Анастасия Якушева – Точка Отправления (страница 1)
Анастасия Якушева
Точка Отправления
Глава
Точка отправления
Глава 1. Назначение
Самолет мягко коснулся посадочной полосы. Турбины переключились на реверсивную тягу и заревели, гася скорость. Пятиточечные ремни вдавились в плечи, и несколько секунд инерция толкала в спину, а потом — тишина.
Максим выглянул в иллюминатор: край океанической платформы зиял пустотой метрах в двухстах, отделенный лишь стальной сеткой. Наверняка усиленной углеродными нитями, но на вид невесомой, словно ничего не отделяло их от пугающего простора Тихого океана и прозрачной линии горизонта.
Спецборт, доставлявший персонал и грузы АО «Заслон», свернул, освобождая взлетно-посадочную полосу. Океан сместился в сторону, и взгляду открылась перспектива плавучего города. На первой линии стояли одноэтажные кубики терминала с большими вывесками на русском, английском и китайском:
«ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В МЕЖДУНАРОДНЫЙ АСТРОПОРТ «ВЕРТИКАЛЬ»
Вид из иллюминатора снова сместился, и Максим невольно задержал дыхание. Над зданиями, чуть расплываясь в мареве раскаленного воздуха, появился контур астропорта — высокий зеркальный цилиндр, из которого, отблескивая, прямо в небеса тянулись струны тросов.
Внезапно из цилиндра взмыла капсула и скрылась за краем иллюминатора.
Самолет остановился. Дверь разгерметизировали. Внутрь ворвался поток горячего воздуха и шума. Максим поднялся и вместе с другими пассажирами двинулся по проходу. Чем ближе он подходил к овальной двери, тем громче стучало в голове: «Еще не поздно отказаться, еще можно вернуться. С геостационарной орбиты пути обратно не будет».
Ладони начали потеть.
Может, он вернет грант на обучение, полученный от Заслона?
Максим пригнулся и вышел. Горячий, пахнущий йодом и разогретыми композитами воздух ударил в лицо. Солнечный свет больно резанул по глазам. Поручни обожгли ладони. Он обернулся и нашел взглядом струны тросов: блестящие нити протыкали пространство и уходили вертикально вверх, теряясь в густой синеве и вызывая приступы головокружения.
Вспомнился день, когда он попал в программу магистратуры. Тогда семилетняя отработка казалась идеальным стартом карьеры, а станция у пояса Койпера была лишь чертежами, расчетами и оптимистичными статьями в научных журналах. И вот пять лет спустя в отделе кадров сказали: «Поздравляем, вы получили назначение на орбиту Нептуна».
Максим проследовал на пункт контроля: предъявил бумаги, ответил на вопросы, просканировал багаж и сел в беспилотный состав, который по эстакаде маглев-системы прибыл к астропорту. А в голове все вертелись недавние споры с родителями. Они предлагали возместить обучение и отказаться от назначения, но Максим не послушал — испугался, что после такого безответственного шага о хорошей карьере можно забыть. И теперь именно эта станция стала его новой реальностью — идеальным воплощением страха открытых пространств.
В зале ожидания он разместился в стороне от людских потоков и продолжал прокручивать аргументы, временами сомневаясь, а правильно ли поступил, и отсчитывая минуты до посадки на рейс, который поднимет его на тридцать шесть тысяч километров, к космопорту.
От этой цифры живот завязывался узлом.
Когда посадку, наконец, объявили, Максим занял свое место и невидящим взглядом уставился в иллюминатор. Капсула тронулась. Без рывка, без гула двигателей — только внезапное ощущение тяжести, которое придавило к креслу. Уши заложило. Океаническая платформа понеслась вниз. Голубая гладь океана бесконечно ширилась, пока не выгнулась полусферой, а потом замкнулась в шар и поплыла от окна. Максим почему-то вспомнил мамины герани, и стало невыносимо тоскливо.
Через некоторое время давление на грудь уменьшилось, а потом тело и вовсе приобрело непривычную легкость. Магнитные тапочки, которые раздали при входе, и ремни прочно удерживали его на месте, но волосы и свободные полы одежды — все, что было не закреплено, приподнялось и поплыло в случайном направлении, повинуясь малейшим завихрениям воздуха. А по прибытии на станцию космопорта Максим обнаружил, что передвигаться в невесомости чрезвычайно неудобно.
Он высоко поднимал ноги и болтался, как водоросль в приливе, пока шел по коридорам. Более сноровистые пассажиры с недовольством обгоняли его, создавая еще больше воздушных завихрений и вызывая неконтролируемые колыхания тела. Но вот, наконец, он оказался в зале отлета и замер перед огромным панорамным окном. От вида висящей в пустоте планеты внутри все заледенело, и в то же время невозможно было отвести взгляд.
