Анастасия Володина – Цикады (страница 63)
— Полностью. — Он послушался. — А теперь станцуй для меня.
Комната плыла и качалась — вместе с ним, вместе с Антоном, и он качался, пытаясь сохранить равновесие, как будто удерживаясь на краешке оборванного света. И всюду была музыка, и всюду был Антон, и больше ничего и не было.
Антон наконец встал и подошел к нему. Его рука легла на грудь.
— Пойдем-ка.
Вадим послушно прислонился к X. На его запястьях затянулись ремни. Антон медленно провел флогером по его спине, спускаясь.
— Сейчас будет немного больно.
Первый удар оказался легким.
— Нравится?
Вадим кивнул и тут же взвизгнул от резкого удара прямо по позвоночнику.
— Больно? Ой, прости.
Следующий удар пришелся по ногам.
— И вот так больно? Надо же!
— Не надо, — он едва мог бормотать.
Антон процедил ему в ухо:
— А ведь она тебе это говорила. Да?
Удар.
— Она была очень пьяная, и она не хотела.
Удар.
— А ты решил мне отомстить.
Удар.
— И все равно это сделал.
Удар.
— Нет, нет, нет, — он повторял и повторял. — Я не мог, не мог, не мог…
— А она вскрылась. Из-за тебя, из-за тебя, из-за тебя, сука! — Антон лупил по всем местам сразу.
— Нет! Я не… Я не помню!
— Что? — Антон замер.
— Я не помню, не помню, не помню, — он только и повторял, и все было как в том фильме, где у героя был брат-близнец, и один брат знал, что случилось, а другой нет, но из-за этого погибла девушка, хоть девушка и не погибла, ведь
Антон бросил флогер в угол.
— Лена мне так и сказала. Зато теперь навсегда запомнишь. — Он вытащил из кармана телефон и показал ему видео. — Теперь твоя очередь вскрываться. — Антон вбил что-то в телефоне и сунул ему под нос классный чат. На видео был его танец, а снизу подпись Антона.
Вадим закрыл глаза и наконец отключился.
Он очнулся от криков.
— Это что такое? Это что здесь за ребенок? Это кто сюда его пустил?
— Ему восемнадцать, — бормотал охранник.
— Это ты за восемнадцать тысяч работать пойдешь, если не перестанешь всех подряд пускать.
Ремни расцепили. Он дрожал и прятал глаза. Девушка протягивала одежду.
— Вам вызвать такси?
— Не надо. Я пройдусь.
Он шел по центру в сторону реки. Остановился на увешанном свадебными замками мосту и вытащил телефон:
На поручне моста повесился замок от велосипеда.
Он перевернул телефон и уставился в щерящуюся ухмылку кролика, пока кролик смотрел на него.
3 дня до
Сначала он хотел притвориться больным, чтобы не идти в школу. Трус, слабак, нюня. Все же заставил себя встать, одеться и выйти из дома.
Солнце светило совсем по-летнему, птицы вовсю заливались — и на секунду он забыл, правда все забыл, но от этого солнца стало еще хуже, как становится только хуже во время праздничной хандры, когда всем вокруг весело, а тебе нет.
Он не смог сесть на свое место. Прошел назад, ближе к окну, и устроился сзади. Билан обернулся, нахмурился, но не подошел. Конечно, не подошел. Он теперь неприкасаемый. Он столько лет только этого и боялся, только об этом и думал — что они узнают, все они, что они сделают его мишенью в тот же миг, и вот оно все-таки случилось, и никакие обереги не помогли, и даже Алина больше не изгой, а изгой здесь один, изгой теперь он.
Осталось пережить три дня — сегодня, завтра, послезавтра, а там уже и последний звонок, и звонок прозвенит в последний раз, а значит, ни с кем из них ему больше не придется видеться, слышаться, знаться и чувствоваться.
Раздался звонок. Пока не последний.
В класс влетел взбешенный Геннадий. Бросил взгляд на Антона и процедил:
— Алексеев, к доске.
Следующие двадцать минут Геннадий мучил Антона вопросами из программы средней школы, на которые тот понятия не имел как отвечать, а Геннадий вклинивал свои замечания, перебивал, передразнивал и корчился. Было это совсем на него не похоже, и зал замер, кто-то потянулся за телефоном…
— Геннадий Ильич, если у вас ко мне какие-то личные претензии, так давайте поговорим как мужчина с мужчиной.