Анастасия Волжская – Брачные клятвы леди Макбрайд (страница 36)
Белые шептуны!
Призрачная шпага описала в воздухе дугу в опасной близости от лица первого из переступивших порог духов. Сверкнув дикими зелеными глазами,тот отпрянул, совершенно по–человечески охнув. Пятеро его спутников, стоящие позади, ощетинились остро наточенными копьями. В проеме между дверным косяком и первым чужаком показались две узконосые морды белых северных волков.
Биггелоу зарычал.
Капитан замахнулся, готовый отразить любую атаку.
Но ее не последовало.
Чужаки, полностью замотанные в грубую ткань и звериные шкуры, не спешили нападать. Лишь не мигая смотрели на нас, озаренных слепящим светом Призрачной шпаги,и их колдовские, насыщенно-зеленые глаза сияли во мраке потусторонним огнем.
– Кукка са оот?
Лорд Синклер угрожающе перехватил шпагу. Языка белых шептунов во плоти он не знал, но смертоносное оружие само по себе выглядело достаточно красноречиво.
– Ни шагу дальше, - предупредил он. Биггелoу оскалился, подтверждая серьезность слoв хозяина.
Волки, чуя в бородаче исконного врага, встали в стойку, ощерив острые зубы. Зеленoглазые выставили вперед копья.
Тяжелое дыхание диких хищников и белые шептуны во плоти, оказавшиеся вдруг так близко, вселяли ужас. Мне было страшно – за лорда Синклера, за Бигги, за себя и циркачку. Казалось, еще секунда – и схватки не избежать, а предсказать исход противостояния лорда Призрачной шпаги и собаки с двумя волками и шестеркой чужаков в тесном пространстве я не смогла бы, даже если бы хоть что-то понимала в военном деле.
– Мустахуссиненн миес халлуа? - вдруг различила я в напряженной тишине голос из-под белых повязок. - Микси хан он аласти?
Слух зацепился за знакомые слова, однажды услышанные в лагере бродячих артистов. «Халлуа». «Микси». Я помнила, что точно так же – чуть растягивая и округляя гласные – говорил Саар. А значит…
Не злобные духи – люди,такие же как я или капитан.
– Саамейцы, - прошептала я пораженно. Почему-то от этой мысли стало вдруг спокойнее. – Лорд Синклер, это саамейцы.
Неожиданно, зеленоглазые заулыбались. Под плотными повязками, закрывавшими бледные лица от подбородков до переносицы, губ не было виднo, но по смешкам и движению ткани я почувствовала, что права.
– Саамен, саамен, - повторили за мной они. - Олемме сааменлайса.
– Саамейцы? - Лорд Синклер, не встречавшийся с Сааром, казалось, не мог поверить своим глазам. - Я думал, король Готфрид приказал истребить их всех еще тридцать лет назад.
– Не всех, - качнула головой я. - Выжившие кланы Саами скрылись в горах, оборвав все связи с Аррейном. Но, видимо, не навсегда.
– Они опасны? - вполголоса спросил капитан, не опуская шпаги и не отводя взгляда от саамейцев и прирученных волков.
– Не знаю, - ответила честно. - Но почему-то мне кажется, что если бы они хотели напасть, то не разглядывали бы нас как диковинных зверушек и не смеялись бы, поняв, что я их узнала.
В глаза бросилось то, что я не заметила сразу – покрасневшая кожа в открытой прорези между слоями грубой белой ткани, обмороженные, кое-как перебинтованные пальцы одного из зеленоглазых, изможденный взгляд белых волков и то, с какой жадностью чуҗаки смотрели на разожженный за нашими спинами огонь. И все – радостный вой, удивление в зеленых глазах, нежелание атаковать – предстало передо мной с совершенно иной стороны.
В старой сторожевой башне отряд саамейцев, невесть как спустившийся с гор в ущелье,искал теплo и защиту от метели, а вовсе не двух случайных путников. А значит…
Я повернулась к капитану.
– Лорд Синклер, прошу, уберите клинок.
Он нахмурился.
– Что?
– Милорд, пожалуйста, - повторила я тихо, но твердо. – Они не причинят нам вреда. Им просто нужно место, где можно переждать метель. Как и нам с вами. Нам нечего делить, кроме тепла и каменных стен.
– А что, если это те самые шпионы, которых безуспешно ищет маннрокский гарнизон?
Признаться,такие мысли приходили мне в голову. Но ответ от этого не менялся.
– Если вы убьете их, будет война. Если они убьют нас – тоже. А единственный человек, которому не давали покоя горские племена на границе, на наше общее счастье уже полтора года как мертв. Так, может, стоит найти другой способ, кроме бессмысленного кровопpолития?
Нехотя лорд Синклер прислушался. Все ещё не слишком-то доверяя вооруженным чужакам, oн шагнул ко мне и опустил ладонь на плечо в недвусмысленном жесте, давая понять, что я под его защитой. А потом растворил в воздухе смертоносный Призрачный клинок.
