Анастасия Волжская – Брак с правом на счастье (страница 64)
Тон следующих строк сменился.
«Думаю, к этому времени ты уже осознал, что обладаешь удивительным даром. Возможно, кто-то говорит тебе, что этот дар вовсе не дар, а проклятие, метка чудовища, но знай – это не так. Эта сила идет из самых глубин твоей души, из самой твоей сущности, и лишь от тебя зависит, какой она будет. Я верю, когда придет время, ты, мой мальчик, сделаешь правильный выбор.
И если однажды ты почувствуешь, что запутался, потерял понимание, что плохо, а что хорошо, – загляни внутрь себя. Освободись от наносной шелухи, чужих слов и оценок, заблуждений и предрассудков. Осознай себя. Таким, какой ты есть – без приукрашивания и затемнения. Поверь, этого будет достаточно».
Я ненадолго прервала чтение и крепко задумалась. Нет, леди Элейна была кем угодно, но только не бессознательной марионеткой. Но что же заставило ее молчать и прятаться за строками прощального письма, вместо того чтобы открыто выступить против менталиста, чуть не убившего ее сына?
«Помни, всегда найдутся те, у кого возникнет соблазн воспользоваться твоей силой. Не позволяй другим людям сделать это. Ложь принимает многие формы. Громкие слова могут оказаться пустышкой, а сладкие обещания подчас скрывают горькую правду. Зло может называть себя кем угодно – дедом, дядей, братом, и, если в сердце есть хоть капля сомнения, прислушайся к нему. Не повторяй моей ошибки, не позволяй фальшивым родственным чувствам заглушить твой внутренний голос. Однажды ты можешь столкнуться с человеком, погубившим меня. Не верь ни единому его слову. Это не человек – чудовище. Это…»
Последнее слово было так густо замазано чернилами, что разобрать его оказалось невозможно.
«В ящике стола лежит то, что может спасти или погубить нас всех. Моя главная работа. Я не могу уничтожить все сама, как не могу бросить исследования – есть вещи, которые куда сильнее наших желаний. Но очень, очень важно, чтобы она не угодила в чужие руки. Найди того, кому сможешь по-настоящему довериться, и передай эти записи. Друга ты узнаешь по глазам – как узнавал меня. Вместе вы решите, что с этим делать.
Но если ты так и не встретил его – сожги все…
Я ухожу, но ухожу с надеждой. С надеждой сохранить твою свободу и вернуть свою, с надеждой обнять тебя когда-нибудь в будущем, которое обязательно будет светлым.
Люблю тебя».
Несколько долгих секунд я стояла, переводя дыхание и стараясь унять дрожь в пальцах. Требовалось время, чтобы осмыслить произошедшее. Ментальная магия, записи, способные спасти или погубить нас всех, менталист – кто-то близкий, кому леди Элейна так опрометчиво доверилась.
Мог ли этот человек оказаться ее родным братом?
Майло подошел ко мне, коснулся плеча. Я без слов протянула ему записку леди Элейны и отступила на шаг, оставив супруга наедине с последним письмом погибшей жены.
Ящик стола, защищенный накопителем, напитанным внушающей ужас ментальной магией, открылся уже привычным способом: нужно было несильно надавить на медную оправу кристалла и повернуть его, дождавшись негромкого щелчка. Внутри оказалась стопка писем, перевязанная лентой, и несколько кожаных папок. Рядом лежала еще одна заготовка под медальон, вставленная в золотую оправу.
Письма первыми привлекли мое внимание. Я бегло пробежалась по ним взглядом. На каждом конверте значился один и тот же неизвестный адресат: «Розельдине Ллойд. Главное почтовое отделение Аллегранцы, до востребования».
Короткая записка в верхнем конверте гласила:
«Драгоценнейшая!
Советую тебе одуматься. Ты знаешь, что случится, если твой секрет раскроется. Если думаешь, что супруг поймет и простит тебя, – не заблуждайся. То же касается и всех остальных. Подумай, как повлияет твое упрямство на тех, кто тебе по-настоящему дорог, какую тень это бросит на них, и прими верное решение».
Я открыла наугад еще несколько конвертов. Каждый из них содержал похожие записки – несколько сухих строк с угрозами или указаниями и никакой подписи. Упоминались кристаллы, технологические схемы, партнерские контракты, направления развития производства.
«Проведи тесты с минералами Ридберга, если не подходят для применения слабыми магами, инициируй отмену контракта. Отработай схемы связи с присланными зельями».
В голове сам собой всплыл недавний рассказ Майло о СМТ: «Элейна всегда отговаривала меня от этого… Фабиано был против». Теперь я ясно видела цену этим аргументам.
Самое последнее письмо из стопки не имело адресата – просто бумажка, сложенная вчетверо, похожая на записки, какими обмениваются студенты на скучных лекциях.
«Моя драгоценнейшая Розельдина!
Присмотрись к мальчишке М., его работа может лечь в основу нашего плана. Заполучи его верность любым, – подчеркнуто, – способом».
