Анастасия Волжская – Паук в янтаре (страница 39)

Девушки на егο рοдине — от дочерей самого великого эрмира до беднейших погонщиц скота — одевались куда проще. На шумных базарах, в тени крытых галерей или в устланных дорогими коврами гостиных невозможно было отыскать ни полупрозрачных шелков, ни выставленных напоказ драгоценностей. И уж тем более ни одна циндрийка не стала бы носить на теле украшений с изображением змеи, извечного врага всех людей из древних легенд восточных народов.

Если бы Дарианна знала, насколько в действительности скромны дочери циндрийских эрмиров, она ни за что не выбрала бы такой наряд. Сестра с детства стремилась превосходить всех в красоте карнавального костюма, и сейчас ее экзотический наряд выделялся на фоне других одежд не меньше, чем мое алое платье.

Мы обе производили должный эффект: всемогущая принцесса рядом с бесправной рабыней. Вычурная роскошь шелков — и безыскусное рубище. Броские украшения — и позорный ошейник.

Вот только отчего-то казалось, что золотые браслеты сковывали сестру крепче иных кандалов, а полупрозрачная вуаль не скрывала ни грусти, затаившейся в глубине глаз, ни горького изгиба губ…

Поймав мой взволнованный взгляд, Дари поспешно отвернулась, сделав вид, что осматривает зал. В какой-то момент мне показалось, что она разглядела кого-то среди разодетой на все лады танцующей толпы — в противоположном конце зала мелькнули цветастые шаровары и сафьяновый жилет, и мне не составило труда догадаться, кто именно скрывался за парным наряду сестры костюмом восточного мужчины-наложника из столь любимых иллирийками дамских романов. Словно бы на мгновение потеряв самообладание, Дарианна ощутимо вздрогнула, крепче стиснув браслеты на тонком запястье. Но сестра, дочь нашего отца, быстро взяла себя в руки.

— Вашего хозяина здесь нет, — холодно сказала она Бьерри, — иначе я поговорила бы с ним напрямую. Снимите ошейник. Это приказ. Я леди Меньяри, я имею на это право.

— Отдел магического контроля Веньятты подчиняется только Короне и главному дознавателю этих земель, — старый законник непоколебимо стоял на своем. — Простите, леди Меньяри, но вы не в родной Ромилии.

Сестра упрямо поджала губы. Я ожидала, что бессмысленный спор продолжится, но в Дари вдруг что-то переменилось. Она отвернулась, обхватив руками худенькие плечи. В голубых глазах заблестели слезы.

— Как вы не понимаете? — дрогнувшим голосом прошептала она. — Я ее сестра. Сестра, слышите? У меня в целом мире нет никого ближе ее. Но даже сейчас…

Сердце кольнуло. Видеть Дари, обычно такую жизнерадостную и открытую, раздавленной, почти плачущей, было невыносимо. Мне захотелось броситься к ней, обнять и утешить, совсем как в детстве, когда сестра была моим единственным другом, единственным близким человеком. Да, я не знала точно, что же случилось, но поведение Аурелио на прошлом балу и брошенные вскользь слова мачехи об изменах и невозможности зачать наследника и без того заставляли меня беспрестанно волноваться за благополучие Дарианны.

Бьерри не двинулся с места. Я чувствовала: слезы Дари поколебали и его. Мы не обсудили, что делать в подобных случаях, но я сейчас не могла дать старому законнику совет. Оставалось лишь беспомощно смотреть, как сестра переминается с ноги на ногу, не решаясь подойти ближе.

— Дари, — я мягко окликнула сестру. — Дари…

Услышав свое имя, она вздрогнула и вдруг, словно в одночасье решившись, подалась ко мне. Бьерри подпустил ее лишь на один шаг ближе, а после преградил ей путь, всем своим видом давая понять, что в отношении заключенных менталистов следует неукоснительно соблюдать предписанную законом дистанцию.

— Запрещено, миледи. Прошу прощения, — в его голосе послышалось искреннее сожаление.

Дари отстранилась и нервно сцепила пальцы в замок.

— Папе нездоровится уже неделю, а Берто и вовсе почти прикован к постели, — тихо проговорила она. Я почувствовала легкий, едва ощутимый на грани восприятия, магический барьер, который оградил наш разговор от посторонних ушей. — Тиа все время с ними, а я вынуждена заниматься всем этим, — поморщившись, Дари обвела рукой зал. — Я уже и не знаю, что делать. Да еще и… Ох, как бы я хотела, чтобы ты была сейчас рядом…

Она потянулась к моему лицу, но я покачала головой.

— Не надо, Дари.

Сестра вздохнула, соглашаясь, и убрала руку.

— Мне очень тебя не хватает, Яни.

