Анастасия Володина – Протагонист (страница 14)
Вот он мне и пожаловался, что откуда ж ему знать, кто там что собирается делать: не нянька он студентам своим. Я и сказала, что дело-то нехитрое, если каждый день проверять соцсети. Он сказал, это ж сколько людей надо, да еще и чтоб не болтали почем зря. А я сказала, что нужен один, но опытный. А он сказал, где ж такого опытного найти. А я сказала, что вообще-то занималась не совсем этим, но и этим тоже.
Он еще сомневался, можно ли так делать, а потом пришел с распечаткой и ткнул пальцем: читай, мол.
Блюстителю того училища и учителем
при достойной их и подобающей чести
даем нашим царским повелением силу,
еже бы им крепце наблюдати, дабы
от мудрствующих, всякого чина людей,
каковыя в вере противности и распри
и раздоры не являлися.
Право на надзор было прописано еще в «Привилегии Московской Академии» – документе об основании Академии, который висит у нас на главном входе.
Так у меня появилась подработка – и доплата, что приятно. Во-первых, я отслеживаю, что пишут о нашем факультете. Это как раз просто, одной программой находишь все упоминания за последние сутки – в новостях, постах, комментариях, телеграм-каналах. Тут главное скорость. А во-вторых, уже сложнее, тут почти предсказательством занимаешься, кто где напортачил, а кто к напортачиванию тенденцию-то поднавострил. Каждое утро я проверяю соцсети наших сотрудников и части студентов – неблагонадежных, конечно же, а то всех бы я и за неделю не проверила. Тут тоже дело сноровки. Идешь по списку: первой у нас сегодня завкаф французского языка.
Фейсбук: «10 лет дружбы с Иваном Красовым», афиша онлайн-конференции, комментарии к паре новостей – так, ерунда (пора встретиться, когда конференция, очно или нет), лайки чужим фотографиям. Иван Красов – коллега из другого вуза, всё в порядке.
«Одноклассники»: перепост церковного праздника (хоспади, да сколько их там?!), лайки к рецептам и паре фотографий с чужими внуками.
ВК: повтор афиши из ФБ.
Твиттер: стоит пометка, что нет, но лучше перепроверить. Нет, не появился.
Инстаграм: фотография кафедры с информацией о конференции. Сторис: пусто.
Я когда только пришла работать в Академию, то комплексовала, что здесь все такие интеллектуалы, а как начала смотреть их интеллектуальные соцсети, так раскомплексовалась сразу. Иногда глядишь: взрослая тетка на хорошей должности, остепененная по темам, которые мне даже не выговорить, – а в аккаунте дичь. Народные рецепты от рака, комментарии к новостям о Пугачевой, стыдные срачи, а с короной этой вообще у всех кукуха отъехала.
Кто соцсети проверяет, тот над «Классом народа» не смеется. Я еще когда у НЕГО начала этим заниматься, то и сама постить вообще что-то перестала, и маме всё заблокировала, кроме позорных «Одноклассников». Все ведь на виду – если за кем-то присматриваю я, значит, кто-то присматривает за мной. Даже Мой мог бы. Хотя нет, вряд ли. Я ему Zoom еле настроила, и так каждый раз приходится напоминать, чтобы выходил нормально, а то он один раз думал, что закончил, а всё это время видео включено было, и студенты потом мемов понаделали из того, как он на чай дует. Ну не любит он горячий, что ж теперь, пожилой человек все-таки. Выучил, что камеру отключать надо, – уже молодец.
Еще раз набираю Олевскую. Не отвечает. Я бы тоже не брала, наверное.
Открываю ее личное дело. Это, строго говоря, даже не незаконно: у нас в уставе прописано, что руководство имеет доступ ко всем данным, которые предоставляют сотрудники. А я не руководство, но где-то сбоку припеку все-таки стою. Серый координатор, так сказать.
Олевская Ирина Михайловна, 1985 г. р. Окончила Академию, затем поступила в аспирантуру к нам же. Стоит отметка о сдаче госэкзаменов, но защиты не было. Еще бы, во время учебы в аспирантуре она стала преподавать на полной ставке, а затем вышла на полторы: скорее всего, кто-то умер, а на нее, как на самую молодую, и повесили. Сведений о повышении нет. Работает без перерыва. В декрет не уходила. Семейное положение: прочерк. В графе «контакт» указана Олевская Анна Сергеевна.
Тоже одна, тоже живет с мамой. Полторы ставки – это сколько часов? Без степени, без рейтинговых публикаций (один учебник в соавторстве), без значимых проектов. Расходный материал. Держать ее никто не станет.
Пробиваю соцсети: да, помню такую. Ничего особенного: фейсбук и ВК, в которых по сто друзей и по паре упоминаний со стороны коллег. Твиттера нет, инстаграма тоже – хвастаться нечем. Зато есть что? ЖЖ, ого. Последняя запись трехлетней давности. Стихи, ничего себе.
Сор
Для детей пишет, ясно. Я сама стихи не очень-то. У меня дедушка Есенина любил, вот на каждый день рождения и приходилось рассказывать: белая береза под моим окном принакрылась снегом точно серебром, вот это всё. До сих пор не понимаю, почему серебро белое, когда оно серое. Или в Москве тогда уже ногами срань мешали?
С Моим как-то об искусстве говорили. Он ведь по музеям-галереям любит ходить, даже сейчас хвастался, что на открытии выставки Уорхола был. А я как-то не понимаю это всё: банки с томатным супом, Мэрилин Монро. Вот Айвазовский или Шишкин лес – это да. Мой сказал, что у меня просто взгляд человека XIX века. Так приятно стало – а он ответил, что это не комплимент.
Отправляю Олевской сообщение уже в телегу, чтобы перезвонила. Тут же реагирует.
– Здравствуйте, я не брала, просто незнакомый номер…
– Да-да, понимаю. Ирина Михална, тут Василий Евгеньевич очень хотел бы вас видеть в ближайшее время. Вы в Академии?
– Я? Да… Нет… Неподалеку. В парке.
Смотрю на ее расписание: пара окончилась минут десять назад, а до парка идти все двадцать. Ну да ладно.
– Сможете подойти?
– Да-да, конечно.
Шагов в коридоре не жду. Нам в деканском холле на карантине постелили шикарный красный ковер с таким густым ворсом, что будто не идешь, а плывешь, покачиваясь, и шагов не слышно совсем. Мой хвастался, что в Кремле прям такие же. Он там орден какой-то получал, что ли. А еще он в Сколково философию власти депутатам читал. Наивный такой, я не могу: как будто ОН от этого лучше станет, ага, ему эта философия как собаке пятая колонна.
Стук в дверь. Заходит рыжая всклокоченная тетка в запотевших очках и маске, на руках перчатки – безумие, их никто почти не носит, хоть в правилах и написано. В правилах, как на заборе, много чего написано, но, как говорит Мой,
– Василий Евгеньевич, тут Олевская пришла, пустить?
Проверяю у нее температуру. Это уже моя инициатива. Очень уж за него боязно: заставляю маску надевать, заказала увлажнитель воздуха в кабинет и домой тоже, раствор морской соли держу для него. У нас уже человек семь с факультета ушло, даже на похороны не звали – там ведь чуть ли не в цинковых гробах хоронят…
– Проходите.
И так все на нервах с этой короной, а тут еще мальчишка. Хочешь убиваться – да убивайся себе, пожалуйста, но людям-то зачем жизнь портить? Деканат ему виноват, видите ли. А зачет по физкультуре и экзамен по языку ему тоже деканат сдать должен был? Он стоял в списках на предварительное отчисление.
В соцсетях ничего особенного – пустой ФБ, твиттера нет, в ВК только музыка и репосты розыгрышей билетов на концерты какого-то галимого инди, в инстаграме редкие фотографии: море, селфи со студенческим на фоне Академии, вечерняя Москва.
Кто ж знал, что так получится?
В программе мониторинга СМИ выскочило новое оповещение – еще одна статья об Академии.
ПРЕДСМЕРТНОЕ ПИСЬМО ПОКОНЧИВШЕГО С СОБОЙ СТУДЕНТА АКАДЕМИИ ОПУБЛИКОВАНО В ТЕЛЕГРАМЕ
Телеграм-каналу «Звонок», известному публикацией закрытых университетских документов, достался эксклюзивный материал – та самая предсмертная записка погибшего студента Никиты Буянова, бывшего игрока телевизионной викторины «Умнейшему»:
В своей смерти я обвиняю
преподавательницу немецкого языка Олевскую Ирину Михайловну
деканат философского факультета Академии
Вы не даете вторых шансов
Entsсhuldigung, dass sie auf mich warten mussten.
Ich bin weg[45].
Олевская выходит из кабинета и аккуратно прикрывает за собой дверь. Под очками глаза опухшие. Колготки драные, в чем-то вымазанные – не на колени же она у Моего падала?
– Всего доброго.
Жаль ее, конечно.
Вот что у тебя случилось такого, козлина ты мелкая? Мама недолюбила? Девушка бросила? Армии испугался? Разве ж это повод портить жизнь хорошим людям?
Захожу проверить телегу «Звонка».
Вместо тысячи слов: как руководство Академии относится к своим студентам.
«Одним больше, одним меньше» – так прокомментировал самоубийство своего студента бессменный декан философского факультета Академии в разговоре со следователем. «Плохая погода, срываются листья и люди».
Хочется спросить: а не пора ли сорвать Аникеева?