Анастасия Володина – Цикады (страница 35)
3. ПЕРЕД ТЕМ КАК ВЫСТРЕЛИТЬ, Я ВСЕГДА ПРОВЕРЮ, ЧТО ПЕРЕД МИШЕНЬЮ И ЗА НЕЙ.
4. Я НИКОГДА НЕ КОСНУСЬ ПАЛЬЦЕМ СПУСКОВОГО КРЮЧКА, ПОКА СТВОЛ НЕ БУДЕТ НАПРАВЛЕН НА МИШЕНЬ.
Другой кряхтел, возясь с винтовкой. Отец объяснял устройство:
— Рукой туда-сюда не ходи. Надо зафиксировать, понял?
Он подошел ближе:
— Можно?
— А дышишь-то чего так тяжело? Выравнивайся давай, — бросил отец Билану, который все не мог приноровиться к винтовке. Покрылся испариной, руки подрагивали, и поэтому соскальзывали пальцы.
— Я просто без очков ничего не вижу, — пробормотал Билан, а Антон сразу вспомнил Елену и подумал: может, прислать, как он, Антон, стреляет, и попросить поговорить об этом. Наверняка же ответит. Или хотя бы впечатлится.
— В меня-то не пихай, а! — выругался Другой
— Да я не вижу! — Билан разволновался. — Давай вместе? Антон, счет.
Он взмахнул рукой:
— Раз… два… три!
Они выстрелили одновременно — оба промазали.
Билан рассмеялся:
— Зато вместе, да?
— Антон, покажи класс, — сказал отец.
Антон, покажи класс, покажи, как умеешь плавать, как умеешь бить, как умеешь стрелять, как умеешь трахаться, как умеешь быть мужиком.
Он неохотно подошел и взял винтовку. Отец не отводил взгляд:
— Давай.
Антон выстрелил — близко, но не в центр, специально. Лицо отца дернулось, и Антон почувствовал удовлетворение.
— Еще раз, — сказал отец, глядя ему в глаза.
От этого взгляда у него снова все зазудело. Он покорился и расстрелял мишень.
— То-то. Умеешь, когда захочешь. Все ты умеешь, — сказал отец со злой гордостью.
— Попал, я попал, попал! — закричал Билан с другого конца. В этом детском восторге он походил на брата, которому вдруг предложили покататься со взрослыми ребятами.
Антон отложил винтовку и вытер потную руку о рубашку, оставив на ней грязный след.
1 день после
— У него разряд по стрельбе. — Это Толбоев направил уже отцу, который все это время сидел в углу кабинета с телефоном.
— И что? У меня тоже.
— Зачем это мальчишке?
— Чтобы мог за себя постоять?
— И как, Антон, — он снова обратился к парню, — постоял?
34 дня до
Отец упаковал винтовку и пистолет в сумку и позвал парней наружу:
— Какой план дальше?
Билан с Другим пожали плечами.
— Тогда погнали к нам. Поужинаете. С меня потом такси домой, конечно же.
По дороге отец рассказывал байки, которые Антон слышал десятки раз, а Билан с Другим хихикали и восторгались. Он всегда так — завоевывал людей, даже нет, отвоевывал их у Антона. Стоило кому-то появиться, как он должен был полюбить отца — или исчезнуть, желательно с лица земли. И не любовь ему была нужна, а только обожание, поклонение, восхищение.
Алина бы на это не купилась. И Елена тоже, подумал он. Открыл мессенджер и пролистал ее фотографии. На одной из них она была в коротком топе с открытым животом — смело для училки. Хотя она и не училка. Она непонятно кто.
Он спустился в другой чат, с ALIENATION.
Ему прилетела ссылка.
Дома отец вел себя как обычно, когда хотел произвести впечатление. Парни, не замечая подвоха, пили отцовский виски, слушали отцовские байки и млели в его лучах. Антон тоже хотел бы так — восхищаться им, но он не мог, не мог уже очень давно, с тех самых пор, когда отец забрал его себе — как забирают при разводе посудомойку или книжный шкаф, просто чтобы поделить совместно нажитое, чтобы этой суке-бывшей не досталось чего лишнего. Мало кто знает себе точную цену: квартира на побережье, машина и гараж — вот и все, что досталось матери, вот и все, чему был эквивалентен совместно нажитый Антон.
Отец пошарился под столом, вытащил ключ, открыл шкаф и убрал оружие — место ему было в сейфе, но разве мог он отказать себе в удовольствии демонстрировать его всем и каждому, будь то партнер по бизнесу, приходящая домработница или вот одноклассники сына. Антон подумал: господи, да зачем тебе это, зачем быть самым-крутым-парнем-в-классе, когда ты уже давно перешел в
Билан отпил виски, с видом знатока покатал его во рту, снова напоминая ребенка, который играет в кого-то другого (отца, вдруг догадался Антон), а потом выдал:
— Видели бы меня сейчас родители.
— Вы все равно уже взрослые. Это мы в шестнадцать заканчивали, а вы сидите в своей школе по одиннадцать лет. Этот вон, — кивнул на Антона, — вообще уже двенадцать. Не выходит каменный цветок.
Скорее цветок, чем камень, — вот в чем был главный грех Антона. Был бы еще мухоловкой — но нет, в лучшем случае гиацинт из бабушкиного огорода.
Отец продолжал:
— Так вот, чего бы вас не угостить? Все равно ведь бухаете. Причем всякую дрянь — видел я, что осталось от вашей попойки.
— Я крепкое не люблю. Только пиво. Бельгийское, — чуть надменно выдал Другой.
— Это девочкам оставь. — Отец бросил взгляд на телефон и усмехнулся: — Я сейчас.
Билан налил себе еще виски:
— Крутой у тебя, конечно, батя.
Антон сжал кулак под столом. Увидел сообщение от Алины.
Не ответила.
— Тростянецкая? — заглянул ему в телефон Другой.
Антон пожал плечами:
— Допустим.
Другой покачал головой: