Анастасия Волжская – Реанимация солнца (страница 35)

– Достать ключ-карту сложнее, чем ты думаешь, Солана.

– Нет, не сложнее, – возразила я. – Если бы ты додумался поинтересоваться моим мнением, я бы сказала, что знаю, как это провернуть. Ли Эббот. Я знаю Ли Эббота. И он меня знает. Я смогу пройти в литианский полицейский участок к своему горячо любимому отчиму, и он лично с огромной радостью прикажет меня впустить, потому что не упустит возможности поиздеваться. Так сказать, в память о прошлых временах… – Я жестко усмехнулась. Хавьер помрачнел. – Он все еще уверен, что может меня запугать, что я не представляю для него угрозы. А значит, Ли Эббот подпустит меня к себе. Близко. Достаточно близко… – От детских воспоминаний стало не по себе, но я загнала старые страхи как можно дальше. – Я знаю, где он хранит ключ-карту. Я смогу ее вытащить.

– И что дальше? – саркастично откликнулся шейдер. – Думаешь, тебе позволят уйти? И даже если да, ты всерьез планируешь взломать базу данных самостоятельно?

– А дальше… – На секунду я замолчала, собираясь с мыслями. – Дальше будешь действовать ты и твои боевики. Но для того, чтобы получить доступ к полицейской системе, вам нужна я. А ты проигнорировал меня и сам отправился делать шисс знает что. Хотя… наверное… знал про мою связь с Ли Эбботом. И понимал, что использовать меня – самое простое и логичное решение.

– Знал, – не стал отпираться Кессель. – Как и то, что ты не сможешь вернуться. Ты видела, что стало с Саулом и Хель. А они всего лишь нагрубили Ли Эбботу. Ты же спасла того, кого литиане хотели бы видеть мертвым, и помогла нам найти их сверхсекретный дротик.

В голосе боевика прорезались жесткие нотки. Я понимала, он вспомнил медиков специально, надеясь тем самым испугать меня и оттолкнуть от самоубийственного решения. Но я не собиралась сдаваться. Пусть противостояние Ли Эбботу и будет стоить мне свободы и жизни, я сама сделала этот выбор.

– Я… – Вдох, выдох. Взгляд в пол, голос тише и глуше. – Я глубоко раскаиваюсь. Я поняла свою ошибку, вдоволь насмотрелась на низость и мерзость трущобной жизни и мечтаю вернуться. Наверх, к своему сиятельному отчиму. Я готова снова стать послушной и покорной…

Шейдер скептически усмехнулся.

– Ты не очень убедительно лжешь, мелочь.

Волна раздражения, всколыхнувшаяся внутри, разрушила и без того не слишком хороший образ. Я вскинулась, обжигая Кесселя упрямым злым взглядом.

Шейдер покачал головой, будто говоря: «Безнадежно».

– У меня есть время потренироваться, – буркнула я, не желая признавать его правоту. – Послушай… это мой выбор, и мне решать, как мне жить и что делать. Я могу вам помочь. А на мою возможную смерть от кулаков Ли Эббота… скажи честно, разве тебе не плевать? В коллекторе ты был готов скормить меня шиссу ради дротика, который все равно оказался бесполезным. Так почему сомневаешься сейчас?

– Нет.

Ответ шейдера сбил меня с толку.

– Что нет?

– Нет, не бесполезным. И нет, мне не плевать.

– Почему? – искренне удивилась я. Кессель выразительно посмотрел на меня, а я… опять подумала совершенно не о том. – Слушай, только не надо говорить, что это из-за сексуального притяжения. Да, признаю, нас тянет друг к другу. Но, по сути, это ведь ничего не значит, верно? Шейдам плевать, как и с кем получать энергию. Это просто гормоны, инстинкты. В природе шейдеров не испытывать привязанности и не хранить верность. Секс – это просто еда для второй сущности, если ее не подавляет блокиратор…

Темная бровь насмешливо изогнулась. Я осеклась под его внимательным взглядом.

– Ну, что? Что?

Кессель вздохнул.

– Шейдер – это не только шейд, мелочь, – снисходительно, словно неразумному ребенку, объяснил он. – Далеко не все в жизни шейдеров крутится вокруг секса.

– Но… в чем тогда дело?

– Дело? Дело в том, что много лет назад… Я обещал твоему отцу, что с тобой ничего не случится.

Заготовленный ответ застрял в горле. Я смотрела на Хавьера во все глаза, одновременно веря и не веря его словам.

Тишина давила, нервы были точно натянутый трос. Хотелось продолжения, но шейдер не спешил объясняться.

– Рассказывай, – нервно выпалила я, когда молчание стало уже совсем невыносимым. – Все. На этот раз я не отпущу тебя, пока ты не закончишь. И никому не позволю нам помешать.

Вместо ответа шейдер прошел мимо меня в кабинет и запер дверь изнутри. А потом остановился ровно под пустой шестигранной нишей меж двух шкафов. Нишей, где когда-то… была панель с выгравированным механическим солнцем, перенесенная на мемориал в старом полуразрушенном ангаре. И где отец, держа меня на руках, мечтал о лучшем мире для всех нас.

