов, Гелиан все равно остается самым сильным Высшим магом, и передача нескольких девиц своим придворным – ничто по сравнению с тем, что ждет его самого. А на внимание Императора надеялись тысячи семей.

Вот только я здраво оценивала ситуацию и даже не стремилась попасть в ряды отчаянно цепляющихся за шанс возвыситься до Его уровня. То, что матушка уговорила рассмотреть мою кандидатуру самого герцога, являлось небывалой удачей! Куда же больше?

Да и… были у меня относительно ритуала собственные планы. Но об этом я пока умолчу.

Сейчас, согласно заведенной традиции, я должна послушно блистать, принимая поздравления от разношерстного бомонда, да в большинстве своем молчать. Держать язык за зубами, чтобы на следующий день мои высказывания не переврались, передаваясь из одного дома в другой. Ведь нужно обсудить очередную совершеннолетнюю дейстисэю, что в скором времени будет искать себе мужа?

Сразу, как только избавится от Дара, да получит соответствующий откуп от сиятельного господина.

И ведь можно заранее сделать ставки, кто именно посмотрит на баронессу!

В общем, я знала, что обсуждать меня будут вплоть до самого Дня Отбора. И на нем. Но так, чтобы приближенная к Гелиану публика смогла сформировать собственные пари.

Порой я чувствовала себя племенной кобылой, которую выставляют на скачки. Да гадают, придет ли она первым номером.

– Я услышала твои советы, мама, – я поднялась с кресла, расправляя парчу. – И выстою эту ночь достойно.

Но кто же знал, что меня ожидает?

Глава четвертая

Арабелла была права, скулы сводило беспощадно. Однако приклеенная к губам улыбка не слезала с моего лица, а постоянно повторяющиеся слова благодарности слетали с непринужденной легкостью.

Ровно до того момента, когда поздравить меня подошли маркизы Шантадес. Сестры-близняшки также отметили свой восемнадцатый рубеж пару месяцев назад, и не сочли за моветон скрывать ажурную вязь браслетов с меткой Дара на левых запястьях, как это сделала я. Словно в очередной раз хотели доказать всем, что их плодовитая семья благословлена Бриалом с разных сторон.

А ведь они будут составлять мне конкуренцию на приеме у Императора!

Пепельные блондинки, отличающиеся лишь родинками на лицах. У старшей, Алетрис, она находилась над губой, у младшей же, Розари, обозначалась возле левого глаза.

– Ох, Стефания, ты сегодня выглядишь просто ослепительно! – Трис Гинир растянула губы в улыбке. – Тебе очень идут такие… приглушенные тона.

– Освежает, – подтвердила Роза. – Этот пыльно персиковый делает из тебя такую… невинную девушку, что впору завидовать. Особенно в сравнении с темными волосами.

Сами же девушки вырядились ярко. Словно не у меня день рождения, а у них. Старшенькая облачилась в лимонную парчу, младшая предпочла остановить выбор на алом платье.

– Ну что вы, леди, – я небрежно обмахнула себя веером. – И это говорят мне те, о чьей красоте вот уже несколько месяцев ходят хвалебные речи? Ваш юбилей, признаться, затмил мой скромный праздник.

Алетрис обвела зал придирчивым взором. И явно не могла найти несоответствие торжественному случаю. Все же виконты постарались на славу.

– Я думала, вы пригласите наш в свой дом.

– Семья Арабеллы сочла за честь выступить в качестве хозяев.

– Виконты Диваччи имеют золотое сердце, – пропела Розари. – Но я не возьму в толк, отчего вы приняли это, несомненно, щедрое приглашение. Все же сегодня воспевается твой день. А в ночь совершеннолетия девушку с Даром должны окружать родные стены. Как же поверье?

Я невольно бросила веер, отчего он повис на шнуре, да дотронулась до левой руки, где под шелком слегка прижигал узор.

Метка в первый раз в жизни давала о себе знать. Это жжение началось с первыми лучами солнца, усилившись, когда наступили сумерки. Сейчас, когда на небосводе властвовала луна, начинающая набирать кровавый оттенок (но в полной мере она блеснет рубиновым блеском лишь во время Императорского бала), жжение становилось все ярче.

А спросить сестер Гинир о том, как должна метка реагировать на лунный свет, язык бы не повернулся. Только не их.

– Поверье? – признаться, я не совсем понимала, о чем она говорит.

– Ах, неужели ты не в курсе? – в ужасе округлила глаза блондинка в желтом.

– Полно, Стефания, не стоит так шутить! – подключилась та, что шуршала красной парчой.

– Может, вы просветите меня?

Близняшки переглянулись.

– Ну как же? Согласно заведенной традиции в час, когда луна наберет силу, будущая дейстисэя должна пасть на колени в фамильной часовне, да воздать хвалебную речь Бриалу. И попросить его быть благосклонным, напитав магический узор нужными силами.

Я невольно вкинула бровь.

В первый раз слышала о подобном.

Не разыгрывают ли меня маркизы?

Взгляд сам метнулся к бесстыдно выставленным на всеобщее обозрение браслетам.

У каждой из сестер витая нить, опоясывающая руку, слегка отличалась. Но оно и понятно, метки не имели идентичных черт. Каждая дейстисэя рождалась с уникальным рисунком. И сейчас я заметила, что у Трис, к примеру, узор больше напоминал ежа, с рубленными чертами, тогда как у Розы он ластился к коже, как веточка.

Моя же метка… беспорядочная и хаотичная. Как огонь. С тыльной стороны руки завихрения напоминали несколько костров на сложенных дровах, и дым, идущий от пламени, а с внутренней буйство стихии не сдерживали деревянные доски. Одна сплошная мощь. Словно грубые мазки художника, прошедшегося по руке в желании запечатлеть особенно жаркий момент.

– Отчего же лишь фамильная часовня подходит под мольбы?

Алетрис вскинула подбородок.

– Разве вы разрешаете посторонним пользоваться святыней?

Стоило ли говорить, что гости для нашего поместья – явление редкое? Даже более редкое, чем снег в июле. А ведь мы жили на юге, где средняя температура часто приближалась к тридцати градусам. В такую жару снег порой был желанным подарком.

Может, поэтому я и не задумывалась о том, сколько людей из тех, что заезжали на наши виноградники, просили уединиться в келье с изображением Бриала.

И были ли они?..

За размещение гостей всегда отвечала матушка. Я предпочитала скрываться от любопытных глаз в собственных покоях или же прогуливалась по саду (чаще, конечно, выбирала второй вариант). Да и маменька поощряла мою нелюдимость, в очередной раз показывая, как невинна баронесса, которой придется встретиться с мужчиной для передачи дара. Любую мою попытку уйти от встреч с заезжими торговцами/путниками/покупателями отца Тиана воспринимала как робость. И считала этот жест одним из самых положительных моих качеств.

А я всего лишь не видела смысла в разговорах с незнакомцами, которых я больше, скорее всего, и не увижу вовсе.

Да и… боялась, если честно. Чувств, которые могли возникнуть. Не хотелось мне оказаться на месте Арабеллы. Она же питала к негодяю-жениху нежные эмоции, привязалась к нему. И получила подлый удар в ответ.

Лучше поберечь собственную психику до времен, когда мне волей-неволей придется вращаться среди тех, кто мог заинтересоваться мной, как личностью. Ну, или дейстисэей на первых порах.