Анастасия Вечерина – Рыцари дорог и Ночные ведьмы (страница 3)
Так Ольга научилась водить мотоцикл. И маленький стальной конь (хотя, скорее, пони) – надолго стал ее верным другом. Правда, очень скоро ей стало его уже мало, хотелось чего-то большего…
Папа обещал купить ей первый настоящий мотоцикл к 16-летию. Не мини-мото, не пит-байк, а полноценный спорт! И, конечно, сдержал бы слово, если бы не…
Как именно он разбился – Оля не видела. От нее прятали видео, нарочно скрывали подробности, не подпускали к телевизору, ничего толком не говорили… Оглушенная происходящим, еще не в силах поверить, она забилась куда-то глубоко в себя, пряталась в своей комнате, как зверек в норке, сутками не хотела выходить, не желая никого видеть…
В доме начали появляться какие-то люди, которые называли себя родственниками, хотя она их не помнила. Кто-то что-то говорил, втолковывал ей, слова были какие-то приторные, фальшивые и неправильные… Ее постоянно куда-то тянули, не давали побыть одной и поплакать, какие-то поминки, посиделки, все новые и новые посторонние люди… В их квартире почему-то не стало привычных ранее вещей – телевизора, компьютера, микроволновки… но тогда она не обращала на это внимания, не до того было…
Свой 13-ый день рождения она встретила в детском доме.
Для нее, привыкшей к заботе и комфорту, к ласке отца и удобствам сытой жизни – это было, как ушат ледяной воды на голову. Первые дни там она запомнила как какой-то нескончаемый кошмар.
Старшие моментально отобрали у нее новую одежду, красивые игрушки и все прочие милые безделушки, которые она успела взять с собой. Когда на следующий день воспитательница спросила про ее вещи, последовал убойный ответ: «А мы поменялись с новенькой! Она сама захотела…»
Оля попробовала было возразить. И в тот вечер ее впервые избили.
С тех пор дразнили и чморили ее часто – толкали и ставили подножки, запирали в туалете, привязывали ночью к кровати, отнимали еду в столовой. Очень уж злила тамошних подростков ее ухоженность, независимость, своенравность… Ее прозвали «гордячкой» и постоянно стремились унизить. Для них они была чужая, не такая, словно из другого мира. Чужих нигде не любят. А маленькие дети порой бывают очень жестоки. Особенно доведенные до звериной злобы отупляющей суровой реальностью.
Поначалу она еще пыталась с кем-то договориться, найти какую-то справедливость, кому-то пожаловаться… Но против нее были все. А она тогда еще не знала, как изобретательны могут быть маленькие звереныши, привыкшие выживать годами в этих каменных джунглях. Для них она была наивной и глупой добычей. С которой было легко расправиться.
Когда однажды она нажаловалась воспитательнице, что ее обижают, и у той даже нашлось время и желание разбираться в происходящем (потому что обычно не находилось), и она взглянула на ее синяки и пошла в комнату к остальным… Те вдруг дружно заявили, что Ольга сама – воровка и таскает у них вещи. В доказательство подняли ее матрац, а там оказалась – и чья-то красивая ручка, и чей-то дневник в разноцветнеой обложке, и пенал с блестками, и конфеты, какие-то еще безделушки… От удивления и обиды из глаз Оли брызнули слезы, и она даже не смогла ничего толком сказать в свое оправдание, только лепетала что-то неразборчиво… Впрочем, даже если бы и сказала – это вряд ли бы помогло.
Той ночью после отбоя ей накинули на голову одеяло и снова жестоко избили.
Голодная, замерзающая (ее выделили самое худшее место – у окна возле неработающей батареи), она глотала слезы и мечтала умереть. Заснуть и не проснуться, уйти куда-то туда, далеко, куда отправился ее отец. Может, там они встретятся?
«Папа, где ты? Приди и забери меня!» – мысленно молила она, вздрагивая от каждого шороха, опасаясь, что это снова подкрадываются те, кто сейчас ее будут бить.
Но отец не отвечал. Видимо, был слишком далеко.
И ей первый раз в жизни пришлось все решать самой…
Доведенная до отчаяния она как-то ткнула отверткой очередного малолетнего мальчишку, который дразнил ее и издевался после уроков на заднем дворе школы. К ее удивлению – это возымело действие. Получивший неожиданный отпор малолетний садист неожиданно отпрянул и… почему-то решил больше не связываться, только крикнул вслед что-то про «психическую». Видимо, что-то безумное было тогда в ее глазах…
И даже не побежал жаловаться остальным – слишком уж стыдно прозвучало бы, что его обидела девчонка. За такое могли бы задразнить свои же.
