Анастасия Володина – Цикады (страница 20)
— Да я не в том смысле…
— Там люди нужны, — сказал он с нажимом. — Гулять, привозить корм, играть с ними. Это же не рыбки.
— Сколько с меня?
Тот махнул рукой:
— Езжай с богом.
Алекс вытащил из кармана две тысячи и положил на стол:
— Приюту этому переведите, хорошо?
— Хорошо. Езди осторожнее.
Он вышел в коридор, где его ждала полусонная Катя. Она кивнула — он помотал головой.
— Только время потратил, — пробурчала она.
«На тебя».
Алекс вышел на улицу и закурил.
— Ты как?
«Хорошо, что дождь».
Подвез Катю до дома. Перед тем как спуститься с мотоцикла, она тронула его за рукав:
— Всех не спасешь.
«Ты и не попытаешься».
— Это всего лишь дворняга.
«Ты всего лишь человек».
— Ну, я пойду.
Катя приблизилась к подъезду, и Алекс заметил, как от лавки отлепилась покачивающаяся тень. Он напрягся, но услышал знакомый голос: батя. Катя схватила того под руку и потащила домой.
Алекс подъехал к своему дому, покурил у подъезда и тихонько поднялся в квартиру. Стоило ему щелкнуть выключателем, как из гостиной послышалось:
— Алешенька, ты? А я уж думала, не придешь. Тонометр принеси-ка. Кружит что-то.
«Конечно, кружит, ты ведь сама себя накрутила опять».
Он скинул обувь и нырнул в гостиную, пахнущую лекарствами. Бабуля полулежала в постели — красная и дрожащая.
«Плохо».
— Знобит меня, Алеша…
— Таблетки не пила?
Молчала, понуро вздыхая.
«Конечно, опять насмотрелась своего телевизора, где все самые умные, и не стала травиться по расписанию».
Цифры заскакали на экране тонометра, а он только сцепил зубы: лишь бы не показать, лишь бы не напугать…
— Что там, Алешенька?
Шкалило под двести.
— Сто шестьдесят на сто двадцать. — Он выдавил из блистера две штуки и протянул: — На.
— Не хочу, я потом…
«Бегаешь в туалет каждые пять минут. Иногда не добегаешь. Думаешь, не знаю?»
— Пей давай. А то скорую вызову.
Бабуля со вздохом проглотила таблетки. Алекс велел показать язык, чтобы без глупостей. Потом остался сидеть рядом. Она вдруг дернулась:
— Встать мне надо.
— Давай я проведу.
Кивнула. Раньше сопротивлялась, но после того, как рухнула в ванной и уехала в больничку на месяц, выделываться перестала.
— У тебя там все нормально? — спросил он из-за приоткрытой двери.
— Почти.
Совсем уж не показывалась, стеснялась. Хотя чего там стесняться в ее возрасте. Но она и платье без комбинации не наденет — неприлично же.
Вышла, ухватила за локоток:
— Сильный такой. Хорошо, что сильный, а то как бы я без тебя, Алеша.
«Так и есть».
— Скорую звать?
— Давай померяем еще раз.
Они дождались гудения. Сто пятьдесят на сто. Еще упадет.
— Посидеть с тобой?
Бабуля похлопала по руке:
— Иди спать. Тебе в школу завтра. Как погуляли?
«Херово».
— Как обычно.
Она не выпускала руку:
— Алеша, ты как?
Вспомнила, конечно, вспомнила, что сегодня за день. Вот и давление скакнуло.
Он пожал плечами:
— Все нормально, баб. Ты спи давай.
Встал и выключил ей свет.
— Сладких снов, Алешенька.
«Какое там».
Утром бабуля порхала по кухне как ни в чем не бывало. Алекс зевал, окуная блин в топленое масло — его любимое блюдо, которое она готовила по особым датам. Дни рождения, праздники, годовщины помечались этими блинами — поминально-напоминальными, всегда блинами со значением, с умыслом, отчего менялся их вкус. Сегодня блины горчили.
В телевизоре, который работал весь день, перекрикивались костюмные мужики за стойками. Алекс поморщился: