Анастасия Волгина – Дворецкий для монстров (страница 22)

— «Морфей-7», — прочитал Егор, заглядывая мне через плечо. — Сильнейший транквилизатор. Обычно используют для крупных животных. Или для очень… буйных пациентов.

— Значит, Маргариту держали здесь, — заключил Владимир. Его голос был лишен эмоций, но я почувствовал, как в нем зазвенела сталь. — Они ее усыпили и увезли.

Отпечаток женского каблука. Изящного, дорогого. Не такого, в котором ходят по заброшенным лабораториям. И рядом с ним — еще один, более крупный, от мужского ботинка.

— Они выходили отсюда, — сказал я, указывая на следы. — И, похоже, несли кого-то на руках. Ее следы прерываются.

Владимир двигался вдоль стены, его фонарь скользил по полкам. Внезапно он замер.

— Здесь, — прошептал он.

Мы подошли. На одной из полок, за рядом пустых банок, стояла небольшая, невзрачная склянка с темной жидкостью. Этикетка истлела, но на стекле была выцарапана одна руна — та же, что и на браслете бандита.

— Что это? — спросил я.

— Яд, — ответил Егор, не приближаясь. — Очень редкий. Делается из… — он запнулся, — из определенных компонентов. Очень специфический яд.

Владимир осторожно потянулся к склянке. В этот момент в соседней комнате, где мы только что были, раздался звон бьющегося стекла. Резкий, оглушительный в мертвой тишине. Мы замерли, прислушиваясь. Кто-то был здесь. Или что-то.

Я инстинктивно выхватил пистолет. Владимир медленно, без единого звука, убрал руку от полки. Мы медленно, спина к спине, начали двигаться к выходу из комнаты пыток. Звук больше не повторялся. Но ощущение чужого присутствия стало почти осязаемым.

— Ловушка, — прошептал Егор, его глаза расширились от ужаса.

И тут я почувствовал это. Резкий, удушливый запах газа. Он быстро пробивался сквозь обычную вонь лаборатории. Он становился все сильнее, обволакивая нас, заполняя легкие.

— Газ! — выкрикнул я, инстинктивно задерживая дыхание.

Владимир Сергеевич среагировал мгновенно. Он схватил меня и Егора, словно тряпичных кукол, и рванул к выходу. Его скорость, его сила — я и представить не мог, что такое возможно. Мы неслись сквозь густой, едкий туман, который уже начал разъедать глаза и горло. За нашими спинами, с оглушительным грохотом, здание начало оседать. Земля под ногами задрожала. Особняк ушел под землю, оставив после себя лишь дымящуюся воронку.

Егор и я успели на бегу схватить несколько склянок, которые валялись рядом с проходом. Уже в машине, отъезжая на безопасное расстояние, мы перевели дух, жадно глотая свежий ночной воздух. Егор, бледный как полотно, пытался отдышаться, судорожно сжимая в руках трофей. Я тоже чувствовал, как дрожат руки, но адреналин делал свое дело. Мы узнали достаточно. У нас были образцы.

— Ну, интересный экземпляр мне все же удалось прихватить, — выдохнул Егор, приходя в себя и показывая нам склянку с той самой пульсирующей фиолетовой слизью. — Живая, — добавил он почти ласково и погладил стекло пальцем, будто гладил котёнка. — Давно такую не видел. Будет что на досуге поизучать.

Мы с облегчением вздохнули. Хоть какая-то польза от этой вылазки.

— Было весело, — продолжил Егор, и в его глазах блеснул безумный огонек. — А я думал, что от шока мне показалось… или не показалось, что Владимир Сергеевич нас тащил, как котят, с бешеной скоростью?

Я промолчал, но украдкой посмотрел на хозяина. Тот сидел с непроницаемым лицом, глядя на провал на месте лаборатории.

«Нужно быть осторожнее, — думал я, заводя мотор. — Это не просто бандиты. Это что-то другое. И мой работодатель… он… не важно, это просто шок, наверное».

Мы решили перекусить в ближайшем круглосуточном ресторане, чтобы прийти в себя и обдумать дальнейшие действия. Аппетит, конечно, после увиденного и пережитого был так себе, но голодать мы не собирались. Мы быстро избавились от пропахшей химикатами одежды, переоделись в запасную, которую предусмотрительно взяли с собой.

Ресторан был обычным, ничего примечательного. Официанты, сонные посетители — все казались абсолютно нормальными. Контраст с тем адом, из которого мы только что выбрались, был ошеломляющим. Может, моя паранойя и вещие сны скоро начнут отступать, хотя…

Я вдруг поймал себя на мысли, что уже не хочу, чтобы всё это оказалось «просто сном».

Глава 9

Мы спустились в преисподнюю. Ну, или в то, что Владимир Сергеевич называл своей «рабочей лабораторией». Спуск по винтовой лестнице закончился перед массивной стальной дверью, которая открылась с тихим шипением. Помещение в подвале оказалось гибридом кабинета алхимика и сверхсекретного научного центра. Вдоль одной стены тянулись от пола до потолка дубовые стеллажи, заставленные фолиантами в кожаных переплетах. В другой, за бронированным стеклом, тихо гудел современный хроматограф и еще какие-то приборы, которые я видел только в кино. Воздух был стерильным, с легким запахом озона и сухих трав.

