Анастасия Волжская – Брак с правом на счастье (страница 71)

Лорд Сантанильо горестно вздохнул, покачал головой.

– Вот говорил я бабуле, что любое зелье, предназначенное для впечатлительных дам, должно содержать в составе изрядную долю валерианового корня, – пробормотал он себе под нос и добавил уже громче, обращаясь ко мне: – Да, миледи, он был на суде. И нет, он на вас не воздействовал.

Ярко-синие глаза бесстрастно взглянули на меня, но я не желала успокаиваться.

– Это же он! Он – тот судебный менталист!

– Что? – В голосе Майло послышалось неподдельное удивление. – Ты уверена? Фабиано, но почему…

Супруг замолчал, встретившись взглядом с бывшим партнером и другом.

– Да, я судебный менталист, – просто и как-то буднично ответил лорд Себастьяни. Без маски, искажающей голос, узнать его можно было лишь по размеренному темпу речи и отстраненному спокойствию. – Лицензированный. И да, Майло, о таком обычно не говорят. Даже друзьям. Профессия обязывает. Анонимность, маски и плащи выдуманы не ради эффектного образа. Это необходимая мера, сохраняющая тайну моей личности.

– А что же тогда должно защищать от вас остальных? – выпалила я. – Что мешает вам воздействовать на окружающих в свободное от… работы… время?

– Регулярные проверки, ограничивающие артефакты и магическая клятва, – ровным голосом ответил лорд Себастьяни, словно мой вопрос не показался ему оскорбительным или бестактным. – Желаете убедиться?

Он поднял правую руку и закатал рукав. Толстый браслет, украшенный не меньше чем дюжиной кристаллов, свободно скользнул вниз по запястью, обнажая совершенно чистую бледную кожу. Я невольно покосилась на свои руки, лежавшие поверх одеяла. Шрамы от ожога, полученного, когда Бренци силой увез меня из поместья, почти зажили, но все равно оставались заметными. Да и на запястье Майло виднелись красноватые следы – наказание за нарушенное судебное ограничение.

Разница между нами и лордом Себастьяни была очевидна.

– Но… – Я смутилась, не зная, как извиниться. – Если не вы, то кто же тогда?

– А вот об этом мы и хотели поговорить, – хлопнул в ладоши лорд Сантанильо.

Из-за дверей раздался робкий голос Мелии, спрашивающей разрешения войти. Горничная принесла чай и целое блюдо сладостей, оставшихся после свадьбы. Следом за ней шла Лоисса с тяжелым пузатым чайником с кипятком. Оставив все на прикроватном столике, служанки тихо удалились, не задавая лишних вопросов.

В закрывающуюся дверь проскользнул Милорд-кот, вымытый, вычищенный и совершенно не похожий на лесное чудовище, которое добралось несколько дней назад до поместья с запиской от Даррена. Запрыгнув ко мне на кровать, кот потерся о мою ладонь, милостиво подставил ухо под пальцы хозяина, а потом, к немалому изумлению нас обоих, перескочил на колени лорда Фабиано, где и остался, оглядывая комнату с царственным видом.

Губы брата леди Элейны дрогнули в едва заметной улыбке, и это была первая живая эмоция, которую я увидела на его лице.

– Лей не говорила, что это я подобрал его на улице еще котенком? – пояснил он, почесывая белое брюхо. – Удивительный зверь.

– Не говорила, – отчеканил Майло. – Она мне многого не говорила. Как и ты.

Лорд Фабиано пожал плечами.

– Кому, как не тебе, знать, что есть вещи, которые не доверяют даже друзьям, – проговорил он, со значением оглядывая бывшую комнату Даррена.

Эго взгляд не укрылся от супруга, но Майло только упрямо поджал губы.

– Потому что не каждый «друг» может называться этим словом, – огрызнулся супруг. – Все, что ты видишь перед собой, произошло из-за неразумного замалчивания правды. Правды об истинных причинах болезни Даррена и способах ее лечения, о шантаже, о грязных играх с СМТ за моей спиной, о наследственных ментальных способностях, в конце концов! Вы с Лейни стоите друг друга! А то, что я никому не рассказал о сыне… – Он раздраженно сощурился, сверля взглядом лорда Себастьяни. – Что ж, у меня были причины молчать.

– Вот и у нас были причины, – спокойно парировал лорд Фабиано.

Бесстрастный голос, похоже, взбесил Майло еще сильнее.

– «У нас»? – ядовито переспросил он. – Какие общие причины могли быть у тебя и у моей жены?

Супруг скрипнул зубами, рука, обнимавшая мои плечи, окаменела. Мне показалось, еще секунда – и Майло, вскочив с кровати, все-таки врежет лорду Фабиано, и вместо разговора между бывшими друзьями вновь разгорится некрасивая драка, которую ни я, ни лорд Сантанильо не сумеем разнять. Я осторожно прикоснулась к ладони Майло, чуть сжала, мысленно призывая его удержаться от глупостей, но все было тщетно. За их взглядами – яростным серым и холодным синим – крылось что-то давнее, невысказанное, и я не была уверена, что хочу знать истинную причину.

