Анастасия Вкусная – Подаренная (страница 5)

Кажется, начать соображать у него получилось гораздо быстрее, чем у меня.

Глава 4

Постаралась максимально быстро выполнить, что велено. Не хотелось дразнить его и дожидаться еще одного визита в ванную. Между ног все горело, закономерный результат быстрого грубого секса. Сволочь! Слезы навернулись на глаза, но я запретила себе раскисать — рано, поплачу дома. Кое-как привела себя в порядок: надела прихваченный комплект белья, поправила макияж, постаралась успокоиться. Но как бы я ни торопилась, оказалась недостаточно быстрой.

Арман уже ждал в гостиной, он сменил одежду и явно посетил душ — с мокрых волос капала вода прямо на ковер. Курил, откинув голову на спинку дивана. Услышав мои шаги, затушил сигарету и кивнул на диванчик напротив. Села, между нами стол, но я чувствую себя так неуютно, будто между нами пропасть, в которую упаду, сказав одно неверное слово.

— Чем он тебя держит? — предварительно посверлил меня недовольным взглядом и сразу попал в цель.

— Не понимаю, о чем ты, — пытаюсь сыграть в дурочку.

— Милена, не надо мне врать! Это существенно осложнит наши дальнейшие взаимоотношения.

Молчу, опустив взгляд на стол, и он продолжает.

— Когда ты пришла, я подумал, что он заплатил тебе, — дернулась как от удара, Арман лишь усмехнулся на это, — Прости, но в то, что ты по мне соскучилась, я как-то не поверил. Но дело ведь не в деньгах? Да и нет их у него, у вас точнее. Так что?

Роман выполнит все свои обещания, если я слажаю. Знаю это абсолютно точно. А вот что сделает со мной мужчина, сидящий напротив, и предположить не могу. Хотя, что он не трогательный романтик, коего корчил все две недели, мне уже понятно.

— Какая разница, почему я пришла? Ты ведь этого хотел? — говорю достаточно агрессивно, я, в конце концов, трахаться сюда пришла, я не про наши внутренние разборки рассказывать.

— Хотел, но добиться этого я собирался без посторонней помощи.

Ах вот оно в чем дело — охотничий инстинкт ему обломали! День, и правда, выдался трудным, а нервы мои давно на пределе, поэтому выпаливаю, сама не понимая, что говорю:

— Без посторонней помощи у тебя бы ничего не вышло! — на последнем слове осекаюсь, потому что ответом мне становится взбешенный взгляд мужчины, которому не отказывают.

Вдох-выдох, мы оба размеренно дышим, глядя в глаза друг другу. Я стараюсь погасить панику, а он, очевидно, борется с яростью.

— Пусть так, теперь мы все равно этого не узнаем. Так чего он хочет? Вряд ли сделать мне приятное это его цель.

У него справиться с эмоциями, кажется, получилось, чего не могу сказать о себе. Я все больше запутываюсь в собственных мыслях, пытаясь понять, куда приведут меня мои неосторожные слова.

— Ты сам прекрасно знаешь ответ, — практически шепчу, снова уставившись в стол.

— Деньги? Все так банально? Ему не нужны мои секреты, мои слабости, другая информация для переговоров?

Он шутит сейчас?

— Я что похожа на шпиона? — слегка недоумеваю по поводу резкого поворота нашего разговора.

— Нет, ты похожа на маленькую испуганную девочку. А я, видимо, похож на идиота, если ты собираешься и дальше отрицать очевидное. Он ведь бил тебя? Угрожал? Расскажи, чтобы я смог помочь.

Молчу некоторое время, никаких оснований доверять этому человеку у меня нет.

— Просто подпиши все документы, этого будет вполне достаточно.

— Я не могу, — после небольшой паузы отвечает он. — И возможно никогда не подпишу. Я веду переговоры еще с двумя компаниями и отдам деньги тому, кто убедит меня в финансовой целесообразности этого. Роман, безусловно, хорош, но его методы…, - Арман поморщился, — Ты и сама в курсе. Мне все это не очень нравится, да и показатели ваши сейчас ниже уровня нуля, часть денег уйдет на долги и возврат в точку безубыточности. Зачем бы мне все это? Потому что ему удалось запугать тебя, и ты согласна трахаться со мной?

Он говорил, а надежды мои расползались как стрелы на колготках. Не подпишет, потому что мы не единственные на этом рынке, и потому что у нас все очень и очень хреново. И секс со мной не стоит ровным счетом ничего, никаких иллюзий на этот счет не питаю.

— Но есть то, что я могу для тебя сделать, — продолжил, не дожидаясь моей реакции на плохие новости. — Думаю, сама ты уехать не можешь, но я помогу. Рейс Москва — Лос-Анджелес, частный самолет. Роману не хватит возможностей, чтобы помешать мне.

— Спасибо, — говорю сквозь еле сдерживаемые слезы, свобода так близка и так недосягаема. — Но ничего не выйдет — я не могу уехать.

Смотрю ему в глаза, он, кажется, не верит в то, что услышал — опять не ожидал отказа.

— Я пойду, поздно уже.

