Анастасия Волжская – Реанимация солнца (страница 17)

Я так не считала, но спорить было бесполезно.

– Хоть санитайзер у меня из сумки возьми, – буркнула я, сдаваясь. – Протрешь свои чудо-иглы. И руки вымоешь – если, конечно, черные пятна на пальцах не следы неудачной попытки набить очередную татуировку.

– Я достану твой санитайзер, – встрял в разговор Кессель, прежде чем Никс успела ответить.

Не убирая руки с моего плеча, шейдер полез в мою поясную сумку. И первыми, как назло, извлек тонкие кружевные трусики, которые я засунула в боковой кармашек еще вчера на случай, если не успею забежать домой перед свиданием с Ли Френнелем и придется принимать душ в клинике.

Губы Кесселя растянулись в похотливой усмешке. Никс заржала так громко, что почти выронила изо рта самокрутку.

– Интересненько… – ехидно протянул шейдер. – К нашей встрече готовилась?

Я до хруста сжала зубы.

– В основном отделении.

– Как скажешь.

Трусики исчезли в кулаке шейдера и, я подозревала, в сумку уже не вернулись.

Наконец отыскался шиссов санитайзер. Никс, не переставая хихикать, под моим пристальным взглядом обработала лезвия и руки. Пятна масла сошли и даже перчатка, казалось, стала чуточку чище. Это хоть немного, но успокоило.

– Начинаем.

Тонкое лезвие коснулось кожи. Выдохнув сквозь зубы, я крепко сжала кулак, готовясь терпеть разрезание запястья наживую. Я сделала что могла, и оставалось лишь довериться Кесселю и Никс и надеяться, что после операции я все же смогу пользоваться правой рукой.

– Я так понимаю, – раздался над ухом голос шейдера, – боль глушить ты тоже не умеешь…

Кессель утверждал, а не спрашивал, и я не стала говорить очевидное.

Скрипнуло, прогибаясь под весом шейдера, кресло. Никс, уже примерившаяся к моему запястью, недовольно поморщилась.

– Что еще такое, милый? Хави?

Боевик не ответил. Оторвав от подлокотника мою левую руку, он переплел наши пальцы.

– Давай, мелочь… – Я перевела на него напряженный взгляд. – Буду твоим обезболивающим.

– Но… как?

– Смотри мне в глаза.

Я подчинилась – невозможно было не подчиниться властному уверенному голосу шейдера, в котором не было места колебаниям и сомнениям. И темные искры шейда вновь захватили мой разум, ограждая от происходящего вокруг безумия.

Два зрачка, словно бездонные черные дыры, утянули сознание за грань, где перестали существовать пространство и время. Остались только мы, Хавьер Кессель и Солана Диаз, тесно сплетенные друг с другом посреди пустоты. Серебристый шейд, которому я столько лет не давала свободы, встрепенулся, почувствовав близость темного дуала. Черная лапа легла на плечо, скользнула вверх по светящимся белым чешуйкам брони, будто лаская. Внутри разлилось успокаивающее тепло, так похожее на прикосновение к коже редких лучей далекого солнца над Абиссом. Я потянулась за черной ладонью, чуть не урча от удовольствия. Хотелось еще и еще.

Дуальный шейд рыкнул – низко, чувственно, – и все внутри замерло от предвкушения. Сейчас, вот сейчас… ближе…

И вдруг… наваждение кончилось.

Я снова вернулась в комнатку Никс на жесткое кресло, где крепкая рука шейдера удерживала меня в процессе извлечения чипа. Фемма, склонившаяся над моим запястьем, утирала со лба пот. Из зажимов экзоперчатки торчали тонкие нити ид-чипа, покрытые запекшейся кровью и кусочками плоти.

При виде вяло трепыхающихся металлических щупалец внутри поднялась волна неправильного облегчения. Представлять, что эта… мерзость годами жила во мне, врастая в плоть, пуская корни в тело, было не очень-то приятно. Я шевельнула пальцами, проверяя работу мышц, и убедилась – магия, не иначе, – что рука прекрасно работает.

А в следующее мгновение боль обрушилась на меня лавиной.

Руку словно окунули в расплавленный металл. Из раны, начавшей было затягиваться бурой коркой, пошла кровь. Я зашипела, сведенные судорогой пальцы впились в тыльную сторону ладони шейдера, все еще державшего меня за руку.

– Без паники, – спокойно проговорил Кессель. – Включай регенерацию.

Я посмотрела на него сквозь пелену слез. Издевается он, что ли? Как будто регенерацию можно включить по щелчку. Шисс!

– Не… могу…

Хватка на плече усилилась. Боль ослабла.

Я обессилено откинулась на спинку кресла, с трудом переводя дыхание. Второй раз за сутки я чувствовала себя выжатой досуха. Слишком много всего за один шиссов день…

– Ее регенерация полностью остановилась, – будто издали донесся до меня голос Никс. – Это вообще нормально? Нужен стим. Но у меня его нет.

– Просто перевяжи. Сможешь?

– Куда ж я денусь.

