Анастасия Вежина – Танец с демоном (страница 3)

– Ещё один вопрос. – Я подняла взгляд. – Ночная атака. Вы изучали характер движения демонов?

– Стандартный хаотичный прорыв, давление на периметр—

– Они шли волнами, – сказала я. – Упорядоченно. Я была на стене. Я видела.

Пауза. Короткая, почти незаметная. Тарен Арден не поднял взгляд от стола.

– Визуальные впечатления в условиях ночного боя могут вводить в заблуждение, – произнёс Вальдрен всё так же мягко. – Без Искры сложно интерпретировать магические потоки.

Он это сказал без акцента. Без удара. Просто факт: без Искры. Просто – она не маг, следовательно, её наблюдениям цена ниже. Это была не жестокость. Это был инструмент. Тонкий, хорошо заточенный, и он им пользовался каждый раз, когда мне было что возразить.

Я положила перо.

– Ваше Высочество, – мягко сказал Вальдрен, – иногда королеве приходится выбирать, кого оставить живыми. Жаль, что вы не умеете выбирать магией.

Комната не изменилась. Печати в стенах продолжали гудеть. Тарен наконец поднял взгляд – и тут же опустил его снова. Остальные смотрели прямо, с лицами людей, которые слышат подобное не впервые.

Я ответила. Не сразу – дала пройти трём ударам сердца, потому что первое слово в таких случаях не должно быть громким.

– Я ознакомлюсь с расчётами. – Я встала. – До вечера не предпринимайте изменений без моего ведома.

– Ваше Высочество, времени—

– До вечера.

Я вышла.

Лестница Башни была крутой и длинной, и я была ей за это благодарна. Пока ступени считаются – можно не думать о том, что только что произошло. Можно просто идти. Один пролёт, поворот, второй пролёт, поворот. Холодные перила. Озон. Запах чернил.

Жаль, что вы не умеете выбирать магией.

Нет. Не сейчас. Не здесь.

Я вышла из Башни на улицу и остановилась. Утро было серым, туманным – обычное сентябрьское утро в Карастеле. По брусчатке между Башней и дворцом шли люди с корзинами, телеги везли что-то в сторону рынка, двое стражников у ворот кивнули мне, не отходя от поста. Обычный день. Город жил. Пока – жил.

Я пошла обратно во дворец.

Мира перехватила меня в коридоре восточного крыла.

Она умела это делать – появляться именно там, где нужно, с лицом, которое говорило больше, чем слова. Сейчас её лицо говорило: я видела, как ты вышла из Башни.

– Элара, – сказала она вместо приветствия.

– Мира.

– Ты не спала.

– Я спала. – Пауза. – Немного.

Мира пошла рядом, не отставая. В этом тоже был характер: она не хватала за руку, не останавливала силой. Просто шла рядом так, чтобы уйти от неё означало специально ускорить шаг. Я не ускоряла.

– Что сказал Совет?

– То, что ты думаешь.

Молчание. Мира знала меня достаточно, чтобы не переспрашивать.

– И что ты будешь делать?

– Изучать расчёты, – сказала я.

– Элара.

– Мира.

Она остановилась. Я прошла ещё два шага и тоже остановилась, потому что она заслуживала большего, чем моя спина.

Мира Ланнери была моим другом дольше, чем кто-либо. Семь лет. С тех пор, как она появилась при дворе молодой леди из дома Ланнери с острым языком и нулевым терпением к придворному притворству, и мы немедленно нашли в этом что-то общее. Она умела молчать. Она умела говорить. И она умела смотреть вот так – прямо, без прикрас, – и видеть то, что я предпочитала прятать за «всё в порядке».

– Ты что-то задумала, – сказала она. Не вопрос.

– Я всегда что-то задумываю.

– Не так. – Мира сделала шаг ближе. – Элара. Ты смотришь как человек, который принял решение, которое его самого пугает. Я это видела у тебя один раз – когда ты собиралась объявить Совету о финансовом аудите. Тогда ты тоже вот так стояла.

Аудит обошёлся мне тремя месяцами холодной войны с архимагами и заблокированным указом. Но я его провела.

– Мне нужен доступ к архивным ключам, – сказала я.

Тишина.

– К каким именно архивам?

– К старым. Дальнее крыло дворца. Раздел хранения до реформы 489 года.

Мира смотрела на меня. Я видела, как она это обдумывает – быстро, потому что была умна, – и видела момент, когда она поняла, что именно я имею в виду. Запретное крыло. Свитки, которые не выдавались никогда, которые хранились за дверью с двойной печатью и официально числились «архивной ветхостью, не подлежащей использованию».

– Элара, – сказала она тихо. – Туда нельзя без санкции Совета.

– Я знаю.

– Там печати. Тебя засекут.

– Возможно.

– И что ты ищешь? – Голос у неё был ровным, но под ним – напряжение, которое я слышала хорошо.

– Информацию. О знаке, который я нашла на стене. – Я не стала рассказывать больше. Пока. – Мира, ключи.

Она долго молчала. Потом, не отводя от меня взгляда:

– Это опасно.

– Да.

– Если Совет узнает—

– Я понимаю.

– Ты понимаешь, – повторила она – не насмешливо, а как человек, который убеждается, что слышит именно то, что слышит. – Хорошо. Ключи у смотрителя Драна. Он должен мне услугу. Я могу… устроить так, чтобы он вышел проветриться на полчаса и оставил кольцо в ящике. Но, Элара.

Она взяла меня за руку – быстро, крепко.

– Будь осторожна. Не только с Советом. – Пауза. – С собой тоже. Ты сейчас злая. По-настоящему злая. А злость не всегда приводит к правильным дверям.

Я сжала её пальцы в ответ. Ничего не сказала, потому что она была права, и мы обе это знали.

Покои встретили меня тишиной.

Я закрыла дверь, сняла с плеч напряжение Башни так же, как снимают плащ – осознанно, движением, – и подошла к столу. Там лежали два листа, оставленных с ночи. Письмо от Совета. И срисованный знак.

Я взяла знак и поставила перед собой.

Двойная линия – завязывается в узел, крюк справа. Я смотрела на рисунок долго, как смотрят на задачу, у которой уже есть ответ, только он пока скрыт. Потом взяла чистый лист и начала писать. Всё, что помнила из детского чтения – урывки, краешки запрещённого, что иногда проскальзывало даже в одобренных текстах, если читать между строк.

Узел – фиксация. Крюк – направление. Конструкция управления.

Я это где-то видела. Не такую же – похожую. В описании рунических конструкций для «привязки» магических сущностей. В старом трактате о природе Предела, который попал ко мне случайно – подаренный другом отца, который не понял, что дарит.