Сбоку на длинном причальном выносе были пристыкованы два межпланетных корабля. Термоядерные двигатели в носовой и хвостовой частях делали их похожими на гантели, а узкая блестящая талия с пассажирским блоком усиливала это ощущение.
Вот от одной из гантелей отстегнулся погрузочный хобот и втянулся в причал. Буксир отвел корабль на безопасное расстояние, и тот перешел на маневровые двигатели, корректируя траекторию мутными выбросами аргона. Он постепенно уменьшался, отдаляясь от станции. В носовой части появилось бледное голубое сияние — заработал генератор магнитного поля, раскидывающий заряженные частицы в стороны от вектора движения. Сквозь это свечение изредка помигивали крошечные зеленые искры — лидарная система, которая высматривала впереди микрометеориты и мусор.
Максим с ностальгией вспомнил магистратуру и одного из сотрудников Заслона, который как раз занимался разработкой этих систем. Тот страшно гордился, что его прототип взяли в серийное производство, и долго зазывал Максима выбрать именно эту специализацию, но Максим выбрал космическое приборостроение и автоматизацию производственных процессов…
Эх, знал бы заранее, к чему это приведет, занялся бы лидарами.
Корабль тем временем отдалился на достаточное расстояние, и от кормы ударил ослепительный плазменный выброс. Умное окно включило затемнение, но даже сквозь него Максим увидел, как точка корабля скользнула в сторону, оставляя после себя тускнеющий раскаленный росчерк.
Он отвернулся. Планета за окном больше не напоминала дом. Отсюда не было видно семьи, друзей и коллег. Даже его города не было, только гладь океана и смазанные узоры облаков.
Приятный женский голос из динамика объявил посадку на рейс до «Кольца Нептуна». Максим кинул последний взгляд в сторону Земли и поплелся дурацкой плавающей походкой к выходу на посадку.
Глава 2. Прибытие
Едва только включился разгонный двигатель, вернулась и сила тяжести. Перегрузка в 1,2 g ощущалась, но в целом было комфортно, и однозначно лучше, чем в невесомости. Максим почувствовал облегчение. В замкнутом модуле страх открытых пространств притупился, но осознание, что они заперты в нем посреди пустоты, вызывало приступы тревоги.
Следующие семь дней корабль будет поддерживать равномерное ускорение, создавая постоянное ощущение пола, ориентированное к корме. А потом разгонный двигатель отключится, середина гантели переориентируется полом к носу, и начнет работу тормозной двигатель, который будет замедлять их еще семь дней до самого прибытия на «Кольцо Нептуна».
А как оно будет там… на «Кольце»… Максим уже не знал, и даже не предполагал. Все известные ему переменные заканчивались на этом межпланетном корабле, а новые все еще оставались чертежами, расчетами и оптимистичными статьями в научных журналах.
Большинство пассажиров оказались физиками, которых направляли в преддверии запуска огромного ускорителя частиц радиусом 5 500 километров — проекта, ради которого объединились десятки отечественных институтов и предприятий, инвестируя кадрами, технологиями и деньгами.
Максим читал о «Кольце Нептуна», но в разрезе своей специализации: как работают те или иные системы, какие технологии применяются, как устроена внутренняя логистика и снабжение. А физики обсуждали совершенно иные материи: для чего вообще вся эта космическая стройка затевалась и что в итоге даст стране и миру.
Так, он узнал, что гигантские размеры и положение позволят разгонять протоны до энергий, недостижимых на Земле. А это, в свою очередь, позволит получать антивещество в количествах, достаточных для практического использования и для изучения физики Вселенной. Кроме того, на базе ускорителя возвели несколько передовых научных станций, туристический комплекс и перевалочную базу для экспедиций в дальний космос.
Ни одна другая страна не могла похвастаться такой инфраструктурой, и потому ученые со всего мира уже бронировали места на несколько лет вперед.
С какой стороны ни посмотри, а контракт на «Кольцо» действительно был огромным карьерным достижением: как для ученого, так и для инженера. И попутчики с больши́м волнением обсуждали, как им повезло оказаться в составе первой миссии. Они были полны гордости и нетерпения.
Максим тоже был горд — и за свою страну, и за то, что его профессиональные навыки оценили настолько высоко, чтобы направить на стратегический объект — но все-таки чувство жалости к себе было чуть сильнее. И потому он все больше отстранялся и погружался в уныние, не в силах разделить всеобщее воодушевление.
Единственным событием, нарушившим однообразие путешествия, оказалась переориентация пассажирского отсека и переход в режим торможения. Ровно через неделю после вылета разгонный двигатель отключился, и в отсеке на полчаса наступила невесомость. За это время центральная секция перевернулась полом к носовой части. Потом голос объявил о запуске тормозного двигателя, сила тяжести вернулась, и они продолжили путь без каких-либо изменений в ощущениях.