Анастасия Волгина – Рапунцель без башни (страница 10)
Мысль о том, что она может застрять здесь, в этом солнечном, чужом, временном убежище, еще на неопределенный срок, без билета, без плана, наедине со своим чемоданом призраков и ножами воспоминаний – была невыносима. Это было не просто неудобство. Это был крах последней надежды на движение, на побег. Адреналин ударил в виски – резкий, обжигающий, как струя ледяной воды. Он мгновенно смыл остатки сна, туман кошмара и даже часть липкого страха, заменив их одной доминирующей командой: ДЕЙСТВУЙ!
Она торопливо собиралась. Движения были не просто быстрыми – они были резкими, порывистыми, почти истеричными. Она сорвалась с кровати, ноги запутались в простыне, она чуть не упала. Рука инстинктивно схватилась за спинку кресла – холодный пластик под пальцами. Время! Время! Она рванула к чемодану, стоявшему у дивана, как синий укор. Молния расстегнулась с резким звуком «ррраз!», обнажив хаос внутри – вещи, вчера кое-как скомканные после водопада, казалось, смотрели на нее с немым укором.
Вещи летели в чемодан не аккуратно сложенными, а скомканными кометами. Легкое льняное платье, в котором она была вчера, превратилось в бесформенный комок и шлепнулось в угол. Шелковый шарф (подарок Даши на прошлый день рождения? Она уже не помнила) запутался, она дернула – послышался неприятный звук надрыва ткани. Черт! Но некогда. Шарф полетел следом. Туалетные принадлежности из ванной – тюбик крема, зубная щетка, расческа – были сгребены со столика в охапку и буквально сброшены в синюю бездну багажа. Они упали на платье с глухим стуком. Она не обращала внимания. Мозг работал на автопилоте, выкрикивая ключевые слова, как пароли для спасения:
Паспорт. Где? В сумочке! Сумочка… на стуле! Она схватила ее, нащупала внутри жесткую обложку. Есть.Билет. Электронный, в телефоне. Телефон… на тумбочке! Рядом с ключом от номера. Она сунула телефон в карман джинсов.Деньги. Турецкие лиры, оставшиеся с вчерашнего. В кошельке, в сумочке. Есть.Чемодан. Он здесь. Открыт. Наполняется. Почти.
Она навалилась на крышку чемодана, пытаясь придавить непокорный объем платья и шарфа. Захлопнула ее с усилием, почувствовав, как напряглись мышцы спины. Дернула молнию – металлические зубцы со скрежетом сомкнулись. Щелчок замка прозвучал как выстрел стартового пистолета. Гонка началась.
Диана выпрямилась, переводя дух. Оглядела номер. Он был пуст, стерилен, безличен. Безупречно заправленная вторая кровать, пылесосенные ковры, вытертые до блеска поверхности. Как будто ее и не было. Только смятое белье на ее кровати, воронка от тела в подушке да след от чашки с вечерним чаем на стеклянном столике напоминали о ее пребывании. О том, что здесь, на краю чистилища, она пыталась собрать осколки себя. Но эти следы казались такими незначительными, такими легко стираемыми. Как и она сама в этом мире.
И тут она осознала. Не мыслью, а физическим ощущением пустоты. Глаза метнулись к туалетному столику у входа в ванную. Там, рядом с бесплатной бутылкой воды и рекламным буклетом отеля, лежали они. Ножницы. Те самые, после их "бизнеса" с Дашей.
Они лежали спокойно, почти невинно. Тупоконечные – безопасные для перевозки, но острые для души. На пластиковой рукоятке, у самого основания лезвия, четко виднелись брызги синей краски – той самой, лиловой, из баллончика, которым они выводили свои инициалы «D&D» на стене гаража в ту далекую летнюю ночь. Последний, забытый артефакт прошлой жизни. Свидетели эпохи, когда «навечно» еще не было ругательством, а бизнес по переделке старых джинсов казался билетом в прекрасное независимое будущее.
Секунда колебания. Замершее время в самом центре адреналинового шторма.
Вернуться? Открыть чемодан, разворошить только что наспех скомканные вещи, найти место для них? Потерять драгоценные минуты? Ради чего? Ради этого куска металла и пластика, хранящего запах краски, смеха и предательства?Выбросить? Оставить их здесь, на этом чужом туалетном столике? Пусть горничная выбросит в мусор вместе с пустыми шампунями и смятыми простынями. Окончательно отрезать этот кусок прошлого? Символически похоронить последний материальный след той авантюры, той дружбы?
Они были тяжелее металла. Не физически. Метафизически. Каждый грамм этого неказистого предмета был пропитан памятью. Памятью о смехе, гулком и беззаботном, в заляпанном краской гараже, под аккомпанемент старого радио. О надеждах, ярких и наивных, нарисованных на картоне плаката «D&D Design: Новая жизнь старым вещам!». О тепле плеча Даши, когда они стояли, любуясь на свою первую «коллекцию» – три падиксовых джинс, превращенных в шорты и юбку. Теперь эти надежды казались детской наивностью, дурацкой игрой, за которую они заплатили слишком высокую цену – ценой самой дружбы.
