Анастасия Якушева – Печать Аваима. Порочное Дитя (страница 6)

Под внимательным взглядом юноша неожиданно засмущался, отчего стал выглядеть моложе.

– Да в общем и не дело это. Так, ерунда, – отмахнулся он.

– Но мне все равно интересно, – польщенная его смущением, снова улыбнулась Эстер.

– Тут у нас с зимы две постоялицы. Точнее – одна, и с ней девочка маленькая.

– Больные?

– Женщина – да. И уже давно. А вот девочка мается. Тяжело ей тут. И на больную смотреть тяжело. И одиноко. И пацанята новые ее обижают. Совсем зачахнет. Жалко малявку.

– Как я могу помочь? – искренне спросила Эстер.

– Я и не знаю, признаться, – развел руками лекарь, – но может, вам не в тягость будет приглядеть за девочкой? Ну чтоб хоть не так тоскливо ей было?

– А женщина? – тревожно спросила Эстер. – Она поправится?

– Не думаю, – глядя в сторону, ответил лекарь. – Она пришла сюда уже больная и сильно ослабленная. Все, что мы можем, – это облегчить ее уход.

Эстер остановилась, пытаясь совладать с собой. В ушах звенели последние слова настоятеля.

– Безнадежная? – переспросила она, надеясь, что неправильно все поняла.

– Да. Мне жаль.

«Безнадежная» – слово вспыхнуло в голове и заметалось, вытесняя остальные мысли. Все, кроме одной: «Что будет с Тамашем?» Эстер вдруг почувствовала, как страх железной лапой придавил грудную клетку, и стало нечем дышать. Коридор поплыл перед глазами; ноги отчего-то сделались совсем мягкими. А потом все резко потемнело, и в следующий момент она каким-то образом уже оказалась на руках у молодого человека. Прямо перед собой, слишком близко, она увидела его взволнованное лицо и разом разглядела то, что не заметила раньше: и россыпь веснушек на тонком носу, и усталые серо-зеленые глаза, и забавный русый вихор, который торчал в противоположную остальным волосам сторону. Эстер глянула на красивые тонкие губы и вдруг… залилась румянцем.

– Ох, простите. – Юноша от неловкости тоже покраснел и поспешил поставить Эстер.

– Меня зовут Эстер, – переводя тему, быстро выпалила она.

– Ой, как неловко, – растерялся парень. – Я тут совсем забыл о приличиях. Абель. Мастер-травник.

– Травник? – удивилась Эстер, забыв о минутной неловкости. – А как же ваше зрение?

– Я только вдаль не вижу, – улыбнулся Абель, – а травы издалека не собирают.

– Приятно познакомиться, – смущенно пробормотала Эстер, вспомнив нечаянные объятья.

Она с излишней тщательностью принялась поправлять многочисленные складки на юбке. Травник натянуто прокашлялся, заполняя неловкую паузу и неуверенно предложил:

– Ну пойдемте? Или я вас напугал? Я… право, простите, – окончательно стушевался Абель. – Я совсем забыл, как люди общаются между собой. Нам здесь не до того. А с лета еще и пусто совсем.

– Не переживайте, – по-доброму улыбнулась Эстер, и неловкость растаяла.

Абель неуверенно улыбнулся в ответ и неожиданно предложил:

– А пойдемте я покажу вам замок?

– Замок? Это разве не монастырь? – удивилась Эстер.

– Монастырь, конечно, но строился как замок, – пояснил травник. – Его в давние времена король отобрал у кого-то из знати. И хоть все пришло в запустение, но здесь есть на что посмотреть.

– Я видела барельефы – искусная работа, – со знанием дела ответила Эстер.

– Тогда пойдемте, – позвал Абель, – а перед ужином я познакомлю вас с девочкой.

Они снова пошли длинными коридорами, но в этот раз Абель не спешил и не витал в своих мыслях. Он со знанием дела и большой любовью рассказывал о необычном строении. Открывал потайные комнаты. Показывал прекрасные залы, обустроенные в естественных полостях, и многочисленные ходы, прорезанные прямо в теле горы. Оказалось, что замок почти не имеет сквозных коридоров, кроме верхнего этажа, где ранее располагались комнаты для прислуги. На других же уровнях коридоры то и дело утыкались в комнаты: великолепные залы с наборными полами из разноцветных каменных плиток, которые позднее приспособили под склады; жилые палаты, служившие опочивальнями кому-то из знатных семей древности, а сейчас заставленные спальными койками так, что между рядами едва могли протиснуться двое идущих навстречу друг другу. Была даже старинная библиотека с высоченными потолками и книжными полками, вытесанными прямо в скале. К верхним книжным ярусам вели ажурные каменные мостики и лестницы. Вот только на потускневших от вековой пыли полках царил страшный беспорядок. Часть книг валялась на полу, в узорчатых перилах местами не хватало целых секций.