Забираю сумку и плащ, и быстро, чтобы не дать ему опомниться, выхожу в коридор. До лифта практически бегу, нажимаю на кнопку, двери начинают закрываться. Где-то позади открывается дверь, не оборачиваюсь.

Всю дорогу до дома ломаю голову, что сказать Роману. В итоге принимаю, наверное, единственно верное решение — говорить буду правду и только правду. Партнер ложь за версту чует и как бы все плохо ни было, почему-то я уверена, что мое желание решать новые проблемы сообща он оценит. Но, а если нет, конец у меня все равно будет один.

Роман ждет меня у лестницы, как бывало и раньше. Он трезвый, бледный и нервный. На первый взгляд его реакция кажется мне странной. Увидев меня, он подскакивает с кресла и быстро пересекает холл. Пытается обнять, но я выворачиваюсь.

— Мне нужно в душ, сейчас же. Потом все расскажу.

Быстро ухожу в сторону своих комнат, и он не препятствует мне. В ванной долго и тщательно пытаюсь отмыться от запаха мужчины и секса с ним, от самих воспоминаний о его прикосновениях. Между ног уже почти не саднит, и я выдыхаю с облегчением, хотя бы врача звать не придется.

С тех пор как Роман напал на меня, я стала закрывать свои двери, причем все. В халате также больше не хожу. Выбираю в шкафу максимально закрытую и плотную домашнюю одежду, переодеваюсь, просушиваю волосы полотенцем. Внимательно разглядываю себя в зеркале — старые синяки все еще виднеются бледно-серыми пятнами, а на шее расцветает огромный лиловый засос. Почему-то именно это становится последней каплей, и я реву, уткнувшись в собственные руки. Пару ногтей все же сломала, пытаясь удержаться за скользкую столешницу раковины. Чувствую себя растоптанной, использованной и почему-то обманутой. Роман так сильно верил, что мое согласие заставит Армана ускорить переговоры и приведет их к положительному результату, что и я поверила в это. На самом деле ни у одного из нас не было реальных оснований так думать.

Не знаю, сколько продолжается моя истерика, на улице уже совсем темно. Выхожу в сад, сажусь на скамейку и открываю коробку конфет. Дмитрий притащил ее с какой-то встречи незадолго до своего исчезновения, я убрала в ящик и забыла, а недавно нашла. Ем сладкое, не задумываясь о калориях и кариесе. На улице прохладно, ветерок треплет все еще мокрые волосы. Шоколад очень вкусный, я люблю сладкое, оно всегда помогает мне стать немного радостнее. Вспоминаю Дмитрия, как он заботился обо мне, как баловал и ничего не просил взамен, только предлагал. Где-то за месяц до нашего последнего совместного завтрака, я все же ответила «да» на его самое настойчивое предложение. Он был в восторге, но я настояла, чтобы никто заранее не узнал. И зря, если бы все знали, сейчас бы у меня все могло складываться совсем по-другому. Прошло чуть больше года, как он пропал, и его любимая девочка превратилась в девку, которую бьют и насилуют. И я все еще не могу понять, как это случилось со мной…

Конфеты закончились, слезы и жалость к себе — тоже. Второй час ночи, но я знаю, что Роман ждет. Умылась и пошла к нему в кабинет. Он что-то нервно выстукивает на клавиатуре ноута. Дверь приоткрыта, поэтому заметил он меня не сразу. Села на стул перед его рабочим столом, и тогда он поднял глаза.

— Ты в порядке? — вопрос логичный, но абсолютно излишний в нашей ситуации.

— Нет, но скоро буду.

— Он… он не обидел тебя?

Я скривилась, будто от кислого, и, кажется, меня даже слегка замутило.

— Не больше, чем ты. Может, хватит этого лживого сочувствия? Ты же сам меня к нему отправил.

— Знаешь… когда ты уехала, подумал, что слегка погорячился, — на лице его проступила такая искренняя, глубокая печаль, что я бы поверила, если бы успела забыть его угрозы.

— Так что не позвонил? Не разрешил вернуться?

Вопрос мой он оставил без ответа, но и так все было понятно.

— Как прошло?

— Не очень, — решимость рассказать все, как есть, покидала меня с каждой секундой. Я ведь сделала все, что от меня требовалось. Не хотелось пострадать за то, в чем не было моей вины.

— Расскажешь? — реакции Романа меня странным образом напрягали, не могла понять, в чем дело, но что-то очевидно было не так. Точнее было так. Так как раньше.

— Пока ехала домой, решила, что расскажу все, но теперь мне страшно. Хороших новостей у меня нет. И я боюсь, что ты отыграешься на мне за это.

— Милена, — партнер сделал паузу, очевидно подыскивая слова. — Я поставил перед тобой четкую задачу — дать ему то, чего он хочет. Если ты сделала это, то тебе нечего бояться.

— Я сделала, — голос дрогнул, слезы снова навернулись на глаза. — Я даже попросила его подписать документы, когда представился случай для этого, — сложно было говорить, слезы душили. Воспоминания об унижении выворачивали наизнанку, заставляя погружаться в себя, а не вести беседу.