Но… бросить их здесь? В чужом отеле? Это чувствовалось не как освобождение, а как предательство. Предательство той девчонки, которой она была тогда. Предательство того смеха, той веры, той безумной энергии, с которой они брались за все. Это было бы как отрезать и выбросить часть себя. Ту часть, которая еще верила в «навечно», в совместные мечты, в то, что их дружба сильнее времени и обстоятельств. Пусть эта вера оказалась ложной, но она была. И была искренней.
Рука сама потянулась к ним. Пальцы сомкнулись на прохладной пластмассе рукоятки, почувствовали холод металла лезвий сквозь тонкую ткань кармана джинсов (она еще не надела пиджак). Она схватила их. Резким движением сунула в наружный карман чемодана – тот, что на молнии, спереди. Металл глухо стукнулся о подкладку. Теперь они были с ней. Не как инструмент. Не как сувенир. Как шрам. Незримый, но ощутимый. Как обуза. Дополнительный груз к блокноту несбывшихся планов и свитеру с запахом Дашиных духов. Как напоминание. Жестокое, неумолимое напоминание о том, что прошлое не отпускает. Что «чернила» не стираются. Они въелись. И эти ножницы – еще один их след на странице ее жизни, который она не в силах вырвать.
Она потянула молнию кармана, загораживая ножницы от мира. От себя. Но их холодное присутствие она чувствовала кожей спины, даже когда отвернулась. Они были здесь. Часть багажа. Часть ее. Готовая к перелету в Осло. В новую главу одиночества. С грузом старого металла, старой краски и старой боли.
Время: 8:53. Шесть минут на колебания. Она глубоко вдохнула, вбирая в себя запах отеля, солнца и страха. Надела твидовый пиджак – последний панцирь. Взяла чемодан. Повернулась к двери. Впереди был бег. Сквозь коридор, лифт, лобби, улицу
Она поймала такси на выезде из отеля, махнув рукой почти отчаянно. Утро в Антальи было уже жарким, воздух густым от влаги и запаха моря, жасмина и выхлопных газов. И помчала в аэропорт. Машина рванула вперед, водитель что-то говорил на ломаном английском, но Диана не слышала. Она видела только дорогу, мелькающие пальмы, и цифры на телефоне, неумолимо отсчитывающие минуты. Сердце колотилось где-то в горле. Опоздать. Не успеть. Застрять здесь, в этом солнечном чистилище, еще на неопределенный срок. Мысль была панической. Анталья с ее водопадом и бассейнами была лишь временной станцией, отсрочкой. Осло, со всем его холодом и неопределенностью, было назначенной точкой. Беглец должен бежать.
"Быстрее, пожалуйста! Мой самолет!" – вырвалось у нее, голос звучал чужим, сдавленным. Водитель кивнул, прибавил газу. Такси летело по прибрежной трассе, обгоняя автобусы с туристами. Синева моря слева была ослепительной, но Диана видела только бегущие секунды. 9:15. 9:20. Чемодан с ножницами подпрыгивал на заднем сиденье. Что ждет в Осло? – пронеслось в голове. Холодная квартира? Строгие коллеги? Вечное одиночество под шум северного ветра? Но даже эта картина была предпочтительнее позора и хаоса опоздания, возвращения в отель с повисшим в воздухе билетом. Она сжала кулаки, ногти впились в ладони. Должна успеть.
Fraport TAV Антальи встретил ее какофонией звуков и людским морем. 9:35. Она вывалилась из такси, сунула водителю купюры, не дожидаясь сдачи, и рванула к автоматическим дверям, волоча чемодан, который внезапно показался неподъемным. Воздух внутри был прохладным, но не приносил облегчения. Паника сжимала горло. Где стойка? SAS. Oslo. Она металась взглядом по указателям, толкаясь сквозь толпу загорелых, неторопливых туристов с тележками багажа. Все казалось замедленным, как в дурном сне. Она побежала, колесики чемодана грохотали по плитке, ритм отстукивал: Опоздаешь! Опоздаешь! Опоздаешь!
И тут она столкнулась. Не просто задела. Столкнулась лоб в лоб, со всего разбега, с парнем. Удар был ощутимым, звонким. Она отлетела назад, чемодан грохнулся на бок. Перед ней мелькнули джинсы-джоггеры, кроссовки, футболка с каким-то незнакомым логотипом, и – пока она поднимала голову, оглушенная – лицо. Брюнет. Волосы чуть всклокоченные. Зеленые глаза – не просто зеленые, а цвета морской волны, ясные, широко распахнутые от неожиданности и досады. Чуть выше ее ростом. Он тоже пошатнулся, чуть не уронив свой дорожный рюкзак и гитарный чехол (!), который висел у него за спиной.
"Ай! Черт! – вырвалось у него, голос низкий, с легким, незнакомым акцентом. – Смотри куда… Ой, извините! Вы в порядке?" Он уже наклонился, его рука инстинктивно потянулась помочь ей подняться. Их взгляды встретились. В его зеленых глазах промелькнуло беспокойство, затем искреннее смущение. "Я… я не видел, вы так неслись…"