– Почему здесь все так запущено? – через некоторое время поинтересовалась Эстер.

– Нас слишком мало, – грустно ответил травник. – Мы не можем позволить себе жить здесь постоянно. А без пригляда все ветшает.

– Почему же не пригласить кого-то наместником? Пусть бы жил да приглядывал за хозяйством?

– Вы все правильно говорите, – печально улыбнулся Абель. – Только нам ведь запрещено просить плату, а значит, и платить наместнику тоже нечем. Здесь даже сами лекари не хотят служить – на тракте какой-никакой, а достаток есть. А тут что? Сюда приходят в последней нужде. Какой уж с них спрос? Да вот еще мальчишки-подкидыши на обучении. Их за зиму знаете, сколько набирается?

– И вы всех принимаете?

– Тех, кому сравнялось девять, принимаем до первого испытания. Если есть в ребенке дар к врачеванию, то его берет кто-то в ученики.

– А он разве не у всех есть? – брякнула Эстер и тут же прикусила язык.

Абель подозрительно на нее посмотрел, но на вопрос ответил:

– Не у всякого есть талант приручить свой дар.

– И что же делают с ребятами, которые не прошли отбор? – оглядываясь по сторонам, словно в поисках отвергнутых лекарей, спросила Эстер.

– Идти им все равно некуда, – развел руками Абель. – Большинство остается в монастыре внизу. Кто-то потом уходит за вольной жизнью, кто-то остается. По-разному бывает.

– Я не так себе это представляла, – безрадостно вздохнула Эстер.

– Вы знаете, – улыбнулся Абель, – я удивлен, что вы вообще себе что-то об этом представляли. Откуда вы?

От вопроса Эстер растерялась. В дороге никому из них не пришло в голову обговорить, что отвечать на самые обычные вопросы, и она лихорадочно перебирала в голове разные версии, одна другой нелепей. Заметив ее смятение, Абель добродушно махнул рукой:

– Не волнуйтесь, я просто спросил. Так, для разговора. Ладно, пойдемте. А к постояльцам отведу завтра.

Глава 3

Сианг-Джи – былое

Монетка жалобно тренькнула и взмыла вертикально вверх. Ребристые желтые грани блеснули в неярком свете, и по стенам крохотной комнатки пробежали светлые блики. Вигмар ловко поймал тяжелый кругляшек и, довольный, шлепнул на стол.

– Согласись, удачно вышло, да? Хорошая была идея: продать твою заначку на карнавале за перевалом, а сюда принести безделушки орков. Вырученного как раз хватит, чтобы возместить дому Чайной Розы наш с тобой весенний конфуз с пропажей их барахла.

Ягори мрачно покачала головой:

– Мы неплохо продали вещи орков, а сделка на карнавале была действительно удачной, но все вместе это едва покроет потери Чайной Розы после того, как у нас увели их товар. Мэй-Гу не за доброе сердце стал главой синдиката. Я бы не обольщалась.

– Ну так мы и не с пустыми руками: я же предлагаю возместить ему все потери, чтобы спокойно дальше вести дела.

– Вигмар! – одернула Ягори. – На тебе все еще висит история с карточным долгом, и у Мэй-Гу в ней свой интерес. Как ты собираешься расплачиваться?

– Пусть тебя это не беспокоит, – безмятежно потянулся сианджиец. – Есть у меня одна идея.

Ягори смерила брата мрачным взглядом.

– Да ладно тебе, – отмахнулся Вигмар. – Торгую я лучше, чем играю в карты. Смотри!

Он аккуратно достал из-за пазухи небольшой сверток и, выдержав театральную паузу, развернул тряпицы. Ягори ахнула: на руке лежала тончайшей работы серебряная брошь с блестящим черным камнем.

– Откуда она у тебя?

– Не ожидала, а? – Довольный произведенным эффектом, Вигмар поднял вещицу поближе к свету.

– Но откуда? – снова спросила девушка.

– Это Берк, – гордо объявил Вигмар. – Он нашел ее после погрома на стоянке даллов, а на болоте, перед тем как мы попрощались, отдал мне.

– Потрясающе. – Ягори провела пальцем по драгоценным завиткам и вопросительно глянула на брата. – Тебе не кажется невероятным, что она снова у нас? Ты ведь давным-давно продал ее, чтобы расплатиться за нашу свободу. Потом Эстер украла ее у своего же отца, потом потеряла, и вот брошь снова у тебя. Она правда досталась тебе от матери?

– Да, – неохотно ответил Вигмар.

– Она что-то говорила про эту вещь?

– Ягори, она говорила, что это большая ценность. Но когда передо мной встал выбор – продолжать выполнять грязную работу для гильдии наемников там, за перевалом, или выкупить наши шкуры – я решил, что ценность ее выражается в полновесном золоте. Какой смысл об этом говорить?