Анастасия Вечерина – Рыцари дорог и Ночные ведьмы (страница 9)
– Ну, может, показалось… Ладно, давай уже двигать. А то опоздаем.
– Сейчас, только захвачу кое-что…, – Багира поморщилась, потянувшись к рюкзаку. Что-то слишком болезненно протекали у нее в последнее время «эти дни»…
Звуки музыки с разных площадок перекрывали друг друга, превращаясь в какую-то нестройную какофонию. Мощные басы давили по ушам. Где-то гремели фейерверки. В глазах рябило от светомузыки.
Багира поморщилась. Еще только пару часов, как они здесь, а ей уже нестерпимо хотелось свалить. Леночка же напротив – носилась с видом восторженного ребенка, попавшего в Дисней-ленд. Радостно визжа и пританцовывая, она весело и задорно общалась с окружающими, что-то фотографировала, что-то записывала, успевая при этом получать комплименты и бесплатные коктейли.
Но после пары часов в таком ритме они все-таки решили передохнуть и отойти подальше от грохочущей музыки и сверкающего неона. Здесь, на краю площадки, Багира смогла, наконец, выдохнуть…
– Как только ты все это выносишь? – покачала головой она.
– Да ты чего??? Здорово же! – Леночка все старалась ее растормошить.
– Ну, не знаю…
Ольге совсем не было здорово. И от этого места, и еще потому, что… Она потянулась в рюкзак за обезболивающим.
– О, девчонки! Вижу, у вас есть чем взбодриться! – проходящий мимо полупьяный тусовщик зацепился взглядом за таблетки в руках Багиры. – Может, поделитесь?
Та смерила его удивленным взглядом – расстегнутая яркая рубашка, ядовитого цвета кроссовки, судя по взгляду – уже навеселе и где-то блуждает, в каких-то там своих мирах… Чего ему надо? Проследив за его глазами, она повертела в руках таблетку и, кажется, поняла…
– Слушай, приятель, иди – куда шел, угу? Ты нас не знаешь, мы тебя не знаем, и не будем портить друг другу вечер…
– Да ладно, чего вы? Мне много не надо… Парочку! И я никому не скажу! Все ж понимаю, не дурак… Деньги есть, не сомневайтесь! Вот! – он вытянул из кармана несколько крупнокалиберных купюр.
Лена попробовала было что-то сказать, но Багира сжала ей плечо, заставляя замолчать. А потом решительно шагнула вперед:
– Знаешь, пары тебе, пожалуй, не хватит. Бери сразу четыре, и тогда…
– Чтоб два раза не бегать? – усмехнулся парень. – Тоже верно… Ладно, уговорила, языкастая! По рукам!
Он протянул ей деньги. Багира высыпала на подставленную ладонь 4 таблетки.
– Благодарствую, девчонки, будет от чего не заскучать сегодня ночью! А вы что же… Может, вместе оторвемся, а?
– Ничего, нам и так не скучно. Иди давай.
– Ну, счастливо, красавицы! Свидимся еще как-нибудь…
Пританцовывая и покачиваясь на ходу, любитель взбодриться направился в сторону павильонов – туда, где гремела музыка и сверкали огни. Багира перевела дух.
– Оль, что это было??? – Леночка удивленно смотрела на подругу. – Ты что, сейчас… на самом деле…?
– Расслабься! Ты чего? – она подбросила на ладони несколько таблеток. – Это препарат «Триган-Д». Обычное болеутоляющее, анальгетик. Помогает от головной боли, зубной… ну и еще от кое-какой. Я его пью иногда во время месячных… А этот придурок подумал, что…
– Эти таблетки похожи на «экстази»? – наконец, сообразила подруга.
– Скорее, «экстази» похожи на них. В последнее время производители всяких там «колес» тоже шифруются и делают их похожими на обычный анальгин или что-то вроде этого. И плоскими штампуют, и с риской по центру… Маскируют, короче, под обычные безобидные таблетки.
– Так ты его обманула??? Продала обычное болеутоляющее? – восторженно-испуганная Леночка кивнула в сторону ушедшего парня.
– Да ему, поди, уже все равно, чем закидываться… Ты его видела? Он же на ногах еле стоит. Пусть уж… развлекается.
– И все равно как-то… нехорошо.
– Лисенок, этот крендель будет глотать «колеса» в любом случае. Не у меня – так у кого-то другого найдет. Только от моих таблеток он хотя бы не загнется. А вот от всякой другой дряни…
– Слушай, а он не догадается? Ему же ничего не будет с этих таблеток…
– Ну, это как сказать…, – Багира усмехнулась. – «Триган-Д» вообще забавная штука. Если не соблюдать дозировку, то появляются всякие побочные эффекты. Его потому и не любят в аптеках продавать, а раздают своим: потому что стоит переборщить – и получишь заплетающийся язык, заторможенную реакцию и самые настоящие цветные глюки. А этому кренделю я дала как раз столько, чтобы дозу превысить, но не слишком. Не отравиться, короче… А мне деньги не помешают, сама знаешь… Тем более, что цены тут – ого-го! Задирают из-за байкеров… Помнишь, я рассказывала…
– Блин, ну ты…
Договорить Леночка не успела. Потому что из-за соседнего павильона вдруг вынырнул какой-то парень и направился прямиком к ним.