Шпага исчезла, погрузив комнату во мрак.
На лицах саамейцев, освещенных огнем, мелькнуло удивление.
Я подняла вверх руки, демонстрируя пустые ладони.
«Мы не опасны».
– Халлуа аутта, - произнесла я как можно четче, копируя акцент Саара.
А что, один раз же сработало.
Саамейцы переглянулись. По отряду прокатился взволнованный шепот.
– Халлуа аутта, – ободренная тем, что мои слова заставили их прислушаться, повторила я. Что сказать еще, я не знала, поэтому просто указала на циркачку, на метель и жестом показала, что никак не могу согреться. - Халлуа. Аутта.
В отряде зеленоглазых чужаков началось какое-то движение. Вперед выступил мужчина в медвежьей шкуре, по виду казавшийся старше остальных саамейцев. Шагнув к нам, он откинул назад голову-капюшон и опустил повязку, открывая морщинистое бледное лицо, покрытое непонятными татуировками. Длинные волосы – уже не белые, а седые – были заплетены в мелкие косички, чем-то напоминавшие прическу старой гадалки Маретты. Только вместо бубенцов на концах были перья и костяные бусины.
«Шаман», - мелькнуло в голове подходящее слово.
Саамеец присел на корточки рядом с циркачкой. В зеленом взгляде, устремленном на меня, мелькнул вопрос – как будто мужчина спрашивал разрешения осмотреть пациентку.
Я кивнула.
Сморщенные руки пробежались по телу девчонки. Шаман ничего не говорил, лишь цокал языком – иногда недовольно,иногда одобрительно. А потом…
Вскрик чистейшего изумления сорвался с моих губ, встревожив саамейцев, зверей и лорда Синклера. Рука на моем плече напряглась, собирая силу для активации Призрачной шпаги, но в следующую секунду энергия капитана успокоилась.
Он тоже почувствовал магию.
Мощным потоком сила из пальцев шамана хлынула в тело циркачки. Это было то же, что делала я – но несоизмеримо сильнее, сложнее и искуснее. Саамеец, словно отдавал частичку самого себя – своего тепла, своей жизни и магии. И это помогало лучше, чем все мои жалкие попытки разогнать кровь и поднять внутреннюю температуру умиравшей от переохлаждения циркачки.
Забыв, как дышать, я с восхищением наблюдала, как розовеют бледные щеки девчонки и разглаживается на бледном лбу болезненная складка. Я чувствовала магию саамейского шамана, свободно циркулирующую по венам – живительную, исцеляющую. Циркачка задышала – не тяжело и рвано, а ровно, спокойно, погружаясь в целительный сон.
Удивительно!
Невероятно!
– Спасибо, - прошептала я, не в силах отправиться от шока.
Только что на моих глазах свершилось настоящее чудо. И тем удивительнее было, что саамеец, столь спокойно пожертвовавший частью силы ради спасения молодой циркачки, не казaлся расстроенным или сожалеющим. Немного усталым, быть может – но не более того.
Отняв руки от груди циркачки, шаман утер со лба выступившие бисеринки пота и внимательно посмотрел на меня, наклонив на бок седую голову.
– Киитос, - нараспев протянул он. - Спа-а-сибo.
Переглянувшись с капитаном, я кивнула на огонь и подвинулась, освобождая беловолосым место у растoпленного камина.
Помощь за помощь. В конце концов, все живые существа равны перед лицом долгой ночи,и только вместе у нас есть шанc пережить темные времена и дотянуть до рассвета.
Саамейцы зашептались, но желание оказаться в тепле и безопасности у костра пересилило,и мужчины шагнули ближе, с некоторой опаской косясь на лорда Синклера.
– Киитос.
– Киитос, аррайнен.
– Спа-а-сибо.
***
После подброшенных в огонь дров и ужина из оставшихся припасов лорда Синклера и Монти ночь стала куда теплее и приятнее. Плотным полукругом мы расстелись перед камином. Чуть позади от нашей тесной компании мирно посапывала в обнимку с Биггелoу исцеленная циркачка, а у порога немного обиженно пристроились волки. Им единственным не нашлось место у очага из-за соседства с бородачом. Если странных чужаков пес капитана был способен принять,то перебороть многовековые инстинкты предков-пастухов он был не в силах.
Но нам, людям, не пристало идти на поводу у старой вражды и предубеждений.
Ночь у открытого огня сблизила всех, а травяная саамейская настoйка и вовсе сделала нас почти друзьями. И пусть мы совершенно не понимали языков друг друга, нам удавалось общаться без слов, сопровождая передачу гулявшей по кругу фляги и лепешек с вяленым мясом улыбками, кивками и немудрящими жестами. Капитан, по–военному настороженно относившийся к чужакам, больше наблюдал, я же после сотворенного саамейским шаманом чуда и пары глотков пряного дурманящего напитка не могла удержать любопытства и как умела расспрашивала обо всем.