– Хорошо, мелочь, – тихо проговорил Хавьер Кессель. – Будь по-твоему.

– Что ты хочешь узнать?

Я тяжело сглотнула. В горле почему-то пересохло, слова давались с трудом.

– Все. Все как есть. Как мой отец оказался втянут в дела «Механического солнца»? Почему Рамон обмолвился, что он торговал наркотиками? Да и вообще, почему я никогда не знала, что у меня есть дядя?

Кессель усмехнулся.

– Ну, последнее – это просто. Видимо, твоя мать не особенно распространялась о своих родственниках. Логично – они с братом не очень-то ладили. Она не смогла простить переезда в трущобы ни ему, ни твоему отцу.

– Переезда? – недоверчиво переспросила я. – Мы же всегда жили в трущобах.

– Не всегда. – Увидев искреннее непонимание на моем лице, шейдер тяжело вздохнул. – Мелочь, что ты вообще помнишь о своем отце?

На самом деле я не помнила почти ничего – лишь смутные расплывчатые образы в ореоле тепла и света. Большие ловкие руки, добрая улыбка, лучистые морщинки вокруг глаз. Я точно знала, что отец любил меня – мастерил простеньких роботизированных кукол с нарисованными лицами, баловал тайком от мамы настоящими органическими фруктами и соком, играл со мной, а перед сном рассказывал придуманные им самим сказки, которые я когда-то выучила наизусть все до единой. Он был моим супергероем, неунывающим и всемогущим, и в целом мире не было для меня никого важнее и ближе.

Да, я почти ничего не помнила о нем самом, но день, когда я лишилась отца, врезался в память, почти не потускнев со временем. Как будто солнце погасло, на долгие годы погрузив меня в холод и темноту, где не было места любви и заботе. Ли Эббот и мать, с которой мы лишь сильнее отдалились друг от друга, не могли заменить его. Никто не мог. Только с Михелями я понемногу начала оттаивать, возвращаясь к жизни…

Я вздохнула, прогоняя тяжелые воспоминания.

– Он был хорошим отцом. Цивилизованным шейдером. Не прятался, не нарушал закон. Отец никогда не позволял себе быть таким, как вы.

– Мы?

Кессель вопросительно изогнул бровь.

Я вдруг осознала, что почти ничего не знаю ни о привычках самого Хавьера, ни о деятельности «Механического солнца». Но, к счастью, за примером далеко ходить было не надо.

– Ну, например, твой… – хотелось сказать «брат», но и в этом я до конца не была уверена, – еще один Кессель.

Шейдер посмотрел еще выразительнее.

– Его вспыльчивый характер, неразборчивость в связях и регулярные секс-марафоны кого угодно с ума сведут, – пожаловалась я. – Как вообще можно нормально отдохнуть, когда за стенкой стонут на все лады, а звукоизоляция в жилом блоке никакая? Я бы попросила себе другую комнату, но там тоже будут две смежные стены, и кто гарантирует, что за какой-то из них не окажется очередная его любовница. А то и за обеими… Что? Что не так?

Боевик даже не попытался скрыть насмешливую улыбку, растянувшуюся от уха до уха.

– Звукоизоляция на базе как раз хорошая… – вдоволь насладившись моим возмущенным лицом, пояснил он. – Это ты зачем-то решила подслушивать.

– Что? Как?.. – Я мысленно застонала, прочитав в его глазах ответ. – Шейд.

– Да, шейд.

Я стиснула зубы, злясь на себя за вспыхнувшее краской лицо. Ну вот. Хотела пожаловаться на разнузданного соседа, а в результате буквально расписалась в собственном неудовлетворенном желании. И перед кем? Перед Хавьером Кесселем, от одного взгляда которого шейд внутри устраивал гормональный шторм.

И наглая шальная улыбка шейдера, становящаяся все шире и все наглее, никак не помогала собраться с мыслями. Даже наоборот…

– Не уходи от темы, – выпалила я, до боли прикусывая внутреннюю сторону губы, чтобы привести себя в чувство. – Мой отец…

Шейдер усмехнулся, всем видом давая понять, что раскусил мою жалкую попытку вернуть разговор в деловое русло. Но спорить отчего-то не стал.

– Ты права, – кивнул он. – Твой отец не был похож на Анхеля. Андрес Диаз был умным манном, одним из немногих чистокровных шейдеров, допущенных к научной деятельности наравне с лучшими литианскими специалистами. Он занимался терраформированием – разрабатывал технологии для создания колоний, изучал звездные системы на наличие пригодных для жизни планет вне Литианского сектора. Правительство возлагало на его проект большие надежды. Считалось, что новый, богатый ресурсами мир расширит сферу влияния литиан и упрочит их положение в масштабах галактики. Но в один момент… все изменилось.

– Он оказался втянут в дела бандитов? – Ужасная догадка тупой иглой кольнула сердце. – Его шантажом или обманом завлекли в «Механическое солнце»? Зачем? Кто?

– Никто.

Я недоверчиво скрестила руки на груди.

– Быть такого не может.

– Андрес Диаз, – почти по слогам произнес Хавьер Кесель, – основал «Механическое солнце».