Анастасия Волжская – Паук в янтаре (страница 42)

Законник выхватил едва заполнившийся артефакт и тут же бросил мне на колени еще одну заготовку. Первый кристалл звякнул от удара о стенку и упал куда-то, судя по звуку — на покрытый соломой пол.

— Заряжай.

Подавив дрожь, я вновь пустила магию сквозь пальцы. Второй кристалл разделил участь первого, а мужчина уже подтолкнул ко мне новый накопитель.

Теперь я прекрасно понимала, что он пытался сделать. Магические резервы не безграничны, в том числе и для менталиста. Я могла напитать силой несколько десятков накопителей, но это исчерпает мою магию практически до самого дна.

Именно этого он и добивался.

«Если вы предпочитаете… опасность… мы можем опустошить ментальный резерв этой заключенной на других узниках, а после она перейдет в ваше полное распоряжение. Конечно, риск, что она каким-то чудом сможет собрать крохи энергии и ментально повлиять на вас, останется, но куда же без этого. Ведь именно риск так будоражит кровь. Есть в этом… какая-то особая острота, притягательность», — вспомнились мне глумливые слова коменданта.

К горлу подкатил горький ком, глаза противно защипало. Отголоски чувств несчастных узниц, совершенно беззащитных перед охранниками, опьяненными собственной безнаказанностью, захлестнули меня, и я не сумела сдержать всхлипа. Руки дрожали. Меня душили едва сдерживаемые слезы.

Законник ударил — резко, наотмашь, разбивая губу до крови. Я дернулась, едва не выронив артефакт. Во рту появился железистый привкус.

— Заряжай, живее. Ну! — рявкнул охранник.

Я почувствовала, как густая капля медленно стекла по подбородку, впитываясь в край мешка. Энергия подчинилась неохотно, кристалл начал нагреваться, мерцать. Законник вырвал у меня накопитель, сунул новый.

— Заряжай, — в его голосе послышалась угроза. Я втянула голову в плечи, ожидая нового удара, но его не последовало. — Быстрее!

Через двадцать полностью заполненных кристаллов мне стало уже все равно. Мой резерв таял, последние крохи магии покидали тело, вытекая сквозь пальцы. Я так ослабела, что едва контролировала тонкий ручеек ментальной энергии. Я четко понимала: это был конец.

Невидимый законник тоже чувствовал это. Когда он подходил, чтобы заменить кристалл, я улавливала отголоски его крепнущего триумфа. Раньше я ощутила бы их ярко и отчетливо, а теперь чужие эмоции казались лишь слабым, едва слышным эхом.

Рука бессильно разжалась. Кристалл выкатился из ладони, скользнул по ноге. Законник довольно усмехнулся.

— Последний. Давай, детка. И не пытайся обмануть меня, — предупреждающе добавил он. — У меня есть артефакт, который покажет, осталась ли в тебе магия. Вперед. Я уже заждался…

Он вложил накопитель мне в ладонь и сам сжал мои безвольные пальцы вокруг кристалла.

— Вот так, — сказал он, наблюдая, как внутри накопителя затеплился неяркий огонек. Слабый, едва различимый, он беспокойно сверкал, подпитываемой моей магией, но вскоре мерцание прекратилось. Мой резерв был совершенно пуст. Выбран до самой последней капли. — Умница. Хорошая девочка.

Он похлопал меня по коленке. Не задерживаясь, ладонь скользнула выше, огладила бедро, сминая юбку. Сил дернуться уже не было, хотя внутри все сжалось от отвращения.

— Что, без магии ты уже не такая гордая и неприступная, да, блондиночка? — законник ущипнул меня за грудь. — Может, тебе даже понравится. Немножко удовольствия перед смертью…

Зашуршала солома, послышались странные звуки — я почувствовала, что законник был совсем рядом. Он склонился надо мной — словно предвестник надвигающегося ужаса. Сердце отбивало последние мгновения, и каждое из них тянулось мучительно долго, продлевая агонию.

Я ничего не видела. Не чувствовала. Внутри была оглушительная, звенящая пустота. От магического истощения я совершенно ослабла, даже мысли ворочались с трудом. Не было сил ни кричать, ни бояться. Я ждала, отрешенно понимая, что в какой-то момент просто перестану существовать и этот кошмар закончится.

Послышался треск ткани — кажется, законник разорвал на мне юбку, а после чем-то острым вспорол жесткий лиф платья. От холода, царившего в камере, обнаженная кожа покрылась мурашками. Снова вспомнился Витторио Меньяри — он тоже любил сначала поиграть со своими жертвами…

Не важно. Какое теперь все это имело значение? Конец был близко.

Законник открепил кандалы на предплечьях и завел мои скованные руки за голову, больно впившись грубыми пальцами в запястья, а после развел стиснутые ноги коленом.

— Вот так, детка, да, — хрипло пробормотал он. — Открывайся.

