Анастасия Волжская – Брак с летальным исходом (страница 38)

Мелия скрылась за дверью кухни и вскоре вернулась, неся в руке два небольших медных ключа. Одна из спален, где лежали вещи прежней леди Кастанелло, оказалась в гостевом крыле рядом с моей комнатой, другая же - ближе к хозяйской части дома, недалеко от покоев лорда. Поколебавшись, я решила начать с

Эрлисии.

Нужную дверь я отыскала без труда. Замок тихо щелкнул, и я проскользнула внутрь.

Застоявшийся воздух пах высушенными травами, которыми перекладывали вещи для защиты от насекомых и плесени. Я приоткрыла окно, впуская в комнату ночную свежесть. Щелкнула выключателем светильника, но, как оказалось, и здесь кристалл был разряжен и сломан. Пришлось сходить к себе за свечами, и уже после продолжить осмотр.

Обстановка спальни, вплоть до обивки мебели, повторяла мою. Мне сложно было предположить, что леди Жиневра согласилась бы жить в столь стесненных условиях, но леди Эрлисия вполне могла довольствоваться малым. Я обследовала шкаф и стол. Темные платья простого кроя рядком висели на плечиках, а в ящике обнаружилось несколько нераспечатанных писем от четы Ренорд. Рядом с ними лежали флакончики зелий, подписанные ровным печатным шрифтом и снабженные клеймом неизвестного мне мастера-аптекаря. Все они были лекарствами, помогавшими справиться с навязчивыми состояниями и приступами беспричинной тревожности. Выходит, девушка и вправду была немного не в себе.

На столике, точь-в-точь похожем на мой, лежало несколько пыльных книг. Я пробежалась глазами по обложкам в надежде случайно наткнуться на дневник, но это оказались всего лишь мистические романы, которые были в моде несколько лет назад. И все как один в ужасном состоянии: страницы смяты и порваны, буквы в некоторых местах расплылись, словно на текст капнули воду. Душевное состояние той, кто читала их, оставляло желать лучшего.

Я пролистала книги одну за другой, гадая, что же могло довести девушку до такого. И в последнем томе наткнулась на сложенный в несколько раз лист бумаги, вероятно, служивший закладкой. После него все страницы были целыми, будто бы так и остались непрочитанными. С замиранием сердца я развернула листок, и, испуганно вскрикнув, чуть не отшвырнула его на пол, словно ядовитую змею.

«Ты следующая, Эрли. Ты следующая, Эрли. Ты следующая, Эрли. Ты следующая, Эр…»

Бумага была покрыта буквами так, что смысл строк терялся за плотной вязью слов. И почерк, я видела сейчас перед собой тот самый почерк с тонкой черточкой над «т» и изящными хвостами «у» и «щ». Почерк, который запомнила по письмам, приходившим от неизвестного, называвшего себя другом Эдвина.

Могла ли Эрлисия оказаться этим человеком? Вдруг девушка, сошедшая с ума, все еще была жива, и именно ее лорд скрывал за толстыми стенами сторожки? В таком случае, лорд Кастанелло был все еще связан с ней узами брака, тщательно скрываемого от посторонних глаз и ушей. Формально его супруга считалась мертвой, тогда как на самом деле…

Оконная створка хлопнула от порыва ветра, и резкий звук заставил меня подскочить на кровати, затравленно озираясь и прижимая к груди исписанный лист.

Мне показалось, будто в комнате или рядом с ней кто-то был, и все мои страхи словно вернулись разом. Я напряженно вслушивалась в тишину коридоров спящего поместья, но, конечно же, не услышала ничего подозрительного.

- Это просто игра воображения, - сказала я себе, стараясь, чтобы голос звучал как можно более уверенно. Ну не глупо ли: испугаться стука оконной рамы. А остальные предположения звучали слишком уж неправдоподобно.

Я сделала несколько глубоких вдохов и заставила себя внимательнее вглядеться в ровные бесконечно повторявшиеся строки. Чтобы избавиться от надуманных страхов, я смотрела на текст как на ряд бессвязных символов, не задумываясь над угрожающим смыслом. И - да! - почерк, который сперва действительно показался мне похожим на стиль письма странного друга Эдвина, оказался обычной копией, будто бы кто-то много раз повторил на листе чужую фразу. Черточка над «т» поначалу слегка дрожала, а буквы упрямо накренялись вправо вместо легкого левого наклона. Видимо, Эрлисия - а я не сомневалась, что копировала чужой почерк именно она - была правшой, тогда как автор писем писал левой рукой. Странно, что я не обратила на это внимания раньше, но на исписанном листе эта деталь бросалась в глаза.

С каждой новой фразой копия становилась все увереннее и увереннее, и под конец я бы уже не отличила слова Эрлисии от настоящего письма. Я задумчиво повертела в руках лист, размышляя, зачем девушке потребовалось столько раз повторять пугающее послание. И главное, откуда оно взялось у нее, и почему было настолько похоже на то, что однажды получила я?