С тех пор она твердо усвоила урок – рассчитывай только на себя. Справедливости не жди. Ее тут не найти. Нельзя быть слабой. Слабых – жрут! Надо учиться выживать. Самой. Никто не придет и не спасет тебя, никто не поможет. Ты одна. О прошлой сытой жизни пора забыть. Учись жить в условиях, когда ничего «своего» у тебя нет. Все можно в любой момент потерять. А не отберут у тебя только то, что ты спрячешь, или за что ты готова драться. В мире зверей действует закон джунглей. Значит, надо стать таким же зверенышем. Хитрым, коварным, жестоким… Не можешь быть сильнее – стань ловчее и изворотливей. В конце концов, отец учил ее не реветь, когда больно; не сдаваться, когда сложно; не отступать перед трудностями, а терпеть, стиснув зубы, терпеть и идти дальше, до конца, до финиша… Царапаться до последнего. Прокладывать себе дорогу локтями. Не показывать никому своей слабости. Только так можно победить. И она хорошо запомнила его тренировки…
Той ночью, дождавшись, когда все заснут, они тихонько подобралась к самой старшей из девочек в их палате – той, что чаще всего верховодила нападками на «гордячку». Прихватив с собой ту самую отвертку (она взяла ее на память о гараже, и никто на нее не позарился, даже когда у нее украли все ее вещи). Вокруг было тихо. Никто не ворочался во сне, не бубнил что-то спросонья, не раздавались в коридоре шаги «ночного дежурного». Никто не должен был ей помешать. И Ольга решилась…
Обидчица мирно спала. Всунув ей отвертку в ухо и зажав рукой рот, Ольга прошелестела свистящим пугающим шепотом:
– Тихо! Дернешься – прикончу! Поняла??? Слушай меня и не шуми, а то хуже будет… Значит, так… Еще раз меня тронешь, еще раз возьмешь мои вещи – я тебя грохну по-тихому ночью во сне. Воткну отвертку в горло или придушу, пока спать будешь. И плевать, что будет потом! Я психическая, мне терять нечего. В дурку поеду, если что… хуже, чем тут – все равно уже не будет. А ты сдохнешь! Поняла? Моргни, если поняла… Вот так. И запомни хорошенько! Еще только раз… И попробуй только пикнуть!
Наутро старшая девочка почему-то попросилась перевести ее в другую палату. А издевательства над новенькой как-то постепенно сошли на нет. Желающих связываться с «психической» находилось все меньше…
Нет, Ольга не стала своей среди детдомовских, не завела себе подруг в палате. Она продолжала оставаться чужой для них – слишком уж отличалась, слишком неправильной была по мнению тех, кто никогда не знал своего дома и родительской ласки. И не желала меняться.
Она так и не встроилась в СИСТЕМУ.
Но теперь ее хотя бы не трогали…
Она любила гулять одна, уходить куда-нибудь подальше – от людей, от машин, от всех… И подолгу смотреть на небо, мечтать о чем-то своем, вспоминать ту, другую жизнь, когда еще был папа…
Поначалу ее ругали за самовольные отлучки, потом перестали – лишь бы возвращалась. За ней уже давно закрепилась репутация «странной», и никому не хотелось с ней связываться…
В 16 лет, шарахаясь по каким-то задворкам и гаражам, Ольга неожиданно для себя набрела на мото-мастерскую Боцмана. Охнула от восхищения и простояла полчаса, пялясь во все глаза на мотоциклы и байкеров, разглядывая знакомые детали, инструменты, колеса, пластик и хром… За всем этим приглядывал здоровенный мужик в косухе поверх тельняшки, отпускающий «морские» шуточки и покрикивающий на окрестных мальчишек. Руки его были в мозолях, а кожа лица так задубела от солнца и ветра, что морщины на ней напоминали шрамы. Из гаража привычно несло машинным маслом и бензином. А еще чем-то родным и давно забытым – настолько, что она опять разревелась. И сбежала, чтобы никто не увидел ее слез.
Назавтра она снова пришла сюда и даже посмела подойти поближе. С тех пор такие прогулки стали для нее регулярными…
Как-то раз копающийся в моторе Боцман заметил стоящую неподалеку и глазеющую на него девчонку. Прикрикнул было – мол, нечего тут таращится, иди лучше в куклы играй. Та в ответ высказала ему все, что она думала про куклы, про игры… а также все, что знала о внутреннем устройстве мото-движков вообще и ходовой конкретно вот этой модели в частности. Потрясенный Боцман пустил ее внутрь и полчаса расспрашивал о мотоциклах и моторах…
С тех пор посетителям мото-мастерской, удивлявшимся нахождению тут девочки-подростка, со смехом рассказывали легенду о ребенке-маугли, которого родители забыли в гараже, после чего его подобрала и воспитала стая диких байкеров. Ольга не возражала. Ей такая история даже нравилась, хотя она давно уже не помнила, кто ее придумал, и кто первый раз пошутил на эту тему… При случае она могла и сама поддакнуть или добавить парочку дурацких подробностей к общей выдумке – лишь бы смешнее было. И даже пересмотрела несколько раз мультик про Маугли – чтобы быть «в теме». Правда, там ей больше нравился другой персонаж – Багира: грациозная, гордая, опасная, но изящная по-своему черная пантера.