По телу пробежала холодная дрожь. Не нужно было гадать, кем оказался тот мальчишка – юный лорд Майло Кастанелло, экспериментировавший в университете с созданием синтетических накопителей, способных заменить баснословно дорогие и редкие артефакты ручной работы.
«СМТ никогда не появилось бы на свет, если бы не Элейна и Фабиано Себастьяни, – сказал мне когда-то супруг. – Они поверили в меня, разделили мои дерзкие идеи, вложили средства из собственного кармана… Элейна помогала мне в исследованиях. Ее идеи…»
Ложь. Ее интерес, ее помощь, ее чувства оказались ложью, очередной пьесой в театре марионеток, пляшущих под умелыми пальцами кукловода. Было ли во всем этом хоть что-нибудь настоящее? Я не знала.
Но поиски правды – если она вообще существовала – привели нас сюда. Ответ находился здесь, в ящике под стопкой безликих писем.
Я медленно развязала темный шнурок на кожаной папке – так, словно края ее смазали ядовитой циньей.
Самый страшный секрет леди Элейны занимал едва ли десяток листов. Стандартная схема преобразования многокомпонентного зелья, подходящая для целого ряда активных веществ, была заключена в кокон магического плетения, который я научилась распознавать после долгого изучения чертежей из лаборатории. И вокруг – выделенные красными чернилами штрихи и узлы с короткими подписями, указывающими силу воздействия. Красный заголовок над схемой оказался лаконичным – одно короткое слово:
«Страх».
Внезапное осознание накрыло волной леденящего кровь ужаса, как будто нарисованный кристалл воздействовал на меня прямо с тонкого листа бумаги.
Передо мной был артефакт, способный влиять на разум человека. Артефакт, способный, благодаря использованию нужного зелья и постоянной энергетической подпитке, обойти основное ограничение ментальной магии, известное даже самому темному селянину, до сих пор верящему в сказки про злокозненных ведьм.
«Не дай ей к себе притронуться, и все будет в порядке».
Что ж, теперь не так.
Больше не нужно было касаться плоти. Не нужно было видеть жертву, взаимодействовать с ней. Я никогда не поверила бы, если бы не имела возможности убедиться в том, что изобретение леди Элейны работает. Кристалл в детской игрушке – «Защита». Артефакт, запиравший вход в лабораторию, – «Страх».
– Майло, – тихо позвала я, – кажется… кажется, это то, что мы…
Губы застыли. Горло окаменело, ни звука не вырвалось наружу. В моей голове еще затихало эхо невысказанных слов, которые я вовсе не собиралась скрывать от супруга – «соединение зелий, артефакторского плетения и ментального воздействия», «главная работа леди Элейны», «невероятно опасная магия», – но что-то мешало мне произнести их вслух.
Пугающе знакомое чувство…
– Фари? – Майло поднял взгляд от письма, посмотрел на меня с недоумением и зарождающимся волнением. – Все в порядке?
Я не смогла ответить. Не успела поймать ускользающую мысль. Удар сердца, короткий вдох – и ментальный приказ обрушился на мой разум с силой кузнечного молота.
Должна была прийти боль, но я ее не почувствовала. Магия, взорвавшаяся внутри яркой вспышкой, должна была бросить меня на колени, скрутить в мучительных спазмах. Я должна была ослепнуть и оглохнуть от боли. Но этого не произошло. Тело стояло ровно и прямо, словно бы ничего не случилось.
Тело, мое и не мое одновременно.
Я больше не принадлежала себе.
Бессилие, бессилие, бессилие… Отчаяние билось внутри, царапая крошечную живую – осознающую все происходящее – частичку сознания. А остальное… Остальное заволакивала тьма. Маслянисто-густая, давящая, всепроникающая чернота чужой воли. Воли, медленно вытирающей саму мою суть.
«Отыщи записи и принеси их мне, моя драгоценная. Я не могу рассказать тебе всего, не могу описать, что именно мы с тобой ищем. Но ты узнаешь, как только увидишь это своими глазами – источник истинного могущества для таких, как ты и я. Ты поймешь, когда увидишь. Поймешь…»
– Фари?
Глубоко внутри я захлебывалась отчаянным криком, но наружу не прорвалось ни звука.
«Нет, нет, нет!»
Чужие – мои? – пальцы сомкнулись вокруг кожаной папки.
– Все в порядке, – услышала я словно со стороны собственный пустой, незнакомый голос. – Я хочу взять эти документы, они мне нужны.
«Не соглашайся, умоляю тебя, не соглашайся! Майло, любимый…»
Супруг пожал плечами.
– Конечно. – Ровным голосом ответил он. – Бери все, что сочтешь нужным, изучим в поместье.
Рука легла на поручень перил. Я изо всех сил попыталась отбросить себя назад, но тело не слушалось – словно марионетка, лишенная воли, я могла лишь чувствовать, как натягиваются уходящие вверх и в пустоту невидимые нити. И наблюдать.