В дальнем конце зала раздался приглушенный магическим барьером грохот: кажется, слуга уронил поднос, споткнувшись о длинный меховой шлейф гостьи, одетой лисицей, и теперь кланялся и бормотал сбивчивые извинения, пока леди и ее спутники на все лады ругали нерасторопного мужчину. Дари обернулась на звуки раздраженных голосов и недовольно нахмурилась. В отсутствии мачехи долг хозяйки обязывал ее разобраться с ситуацией, но я всем своим существом чувствовала, как не хотелось ей покидать меня.

Я чуть улыбнулась Дарианне, в немом отчаянии переводившей взгляд с меня на пострадавшую леди и обратно.

— Иди, — сказала я. — Пока они совсем не заклевали этого беднягу.

— Но, Яни, — вяло запротестовала та, — я бы хотела дождаться Доминико и высказать ему все, что думаю о его поведении, неприемлемом для цивилизованных земель.

— Иди. Я понимаю, что ты должна.

— Спасибо, Яни.

Растянув губы в заученной обаятельной улыбке, Дари упорхнула, моментально растворившись в толпе гостей. Бьерри заметно расслабился. Мне показалось, он хотел что-то сказать, но из-за категорического запрета главного дознавателя на любое общение со мной на балу, пока мы будем разыгрывать ниареттского аристократа и провинившуюся заключенную под конвоем, он молчал, стискивая зубы.

Паук все не возвращался. После ухода Дари я вдруг осознала, что его нет уже очень долго — достаточно долго для того, чтобы начать подозревать, что наш план пошел иначе, чем было задумано. Что, если Витторио все-таки сумел не попасться в ловушку? Что, если он напал на главного дознавателя, раскусив его притворство? Воображение, яркое и живое, рисовало картины ран от тонкого стилета и полуразложившееся тело Стефано Пацци…

От этих мыслей становилось только хуже.

Я ощутила нарастающее внутри гнетущее беспокойство раньше, чем почувствовала приближение Паука. Он подошел почти бесшумно, вынырнув из примыкавшей к парадному залу боковой галереи. Одного мельком брошенного взгляда оказалось достаточно, чтобы понять: что-то было не так. Паук был бледен почти до серости, под глазами залегли темные круги, на лбу выступили капли пота. Казалось, будто в один момент он поддался смертельной болезни, и сейчас недуг пожирал его изнутри, отнимая последние силы.

— Янитта… — только и произнес он.

Стиснув мой локоть, он медленно потянул меня к выходу. Я едва успела выхватить из рук опешившего Бьерри конец собственной цепи и вложить в ладонь главного дознавателя, хотя понимала, что в маскараде уже не было никакого смысла. На мгновение наши руки соприкоснулись, и я почувствовала, что пальцы Паука подрагивали от напряжения.

Что-то в нем было совершенно неправильно.

— Что с вами?

Главный дознаватель не ответил.

Лабиринт коридоров вывел нас во внутренний дворик с отдельным спуском к каналу. На воде покачивалась одинокая узконосая лодочка. Из кустов, подернутых молодой светло-зеленой листвой, слышалось чирикание птиц. Вдали от дворцовой суеты было так безмятежно-спокойно… и это спокойствие совершенно не сочеталось с тем бешеным водоворотом магии, что закручивался вокруг главного дознавателя в смертельную воронку.

«Энергетический дисбаланс», — осознала я с пугающей ясностью.

Случалось, что магия выходила из-под контроля. Подобное часто происходило с артефакторами, особенно в детстве или юности под влиянием сильных эмоций. Именно поэтому рядом с молодыми магами всегда находились старшие родственники или специально нанятый наставник, способный сдержать выплеск непокорной силы, впитать его в себя, не позволив нанести серьезные повреждения окружению и окружающим.

Мне не раз приходилось становиться щитом для Дари, пока та не научилась сдерживать регулярные истерики. Мы скрывали их от отца и наставников, и мое тело до сих пор помнило, как чужая непокорная магия впивалась в него острыми иглами боли. Но Дарианна тогда была ребенком и ребенком не самым сильным. Паук же…

Судя по виду главного дознавателя, он был на пределе. Еще немного — и грянет взрыв, а с учетом того, какой невероятной мощью обладал наследник рода Эркьяни и как разрушительна была его южная магия… пострадать мог не только дворец, но и несколько прилегающих кварталов.

— Надо позвать кого-нибудь на помощь, — я обернулась в поисках Бьерри, но, похоже, законник сильно отстал и потерял нас из виду в переплетении дворцовых ходов. — Надо привести кого-нибудь. Сильного мага.

Паук поднял на меня больной, затуманенный взгляд.

— Кого?

— Отца, — предложила я, но тут же одернула себя, — нет, он болен… Дарианну? Старшего лорда Меньяри?

Я лихорадочно перебирала в памяти лордов и леди, которых успела увидеть сегодня на балу, сравнивая по уровню силы, но приходилось отбрасывать всех одного за другим. Не то, все не то…

Никому нельзя было довериться — связанные общим секретом, скованные общей целью, мы не могли позволить случайному человеку разрушить все. Отчаяние подступило к горлу. Я чувствовала: времени оставалось все меньше.