Положение спас адвокат. Разлив чай, он почти насильно впихнул одну чашку в руки Майло, а другую передал Фабиано. Наверное, лорд Сантанильо пошел бы еще дальше, заткнув обоим рты десертом, если бы нам принесли что-нибудь подходящее вроде вязких ирисок или твердого имбирного печенья, но, судя по страдальческому выражению лица, прозрачного, тающего на языке мармелада для разбушевавшихся друзей ему было откровенно жаль.

– Угомонитесь вы оба, – твердо произнес он. – Отложите выяснение отношений на потом, сейчас у нас есть вещи поважнее.

Майло скептически покосился на адвоката.

– И что же это за вещи, Корвус, ради которых ты сначала сбегаешь посреди суда в неизвестном направлении, бросая нас с Фаринтой на растерзание законникам, а после заявляешься с… ним.

– Себастьяни – единственный известный мне менталист, который может помочь нам прояснить вопрос, на чьей стороне твоя жена.

На несколько мгновений все затихли. Лорд Сантанильо методично расправлялся с десертом, лорд Фабиано задумчиво разглядывал чаинки на дне опустевшей чашки, словно пытался увидеть будущее в их узоре. Майло же не сделал ни глотка. Побелевшие пальцы супруга крепко сжимали фарфоровую ручку.

– На чьей стороне… – тихо проговорил супруг. – Как выясняется, Элейна думала только о себе.

– Не Элейна, – ровным голосом поправил его адвокат. – Фаринта.

Я вздрогнула. Майло резко выпрямился, закрывая меня спиной от взгляда лорда Сантанильо.

– Сколько раз я должен повторять одно и то же, Корвус? – процедил супруг сквозь сжатые зубы. – Оставь в покое мою жену! Что тебе опять от нее надо?

– Ой-ой! – Адвокат вскинул руки, не выпуская при этом из пальцев чашку и кубик мармелада. – Нет, определенно брак не идет тебе на пользу. Вот насмотрюсь на тебя и окончательно укреплюсь в правильности моего решения никогда не жениться.

Одним рывком Майло вскочил на ноги, расплескивая чай.

– Корвус, еще слово, и я…

– И ты что? Так не терпится выпустить пар? Так сходи наколи дров – хоть какая-то польза будет.

– Майло. – Я потянула супруга за рукав. – Майло, пожалуйста…

– Да, Майло, прекрати нести чушь. – Лорд Сантанильо отставил в сторону чашку. – Надеюсь, ты уже сам понял, что неоднократно защищал не стоящих этого людей. Себастьяни не сделает твоей жене ничего плохого – нам просто надо убедиться, что она не оказывает пособничества менталисту по собственной воле.

– По собственной воле? – Лицо супруга исказилось от боли. – Пятые сутки она лежит в постели, связанная по рукам и ногам! О какой собственной воле тут вообще может идти речь?

– Хорошо, – торопливо перебила я. – Я согласна. Можете проверять все, что считаете нужным.

– Ну наконец-то я слышу голос разума, – съязвил адвокат. – Жаль только, что здравый смысл половым путем не передается и у нас нет никакой возможности оперативно привести в чувство Кастанелло.

– Фари. – Супруг сжал мои пальцы. – Не глупи. Ты же знаешь. – Он недоверчиво покосился на Фабиано. – Мы же говорили…

Но я не отрывала взгляда от адвоката.

– Вы… не самый приятный человек, лорд Сантанильо, – негромко проговорила я, и адвокат насмешливо поклонился, принимая комплимент. – Но я вам доверяю. Если вы считаете вашего друга надежным…

– Надежным я считаю плетение в ограничивающем артефакте и магические клятвы, – ответил адвокат без тени веселья. – Браслеты Себастьяни работают именно так, исключая любое несанкционированное активное вмешательство в чужой разум, способное покалечить.

– Не верю. – Майло упрямо скрестил руки на груди. – Слишком много слов – «несанкционированное», «активное»… что-то обязательно можно обойти.

Я ласково погладила супруга по тыльной стороне ладони.

– Майло, я и сама хочу знать…

На последнем слове голос дрогнул, выдавая мое волнение и внутренний страх. Я боялась, ужасно боялась, но не того, что меня должен коснуться менталист, в непричастности которого ко всем ужасным убийствам я до сих пор не была уверена, а того, что он может сказать. Что, если все безнадежно? Что, если я никогда больше не смогу вернуться к нормальной жизни?

Впрочем, незнание казалось еще хуже…

– Фари, любимая, ты уверена, что без этого нельзя обойтись?

Конечно же я не была уверена, но все равно кивнула.

Майло вздохнул, отступая.

Я повернулась к лорду Сантанильо.

– Хорошо. Что мне нужно сделать?

Адвокат обменялся коротким взглядом с лордом Себастьяни.

– Ничего особенного. Просто позвольте ему себя коснуться.

– Где угодно?

– Прикосновения к вискам достаточно.

– Хорошо. – Супруг кивнул. – Но без фокусов. Если ты попытаешься ей навредить, я… я…

Лорд Себастьяни медленно шагнул ко мне. Внутри почти инстинктивно поднялась липкая волна страха, пришлось собрать волю в кулак, чтобы не отшатнуться при виде надвигающейся угрозы. Я понимала: одно резкое движение, и Майло, напряженный как взведенная пружина, сорвется – тогда конфликта не избежать. А нам сейчас как никогда надо было действовать заодно.