– Привет, девчонки!
– Ну, здрасте и вам…чего надо?
– Да я вот слышал… Мне приятель шепнул… Может, у вас и для меня что-нибудь найдется?
– Чччего?
– Да ладно вам шифроваться! Друган мне все рассказал… Мне б того же самого… Деньги есть, не поскуплюсь!
Девушки настороженно переглянулись.
– Тебе сколько? – хриплым шепотом переспросила Багира.
– Ну, штучек 6, наверное… Или… С девчонкой поделиться да друган еще хотел… Но я, пожалуй, его самого к вам пришлю…
Когда деньги перекочевали в карман Багиры, а таблетки – новому любителю взбодриться, тот довольно подмигнул и поспешил скрыться за павильоном.
– Оль, ты чего творишь? – прошипела Лена. – Надеюсь, ты понимаешь, что делаешь?
– Угу, – хмыкнула Багира. – Понимаю. Я, кажется, придумала, как вернуть Боцману долг…
Зигфрид крутил бритой башкой и тихонько посмеивался. С ним происходило нечто странное, но приятное и расслабляющее. Как будто весь мир вокруг неуловимо изменился, но он все не мог понять – чем же? Никак не мог отследить эти изменения… Вроде, все вокруг осталось тем же, привычным и знакомым, и в то же время… Покрутив головой, он не замечал ничего нового, но если долго вглядываться в какую-то вещь, то поверхность ее начинала как-то сьезжать в сторону, двоиться, съеживаться… Он долго смотрел на свою руку и не узнавал ее, как будто видел впервые. Берцы на ногах, пряжка ремня, татухи – все казалось каким-то странным, изменившимся в размерах… То маленьким, словно игрушечным, то наоборот большим, наплывающим на него, заслоняющим весь мир, пугающим…
Он снова дурашливо захихикал.
– Чего там еще такое? Манштейн! Восстанови дисциплину! – прикрикнул Перун.
На голову Зигфрида обрушилась увесистая затрещина, но она лишь качнула его – плавно, как на карусельках в детстве, и он снова засмеялся.
– Да что с ним?
– Слушай, да он тащится! Приход у него, походу…
– Вот, блин, дерьмо… Говорил же, всем вести себя тихо, пока не зайдем – быть тише воды, ниже травы, на людей не кидаться и вообще… Потерпеть не могли, что ли?
– Так на людей мы никогда и не бросаемся, только на нелюдей! – отозвался кто-то из толпы. Послышался довольный смех.
«Вот же придурки, блин… И с кем только приходится работать!» – чертыхнулся про себя Перун. Ему, здоровенному спортивному парню, вообще нахрен не сдалась вся эта бодяга с «рейвом», да и бухающие идиоты вызывали у него только жгучее презрение, но – народ требовал развеяться и начинал уже глухо роптать от его однообразных тренировок, так что надо было ехать «на вылазку», проводить «чистку», а то еще взбунтуются…
«Ох, Россия-матушка, что же с тобой делать-то?» – грустно вздохнул главарь скинхедов.
Он опять почувствовал накатывающее волной раздражение, тупую саднящую боль и злость. С юных лет она засела в нем, как гвоздь в башке, и ничем ее оттуда было не выковырять. Поутихнет немного – и снова… Еще с тех пор, как его отчим повадился его бить пудовыми кулачищами, куда попало, да дубасить башкой об стену. Что-то тогда сломалось в нем…
Маленький Петя не плакал, не кричал, а только сжимался в комок и молча глядел злыми, обжигающими глазами, повторяя про себя: «Ничего, вот я вырасту! И тогда….» Это бесило отчима еще больше.
Отчим был из кавказцев, работал грузчиком на рынке. Должность была мелкой, подняться выше никак не получалось, и, приходя домой, он срывал свою злость на жене и сыне. Бил злобно, остервенело, а маленький Петя уворачивался и все твердил про себя «Ничего! Ничего, я вырасту и…»
Он часто бывал на кавказском рынке, видел, как приезжие там обманывают русских, мошенничают, обворовывают, что-то там лопочут на своем обезьяньем наречии, но никому нет до этого дела. Вокруг – как слепые все!
И тогда на него накатывало раздражение, отзывалось тупой ноющей болью, и ему хотелось заорать: «Да проснитесь же вы! Вот же они – сволочи, оккупанты, пришедшие на вашу землю! Вот же они, видите??? Бейте их, гоните из нашей страны! И тогда все будет по-другому!»
Но его никто не слушал…
«Ничего! Я еще разбужу вас… Ничего!» – приговаривал он про себя.
Он начал ходить в качалку, заниматься боксом, старательно изнурял себя тренировками, набирался сил, готовился к будущему Пути. Там и познакомился с армейскими ребятами. Они были намного старше, многие уже вернувшиеся из армии, но его почему-то приняли в свою компанию, рассказывали ему многое, учили… Там постепенно у него и начали открываться глаза.
Эти парни прошли Чечню. Там они воевали с такими вот «бармалеями». Конечно, война давно прошла, но они до сих пор носили камуфляж, армейские ремни, берцы… Завидев такую атрибутику – люди стремились как-то посторониться, отойти с их дороги, отводили взгляд. Это Пете понравилось, и он тоже хотел себе такие…