Анастасия Волжская – Брак с летальным исходом (страница 50)

Вторую половину дня я опять проработала в библиотеке. К моей радости, господин Бренци больше не возвращался, и никто не мешал мне механически заполнять коробки книгами со второго яруса, пока мысли крутились вокруг найденного кристалла.

Еще один кусочек мозаики встал на свое место. Кристалл пропал в ту же ночь, когда я увидела Лоиссу выходящей из спальни лорда Кастанелло. Кухарка просмотрела адресованное мне письмо до того, как его погрыз Милорд, а значит, не только видела рисунок артефакта, но и могла узнать, где и как его надо было достать - обрывки строк, не съеденные котом, явственно указывали на то, что такая информация в письме была. Под действием дурмана Лоисса пошла в покои лорда и в суматохе сумела выкрасть кристалл.

Быть может, тот, кто послал ее, тоже хотел заполучить редкий артефакт, но отдал недостаточно четкий приказ, и вместо этого кухарка решила помочь мне. Только ни отравитель, ни я так и не увидели украденного Лоиссой кристалла. Он остался у одурманенной девушки, и наутро она даже не вспомнила о нем. А значит никто, кроме самой Лоиссы, не знал, удалось ли ей отыскать у лорда нужную вещь.

Зато артефакт, найденный лордом в старой игрушке, отлично исполнил роль похищенного кристалла. И сейчас отравитель, должно быть, считает, что лорд Кастанелло получил обратно свою собственность. Но, в любом случае, находку нужно было вернуть супругу как можно скорее. Отчего-то внутри крепла уверенность, что жизни лорда угрожала огромная опасность.

Господин Сфорци выделил мне перо и клочок бумаги, где на обратной стороне собственной рукой нацарапал адрес лорда Кастанелло. Побоявшись, что записка легко может попасть не в те руки, я ограничилась общими фразами:

«Милорд Кастанелло!

Возвращайтесь как можно скорее.

Ваша Ф.»

Забрав письмо и мелкую монетку, я отыскала в толпе работников, готовившихся к отъезду, знакомую женщину, вернувшую мне артефакт. Та выглядела довольной и охотно согласилась на мою просьбу отправить письмо сразу же по возвращению в город.

Теперь оставалось только ждать.

Которую ночь подряд я не могла уснуть. Дурное предчувствие мешало забыться сном, и я вслушивалась в ночные шорохи, надеясь, что лорд Кастанелло получил мое послание, что, несмотря на позднее время, он уже в пути, что он скоро будет здесь и разорвет порочный круг тягостных размышлений.

Мне очень нужно было поговорить с кем-то обо всем, что я успела узнать. Но я могла лишь ворочаться на жесткой постели и до бесконечности перебирать в голове факты.

Первая обнаруженная записка должна была запугать меня и вынудить бежать из поместья. Кто-то из слуг мог видеть, как я наблюдала из окна за лордом Кастанелло, покинувшим сторожку, держа на руках что-то, очень похожее на мертвое тело, и предположить, что подобное зрелище должно было впечатлить меня. Так же можно было подстроить и появление юного «милорда» у моих дверей. Я вспомнила высокий женский голос, уговаривающий ребенка вернуться обратно. Кто мог сопровождать наследника лорда? Лоисса? Или Ильда, которая вынуждена была пробраться в поместье в поисках сбежавшего ребенка? А после, всего несколько дней спустя, кота отравили украденным успокоительным, которое наверняка до этого хранилось у лекарки.

Но кому и для чего был нужен мой побег? Не сделай я обезболивающие кристаллы, я, скорее всего, умерла бы от болевого шока, едва отойдя от поместья. Возможно, именно на это и был сделан расчет. Ведь даже если бы я, совершенно ослабев, и решилась повернуть обратно, то чтобы отрезать мне путь к спасению, достаточно было всего лишь… закрыть ворота.

Я бы умерла у границ владений лорда Кастанелло, и «вовремя» появившимся законникам оставалось бы только констатировать смерть его очередной супруги.

Согласно древнему обычаю, который связал нас браком, супруг нес ответственность за все совершенные мной «злодеяния». Побег и сам по себе мог навлечь на лорда пристальное внимание отдела магического контроля, а уж бездыханное тело…

Да, планам недоброжелателей не суждено было осуществиться, но побег посеял недоверие между мной и лордом, которое с каждым днем становилось все сильнее, и они использовали это в своих интересах, подбрасывая мне «убедительные» свидетельства злодеяний супруга.

Лежа в постели, я задумчиво вертела в руках артефакт лорда Кастанелло. В неровном пламени свечей кристалл отбрасывал на стену разноцветные блики. Угол преломления света казался мне немного странным, словно бы каким-то необычайным образом Лоисса была права и внутри артефакт действительно заполняла жидкость.

