Анастасия Волжская – Брак с летальным исходом (страница 56)

Сжечь ее. Сжечь их всех.

И уйти.

Я почти пробилась к поверхности, почти вынырнула, но над головой вдруг сомкнулась ледяная корка. Я билась, исступленно и отчаянно, но лед преграждал путь к свободе. Легкие, забитые вязкой, склизкой мутью чужих эмоций, нестерпимо жгло, хотелось выплюнуть их из себя, сделать живительный глоток воздуха. Тщетно.

По другую сторону льда проступали смутные, неясные образы, постепенно обретавшие яркость и четкость, словно бы лед становился прозрачнее, тоньше. Картина триумфа человека, годами шедшего к своей последней цели. Я кожей чувствовала его ликование, окрашенное нотками безумия.

Я на влажной темной земле, съежившаяся от боли. Лицо перекошено, рука с пылающим браслетом безвольно откинута в сторону. И лорд Кастанелло - рядом и одновременно далеко. Его тело посреди гостиной в луже крови и рвоты. Судорожно стиснутая ручка разбитой чашки. И пальцы - наши с ним пальцы - почти соприкасаются, связывая лорда и меня воедино.

Наша связь. Искорка надежды в темном, холодном и жестоком мире. Не ее ли я искала, когда одинокая и потерянная ступила на мостовые Аллегранцы? Не человека ли, который бросил бы все дела, узнав, что я в опасности? Который без капли сомнения встал бы на мою сторону, защитил бы от несправедливых обвинений законников. Который вывел бы меня из горящего дома и укрыл плащом, когда я замерзала на крыльце своего временного прибежища.

И эта искорка погаснет, когда остановится мое сердце. Когда я навеки застыну в этом странном мире, где нет времени. Мире, который навсегда поглотит меня, если я не сумею остановить безумного Руджеро Бренци.

Меня хватило на один единственный крик. Громкий, отчаянный, выворачивающий наизнанку внутренности, выталкивающий наружу всю ту горькую муть, что заполнила мое существо от контакта с чужим разумом.

На одно слово.

- Остановись!

Я ударила обеими ладонями о толстую корку льда - ломая, сокрушая. И жуткое видение рассыпалось мелкими острыми осколками. Я зажмурилась, делая последний рывок наверх, и перед глазами вновь возникли замершие часы - часы лорда Майло Кастанелло, моего супруга перед короной и людьми.

Бом. Бом. Бом.

Секундная стрелка слабо качнулась, дрогнула - и возобновила свой бег. Я вынырнула.

Миг - и к тиканью часов добавились удары моего собственного сердца и биение чужого пульса под пальцами. Мгла перед глазами рассеялась, и я вновь увидела кабину экипажа, руки Руджеро Бренци, крепко сжимавшие руль, и уходившую вперед темную грунтовую дорогу.

Водитель повернулся ко мне, вцепился в запястья и с силой отшвырнул меня на заднее сиденье экипажа. Упала я неудачно, неловко подвернув связанные руки. От резкого удара о кожаную спинку вышибло дыхание.

Я затрясла головой, оглушенная и сбитая с толку. Случившееся находилось далеко за пределами моего понимания. На одно бесконечное мгновение я словно погрузилась в сознание Бренци, увидев и почувствовав гораздо больше, чем могла себе представить.

Теперь я понимала: Руджеро действительно был безумен. И это безумие годами взращивали нужные люди, используя таланты Бренци в собственных интересах. Неизвестный покровитель, пригревший мальчика после того, как тот в первый раз использовал на других приготовленный им яд. И таинственный мужчина, менталист со светящимся алым перстнем, вызывавший у меня знакомое чувство ужаса.

Впрочем, Руджеро Бренци вовсе не противился их приказам. Он подчинялся с радостью, видя в чужой воле отражение собственных темных желаний.

Экипаж тряхнуло, и я со смутным сожалением подумала, что мой отчаянный мысленный призыв остался без ответа. Мне удалось проникнуть в воспоминания безумного зельевара, удалось разрушить призрачный образ его скорого триумфа, но я не смогла заставить его остановиться. Возможно, я действительно не обладала никакими странными способностями, а видения прошлого были лишь видениями, и это одновременно радовало и лишало надежды. Все было напрасно, все, через что мне пришлось пройти, что удалось выяснить. Лорд Кастанелло умрет, а вслед за ним и я. И план Руджеро Бренци, безумный и жестокий, исполнится. Он отомстит.

И уйдет.

А в следующее мгновение мое тело резко повело в сторону. Раздался визг шин, громкий вскрик Бренци, где-то на краю видимости мелькнули слишком близкие деревья. Экипаж закрутило на влажной земле, и лишь перед самым столкновением я сквозь вспышки боли вдруг осознала все с кристальной ясностью.

Руджеро Бренци все-таки нажал на тормоз.

Я умоляла его остановиться, и он сделал это. Выполнил мой ментальный приказ.