Рану защипало от щедро вылитого санитайзера. Что-то плотно обмотало поврежденное запястье. Скосив мутный взгляд на руку, я с облегчением убедилась, что это был мой собственный платок, а не какая-нибудь грязная ветошь из завалов Никс. Спасибо и на этом.

Поблагодарила бы вслух – фемма, при всех ее дурных привычках и не менее дурном характере, действительно совершила невозможное, – да не было сил.

– Передай Анхелю, что я уже начинаю по нему скучать… – В голосе Никс вновь послышались игривые нотки. – Я понимаю, что у второго в «Солнце» много дел, но, может, он найдет парочку свободных часиков, чтобы навестить старую подружку? Обещаю придумать что-нибудь особенное…

– Передам, – коротко откликнулся Кессель. – Но не рассчитывай особо, у него очередные критические дни.

Я мысленно охнула. Похоже, талантливая фемма была связана с теневым миром Абисс-сити куда крепче, чем мне казалось. И что за порядки царят в закрытом сообществе вольных шейдеров, если рядовой боевик вроде Кесселя может так пренебрежительно отзываться о втором в «Механическом солнце»?

Крепкие руки подхватили меня под спину и колени и рывком подняли из кресла. Оказаться на руках у боевика самой опасной в мегаполисе преступной организации было… странно. Но на удивление и возмущение меня тоже не хватило. Наверное, сказывался болевой шок и кровопотеря.

Пришлось смириться, что жизнь окончательно вышла из-под моего контроля, и устроиться поудобнее.

«Не расстраивайтесь, а подстраивайтесь», – кажется, так звучал конец расхожей поговорки.

Другого варианта все равно не было.

– И куда ты теперь эту соплюшку? – догнал у порога вопрос Никс. – Саула-то, говорят, прикрыли…

– В логово, – последовал лаконичный загадочный ответ.

Глава 9

Узкая, наполовину затянутая белесым туманом улочка, в начале которой шейдер, наконец, поставил меня на ноги, казалась ничем не примечательной. Глухие стены домов, цвет которых был почти неразличим под густым слоем граффити, ржавые перекладины технических лестниц. За спиной царила привычная суета раннего вечера – нор-ры возвращались с утренней смены, заполняя закусочные и магазинчики и оживленно переговариваясь, гуляли дети, переливались неоновыми огнями вывески, а из распахнутых окон чьей-то гостиной доносился закадровый смех очередной серии ситкома. Полицейское оцепление охватило не весь семнадцатый район, и здесь, на далекой окраине, куда мы дошли, пробравшись мимо кордонов и блокпостов по заброшенным стройкам и складам, жизнь протекала как раньше.

И все же что-то было не так. Даже сейчас, измотанная до предела, я кожей чувствовала разлитое в душном воздухе напряжение. Казалось бы, обычный полутемный тупик, каких на окраинах Абисс-сити тысячи, но проходящие мимо нор-ры отводили взгляд и спешили поскорее оказаться подальше от опасного места. Будь я одна, доверилась бы чутью местных и последовала их примеру. Но Кессель уверенно двинулся вперед, и мне ничего не оставалось, кроме как пойти следом.

Густой туман и облезлые стены домов мгновенно отрезали нас от оживленной большой улицы. Звуки стихли, превратившись в неясный шум, от ярких неоновых огней остались лишь тусклые всполохи на белесых клочьях пара, поднимавшегося от грязного асфальта. Я подобралась, инстинктивно прижавшись ближе к шейдеру, и услышала, как тот усмехнулся.

Десять шагов в темноту, и мы оказались внутри небольшого двора-колодца, с трех сторон окруженного высокими глухими стенами. Вокруг царил мрак, лишь тоненькая полоска света пробивалась из-под ребристых ворот подземного гаража и мигала ядовито-желтыми буквами вывеска над неприметной черной дверью, ведущей на подвальный этаж. Надпись без голографической рекламы и призывных картинок удивляла непривычной лаконичностью: «Логово».

Накачанный высокий шейдер, куривший у входа, – скорее всего, вышибала, – мазнул по нам равнодушным и одновременно цепким взглядом. Кивнув Кесселю, он посторонился, пропуская нас внутрь.

Таинственное «Логово», куда манн зачем-то притащил меня, на проверку оказалось баром. Несмотря на удаленность от центра семнадцатого района и кажущуюся заброшенность мрачного тупика, большой полутемный зал был забит чуть ли не битком. Преобладали в основном шейдеры – крепкие, угрожающего вида манны в бронированных куртках и не менее опасные темноволосые феммы, с ног до головы затянутые в кожаные костюмы. Впрочем, среди них мелькали худощавые нор-ры и даже один литианин-полукровка, явно чувствовавший себя неуютно рядом с соседями, чей кулак был размером с его голову. Посетители, перекрикивая шум, общались за круглыми столиками и стучали пустыми кружками по стойке, подзывая нерасторопных официанток. Внушительная толпа окружила центральный помост, где вместо привычного для подобных заведений танцпола был устроен бойцовский ринг, на котором кружились две полуголые феммы в частичной боевой трансформации.