Вывод из этого следовал неутешительный. Эрлисию попросту запугивали, запугивали так же, как меня. Подкидывали странные письма, быть может, травили или каким-то образом заставляли увериться, что в доме лорда Кастанелло она находится в постоянной опасности. И если даже у меня подчас сдавали нервы, то что и говорить о человеке, склонном к излишней тревожности. Неудивительно, что однажды у несчастной девушки окончательно помутился рассудок, и она набросилась на супруга, а после убила себя.

И, конечно же, никакого расследования не было, ведь все прекрасно знали, что леди Кастанелло нездорова, а значит, всякое могло случиться. А теперь обстоятельства убеждали лорда, что его новая супруга тоже склонна к излишней подозрительности и нездоровым фантазиям. И любые, совершенно любые преступления, таким образом, легко могли быть представлены как проявления

душевной болезни.

Я снова открыла ящик и перебрала полупустые флаконы. Кристалл, отданный господином Сфорци, все еще был при мне, так что я могла проверить содержимое, не слишком беспокоясь о собственном резерве, едва начавшем восстанавливаться. До сегодняшнего дня мне, пожалуй, никогда не приходилось использовать магию в таких

количествах.

Один флакон в моих руках сменялся другим, и с каждым новым просмотренным лекарством меня все больше пробирало чувство безотчетного ужаса, смешанного с жалостью к бывшей леди Кастанелло и злостью на неизвестного отравителя.

Почти половина зелий оказалась так или иначе испорчена. Я не всегда могла понять, что именно было не так и в какую сторону примеси изменяли свойства лекарства, но было очевидно: как надо они не работали. Кацина среди компонентов не оказалось, однако чувствовалась знакомая и безжалостная рука того же человека, что не погнушался отравить Лоиссу, когда кухарка стала ему не нужна.

Стоило показать все это лорду Кастанелло. Мне думалось, он не знал, что плачевное состояние его погибшей супруги было связано не только с болезнью, но и с дурным лечением, как не знал он о дурмане в моих свечах или письмах, беспрепятственно проносимых в поместье. Слепота лорда уже стоила жизни одной из его жен, и я собиралась сделать все, чтобы не становиться следующей в этом списке.

Совершенно неожиданно мне вспомнился обнаженный торс супруга, расчерченный шрамами. Интересно, были ли какие-то из них памятью о том дне, когда погибла Эрлисия?

Накопитель мигнул и погас, когда я раскладывала последнее лекарство. Выбирать из кристалла всю магию до капли и заканчивать преобразование я не стала. Полностью опустошенный артефакт разрушался, становясь непригодным для дальнейшего использования, а университет и господин Кауфман приучили к бережливости: нанять мага, способного напитать кристалл, было куда дешевле, чем покупать новый. Постоянно ломавшиеся накопители в доме лорда, вероятно, обходились ему в целое состояние.

Что, кстати, наводило на определенные мысли…

Убрав записку в книгу, а флаконы - в ящик, я вышла из комнаты и плотно затворила за собой дверь, стараясь издавать как можно меньше звуков. Никто, кроме Мелии, не должен был узнать, что я побывала здесь. Только так я могла надеяться, что улики не пропадут к тому времени, когда я приведу сюда лорда Кастанелло.

Покои леди Жиневры встретили меня распахнутыми настежь пустыми шкафами, беспорядочно разбросанными шляпными и обувными коробками без содержимого и немногочисленными женскими безделушками, сиротливо сваленными в одну кучу в углу ящичка массивного туалетного столика. Зеркало было занавешено траурным черным шелком.

Если верить Мелии, после смерти дочери лорд Террини нанял детективов для проведения расследования. Наверняка они не раз бывали и в доме лорда Кастанелло, поэтому большая часть вещей девушки была, скорее всего, изъята для магической проверки, а остальное отправлено обратно безутешным родителям. В комнате лежало лишь то, что родственники и ищейки сочли несущественным - в основном, всякая мелочь вроде туфли без пары, порванного чулка, разноцветных лент или почти закончившегося флакона духов.

Если детективы не сумели обнаружить ничего, что указало бы на то, что смерть девушки не была трагической случайностью, то мне и вовсе вряд ли удастся отыскать что-нибудь важное.

Но я все равно решила не сдаваться до последнего.

Мелия утверждала, что лорд пренебрегал супругой, и леди часто искала утешения на стороне. У меня не было причин не верить горничной: в подобных вопросах вездесущие слуги подчас осведомлены лучше хозяев. Но, в отличие от нанятых ищеек, мне было с чего начинать поиски. Лоиссу неизвестный любовник почти постоянно держал под действием дурмана. Что, если на леди Жиневру оказывалось подобное воздействие?