Сильный удар, пришедшийся на бок экипажа, врезавшегося в широкий ствол дерева, подкинул меня вперед, а затем со всей силой приложил спиной о дверь с другой стороны заднего сиденья. Каким-то чудом она поддалась и распахнулась.

Вылетев из машины, я кубарем покатилась по земле.

Последним, что я увидела, был искореженный экипаж, влетевший в толстый ствол сосны дверью водительского сиденья.

И мир поглотила темнота.

Я моргнула.

В голове звенело, перед глазами все расплывалось. Пусть и не с первой попытки, но мне все же удалось распутать веревки и подняться на ноги. Голова взрывалась от боли, рука с браслетом почти не двигалась - возможно, перелом или вывих, но точно понять это, когда каждая клеточка тела билась в агонии под воздействием артефакта, было невозможно. Вдохи и выдохи давались с трудом, и я

боялась, что могли быть сломаны несколько ребер.

На подгибающихся ногах я добрела до разбитого экипажа. Водительскую дверь смяло от удара, и пришлось забираться в салон через переднее пассажирское сиденье. Руджеро Бренци так и остался сидеть на своем месте, голова его безвольно свесилась на бок под жутким, неестественным углом. Странно, но крови почти не было. Приборная панель треснула, погнутый руль был вдавлен в грудь водителя. Борясь с подкатившей дурнотой, я коснулась шеи мужчины.

Пульса не было.

Господин Руджеро Бренци, злокозненный зельевар, занимавшийся изготовлением запрещенных зелий, семь лет назад избежавший каторги за работу с кацином и

способствовавший убийству, по меньшей мере, двух леди Кастанелло, был мертв.

Я зашарила руками по салону в поисках кристаллического ключа от экипажа, отлетевшего в момент столкновения с деревом. Управлять сложной машиной, да еще и получившей значительные повреждения, я не умела, но особого выбора не было. Стоило хотя бы попытаться.

Охлопав ладонями пиджак Бренци, я почувствовала что-то в одном из карманов и с нескрываемым удивлением извлекла сложенное вчетверо письмо. Мельком пробежавшись по написанным синеватыми чернилами строчкам - в глазах двоилось, и понять текст было совершенно невозможно - я убрала тонкую белую бумагу за корсаж платья.

Ключ обнаружился под ногами водителя. Я достала его и дрожащими руками вставила в разъем у руля. Приборная панель на мгновение вспыхнула синим, экипаж дернулся. От резкого движения крышка капота с грохотом откинулась вверх, ударив по

лобовому стеклу. Меня и тело Бренци осыпало осколками.

Экипаж содрогнулся еще раз. Внутри двигателя что-то заискрило, защелкало. Обмирая от ужаса, я торопливо выбралась наружу и отползла как можно дальше от опасной машины. Пришлось признать, что идея доехать до поместья себя не оправдала.

В изнеможении я опустилась прямо на дорогу. Меня колотила крупная дрожь, тело, казалось, было сплошным ушибом. Больно было не только двигаться, но даже думать. В десяти шагах от меня лежал мертвый мужчина, и убила его - пусть и косвенно - я.

Если бы не тонкая, хрупкая связь между мной и умирающим лордом Кастанелло, если бы не ответственность, которую я чувствовала за его жизнь, я бы, наверное, сдалась.

На дороге отчетливо проступали свежие следы шин. Закусив губу, я заставила себя встать. Нащупала в кармашке пузырек с обезболивающими кристаллами и проглотила их все разом, не чувствуя кофейного вкуса. Подобрала испачканные

изумрудно-зеленые юбки - и побежала.

Обратно.

Я двигалась вперед, подгоняемая лишь слабой пульсацией брачного браслета. Первое время мне приходилось напрягаться, чтобы почувствовать ее сквозь действие обезболивающих кристаллов, но их эффект слабел, и боль постепенно возвращалась, вгрызаясь в тело и одновременно поддерживая надежду на спасение лорда Кастанелло. Там, в поместье, он боролся со смертью. А значит, я должна была успеть.

Небо постепенно светлело: хмурый серый день вступал в свои права. Я не знала, как много я успела пройти и сколько еще осталось преодолеть. Меня вело лишь чистое упрямство. Мир сузился до ширины темной колеи, оставленной колесами экипажа, все остальное было словно в тумане.

Я едва расслышала глухой перестук копыт приближавшейся лошади. Сил обернуться уже не было.

- Миледи! - произнес смутно знакомый голос.

Всадник спешился, за спиной раздались торопливые шаги. В следующее мгновение передо мной возникло лицо молодого мужчины, и я с трудом сфокусировала на нем взгляд.

- Та во, - просипела я.

Густаво осторожно взял меня за плечи, заставляя остановиться. Только сейчас я осознала, что так и продолжала идти, пока работник бежал за мной.

- Что с вами, миледи? Что случилось? Да вы же вся в крови! - Таво торопливо оглядел меня, и, судя по его расширившимся от ужаса глазам, вид у меня сейчас был