Рука в перчатке скользнула по телу. Я услышала короткое недовольное фырканье, за которым последовал неясный шорох. Хватка вокруг моих скованных запястий на секунду ослабла, но я не успела даже пошевелить руками, как законник снова перехватил их, придавливая к высокой спинке стула.

Мужчина наклонился ко мне так близко, что даже через ткань мешка я смогла ощутить его зловонное дыхание. Законник ухмылялся — я не видела его лица, но была уверена в этом. Ухмылка — такая же глумливая и гадкая, как на полных губах Витторио Меньяри.

Я устало закрыла глаза и приготовилась к худшему.

Пальцы — горячие, лишенные защиты пальцы — сжали мою грудь, ущипнули сосок. Почувствовав, как я вздрогнула, законник усмехнулся. Он шарил по моему телу, прерывисто, возбужденно дыша, упиваясь собственным могуществом: он усмирил ментального мага, он мог прикасаться ко мне — бесстыдно, грязно, через одну только тонкую преграду нижней сорочки — не опасаясь, что я ударю в ответ. Он мог сделать все, что угодно. И по его грубым касаниям, по тому, как он прижимался ко мне, я понимала, что он готов зайти ещё дальше. До конца.

Распаленный похотью, он не заметил, как его пальцы на краткий миг скользнули по отвороту порванной сорочки.

Этот миг решил все.

От едва ощутимого контакта — кожа к коже — по телу пробежала искра. Время замедлило бег. Магия — моя исчезнувшая, выпитая до дна ментальная магия — выплеснулась в последнем отчаянном порыве, проскользнула в нависшего надо мной мужчину. Ее было недостаточно даже для самого незначительного приказа, но я всем существом потянулась вслед за ней, и надежда, отчаянно яркая, вспыхнула в душе, разгораясь пожаром.

Законник все еще был в форменном кителе. На груди, прямо под рубашкой, плотно прижатая к обнаженному телу, висела плоская бляха, выточенная из энергетического кристалла, защищавшая веньяттских законников от ментального влияния. Я хорошо знала этот артефакт.

Я сама создала его.

Я могла управлять им.

Энергия внутри медальона — моя собственная энергия — устремилась к хозяйке, проходя через тело законника, и растворилась под кожей, вновь наполняя меня силой. Больше, больше. Я не увидела — почувствовала — в кармашке его кителя лежал определитель, и его энергия тоже вплелась в общий поток. Кристалл, выскользнувший из моих рук, был где-то у ножки стула. И другие, сваленные в кучу на полу комнаты. И — дальше, дальше — словно звенья цепи, полыхнули артефакты крепости, приглушавшие силы узников-менталистов. Все они когда-то были созданы мной и сейчас, в минуту нужды, откликались на мой зов.

Под холщовым мешком, невидимая для законника, я широко распахнула глаза. Магия, стекавшаяся ко мне невидимым потоком, бурлила в крови. Одно мгновение, одна ошибка — и обездвиженная безвольная жертва получила безраздельную власть над телом своего мучителя.

Он даже не понял, что произошло. Для законника прошло не больше секунды.

— Прочь! — закричала я так, что заложило уши. — Прочь от меня!

Ментальный приказ оказался настолько силен, что законник буквально рухнул к моим ногам. Тяжесть чужого тела исчезла, и я вдохнула, чувствуя, как постепенно возвращается контроль над оцепеневшим от ужаса сознанием. Босой ногой — и когда только законник успел стащить с меня чулки и ботинки? — я коснулась руки своего мучителя.

— Наручники!

Законник зашуршал по карманам, вытаскивая артефакт-ключ. Замок открылся с глухим щелчком.

Возвращение магии было подобно эйфории. Энергия хлынула в меня, разгоняя по жилам кровь, мир расцветился красками. От вновь обретенной силы закружилась голова.

Почувствовав, что руки, наконец, свободны, я первым делом стащила с головы ненавистный мешок. Огонь единственного факела на стене показался ослепляюще ярким. Я заморгала, привыкая к свету.

В маленькой камере, кроме привинченного к полу стула и откидной лежанки в углу, было множество странных деревянных и железных приспособлений, в назначении которых сомневаться не приходилось. Сейчас в крепости пытки заключенных не применялись, но когда-то под это содержали особых специалистов и выделяли целые этажи. Судя по глухим стенам, мы были в центральной части крепости.

Законник застыл у моих ног в ожидании дальнейших приказов. Его пустые, разом остекленевшие глаза неподвижно глядели перед собой. Он казался совершенно безумным. Но сейчас мне было все равно, какой след оставил мой ментальный удар в сознании неудавшегося насильника и убийцы.

И тут понимание настигло меня: я применила ментальную магию на законника. Скрыть это было невозможно, как невозможно было отрицать, что за подобное деяние мне неминуемо грозил костер. Да, я только что спаслась от скорой смерти, но своими действиями подписала себе новый смертный приговор.