Егор немедленно преобразился. Его филологическая апатия, сменилась лихорадочным, почти безумным блеском в глазах. Он сбросил свой растянутый свитер, оставшись в черной футболке, и принялся действовать. Он расставил прихваченные с завода склянки на идеально чистый стальной стол, словно сапёр, работающий с особо опасным боеприпасом. Его движения были точными, быстрыми, завораживающими.

— Так, — бормотал он, подключая провода к какому-то вибрирующему прибору. — Сначала спектральный анализ… Геннадий Аркадьевич, посветите сюда. Фиксация луча.

Я направил луч фонаря на склянку с фиолетовой, пульсирующей слизью. Она слабо светилась изнутри. Егор взял тонкой стеклянной иглой крошечный мазок и поместил его под линзу электронного микроскопа. Владимир Сергеевич стоял рядом, скрестив руки на груди, его лицо было непроницаемо, но я видел, как напряженно он следит за каждым движением Егора.

«Что он надеется там увидеть? — размышлял я. — Рецепт борща? Или карту сокровищ?»

— Ничего, — разочарованно произнес Егор через пару минут, отрываясь от окуляра. — Органическая структура неизвестна. Не подчиняется законам известной нам биологии. Живое, но не совсем. Но вот это… — он переключился на другую задачу, его пальцы запорхали над клавиатурой.

Он взял одну из пустых банок, которую мы прихватили, и аккуратно обсыпал ее мелкодисперсным порошком из металлической баночки. Порошок засветился в полумраке лаборатории мягким бирюзовым светом. Затем он поднес к банке ручной сканер. На экране ноутбука начало проступать изображение. Отпечатки.

— Хм, интересно, — пробормотал Егор, увеличивая картинку. — Нестандартный рисунок. Подушечки пальцев удлиненные, а на концах… будто следы от когтей. Похоже на отпечатки лап какого-то животного. Ну, или это просто очень смазанные отпечатки в дефектной перчатке.

«Конечно, в перчатке, — тут же вцепился мой мозг в рациональное объяснение. — Какой еще зверь будет воровать склянки с ядами?»

У нас было несколько зацепок, но где могут находиться Маргарита и та девочка, ничего нам не говорило. База данных по отпечаткам, в которую Егор тут же залез, молчала.

— А кровь? — спросил Владимир, указывая на другую склянку, в которой была пара засохших бурых капель. — Мы нашли ее на полу в той… операционной.

Егор взял образец. Запустил центрифугу. Ввел данные в компьютер. Мы ждали, глядя на бегущие по экрану строчки кода. Через минуту на экране появился результат.

— Кровь… — Егор снял очки и протер их. — Нечеловеческая. Группа не определяется. Но по структуре ДНК… ближайший аналог… — он сделал паузу, — летучая мышь. Крупная. Очень крупная.

Я посмотрел на Владимира. Он даже бровью не повел. Словно услышал прогноз погоды. А у меня по спине снова пробежал холодок. Летучая мышь. Как же это все… сходится.

— Ладно, — Егор решительно выпрямился, и его глаза сверкнули сталью. — Наука бессильна. Значит, план «Б».

Он резким движением смахнул приборы со стола на каталку. Расчистил центр стальной столешницы и достал из своего потрепанного рюкзака… нет, не ноутбук, а старый, потертый кожаный мешочек, из которого запахло сухими травами, и обычный кусок мела. Его пальцы замелькали над столом. Он быстро, уверенными, каллиграфическими движениями начертил сложный, симметричный узор из переплетающихся линий и символов. Это была какая-то древняя, сложная схема. В центр он поставил пустую склянку, ту, на которой были отпечатки. Затем он посмотрел на Владимира.

— Разрешаете?

Владимир молча, медленно кивнул.

Егор откупорил склянку и глубоко, с присвистом, вдохнул оставшийся в ней воздух. Его тело мелко задрожало, как от удара током. Он застыл на секунду, а затем его голова резко запрокинулась назад, волосы упали с бледного лба. Глаза его распахнулись, и я отшатнулся. Они горели. Не светились, а именно горели ровным, неземным, синим пламенем, выжигая мрак лаборатории. Вся его филологическая хилость исчезла. Передо мной стояло нечто древнее, могущественное и абсолютно чуждое.

— Тень… — начал он говорить, — Рогатая… сквозь деревья… Железная игла в небе… Говорящие огни… Станция… рельсы гудят… Он бежит… кровь на мху…

Обрывки фраз, бессвязные картинки, которые, казалось, транслировались прямо мне в мозг. Я видел лес, ночной, темный. Мелькающие рога. Высокую, уходящую в облака башню. Яркие огни телестудии. Гудок поезда. Это было похоже на бред сумасшедшего, на припадок эпилептика. Внезапно видение закончилось. Пламя в его глазах погасло, и он, как тряпичная кукла, рухнул на пол. Я успел подхватить его, не дав удариться головой о бетон.