А если предположить, что писавший мне записки не солгал и артефакт действительно защищал своего носителя от ядов? Мог ли интерес леди Элейны к необычным видам магии привести ее к решению соединить в одном кристалле сильное противоядие и стабилизирующий его накопитель, за счет энергии которого зелье теоретически постоянно воздействовало бы на носителя? Я не разбиралась в артефакторике и могла только гадать, возможно ли было осуществить это на практике.

До недавнего времени лорд Кастанелло, скорее всего, постоянно держал кристалл при себе, раз даже застав супруга полуодетым после ванной, я увидела у него на шее цепочку с артефактом. Это означало, что никакие зелья из богатого арсенала отравителя на него не действовали. Наверное, за последние годы попыток было предостаточно, да и леди Жиневра, вероятно, опробовала на лорде не один рецепт дурманов и приворотов. Но все было напрасно.

После моего неудавшегося побега у отравителя, вероятно, возник новый план. Господин Бренци видел у лорда мои обезболивающие кристаллы, господин Сфорци отыскал самодельный нагреватель. Да и, кажется, все в поместье знали, что лорд запретил мне использовать накопители. До побега мои способности зельевара не вызывали ни у кого большого интереса, но, изготовив обезболивающее, я сама подсказала хороший способ устранить разом и меня, и лорда. Лорд Кастанелло должен был быть отравлен. По-настоящему. И я в таком случае отправилась бы прямиком на костер по обвинению в очередном умышленном убийстве.

Вторая записка подталкивала меня втереться в доверие к лорду. Вероятно, Арджеро рассчитывал, что я смогла бы привлечь супруга и соблазнить его. Но активных действий я не предприняла, и тогда решено было «помочь» мне посредством дурмана. Я до сих пор не могла вспомнить, в чем заключался отданный мне приказ, но была уверена, что он был. Возможно, отравитель рассчитывал, что во время любовных утех лорд все же снимет с шеи цепочку и окажется беззащитен против ядов.

И тут я похолодела. А что, если отравлен был вовсе не тот ужин, который лорд Кастанелло скормил Милорду-коту? Что, если яд - кацин - был подсыпан в еду на день раньше, когда мы ужинали вместе? Случившееся с Лоиссой явственно показало, что при контакте с телом артефакт защищал своего владельца от любых ядов, даже в смертельной дозе. Мы с Ильдой сняли с кухарки пропитанное кровью платье, и кацин тут же начал действовать. Что, если то же произошло бы и с лордом Кастанелло, поддайся он вызванной дурманом страсти?

При мысли о том, что утром я могла бы очнуться в одной постели с остывшим телом супруга, меня бросило в дрожь. Под воздействием зелья, туманящего рассудок, я бы даже не поняла, что лорд умирает, и не сумела бы помочь. Внезапно мне вспомнился кошмар, приснившийся в ночь после побега, и меня затрясло еще сильнее. Как, как же было возможно, что тот страшный сон о мертвом лорде Кастанелло чуть было не стал жуткой реальностью?

Но и попытка толкнуть меня в объятия лорда Кастанелло не увенчалась успехом, и злоумышленнику пришлось искать другие способы, чтобы избавиться от кристалла, отравить его хозяина и навлечь на меня подозрения в убийстве. Сначала чуть не погиб Милорд-кот, острый нюх которого мог выдать того, кто использовал дурман. А потом мое любопытство навлекло беду на Лоиссу, которой велели выкрасть кристалл, а после принять смертельную дозу успокоительного. Когда и этот план не сработал -не без моего участия - зельевар использовал кацин, который должен был подействовать уже наверняка.

Мне удалось вырвать Лоиссу из лап смерти лишь благодаря Ильде и нескольким каплям яда, оказавшимся в лекарстве для кота. Кухарка ускользнула от зельевара, оказавшись вне его досягаемости, и признание обманутой девушки, да к тому же потерявшей ребенка, стало лишь вопросом времени. Так рисковать отравитель не мог. Поэтому стоило только лорду Кастанелло вернуться в поместье, как случился пожар. Пожар, в котором должна была погибнуть я, а возможно и все остальные слуги. Кроме, быть может, одного лишь лорда, который мог бы выбраться из горящего дома с помощью магии.

Если бы, конечно, он очнулся раньше, чем на него подействовал угарный газ. Ведь должен же был он, как и все остальные, услышать взрыв, почувствовать неладное, если бы только не был столь измотан в день своего возвращения.

Или…

Во дворе, где-то на грани слышимости, заурчал мотор экипажа. Руджеро Бренци покидал поместье.

Я подскочила в кровати, едва сдерживая панический вскрик, чтобы не разбудить спящую экономку.

Или его глубокий сон вовсе не был вызван истощением. Или все это было проверкой. Лорд единственный из всех попросил себе кофе без циндрийских приправ, а я после новостей о разводе впала в такое оцепенение, что не догадалась осмотреть свою чашку, которую едва пригубила. И теперь я была уверена, что увидела бы в ней не специи, а осевший на дно серый порошок