Анастасия Вечерина – Исповедь соблазнителя (страница 11)
– Знакомят меня, значит, с хозяйкой квартиры, – продолжал Грязный Стебщик, – а я ей гордо так и повелеваю: “Хозяйка, ты мне сразу показывай, где у тебя унитаз. Я его запугаю сейчас, пока мы с ним трезвые, а то пьяного он меня и подавно испугается…” Хозяйка от наглости моей оторопела, не ожидала такого. Так оторопевшая и пошла покорно показывать мне унитаз под недоуменное переглядывание гостей. Показала. Ничего так себе унитаз, симпатичный. И даже совсем не страшный – на трезвую голову-то. Но нам ведь еще с ним вечером обниматься, как с родным, и не хотелось бы, чтобы он от меня убегал, а я бы его догнать не мог. Так что пусть привыкает. Я перед ним на четвереньки встал и как залаю! Он побелел весь и в угол забился. “Ну, – говорю хозяйке, – теперь показывай кухню. Я там есть буду!” Наглость – второе счастье, как меня некоторые учили, верно ведь?
Развалившийся на диване двухметровый красавец-атлет Андрей по прозвищу Наглец лишь снова хмыкнул в ответ.
– И что вы думаете? Ведет она меня на кухню и даже холодильник передо мной, как лимузин, открывает! – Стасик наглядно изобразил руками, как было дело. – Я хвать оттуда кусок колбасы, куснул его разок для острастки и с этой колбасой в дальнейшее путешествие отправился. Говорю: «Так, это ванная, здесь я буду поутряни умываться с бодунища! О, а это комната большая, светлая. Здесь пускай народ тусуется, токо не очень громко». Ловлю незнакомого молодого человека, который слишком уж на хозяйку поглядывал и спрашиваю: «Ты кто?»
– Дима, – отвечает он, подозрительно меня оглядывая.
– Вот что, Дима, ты мою колбасу подержи, а я щаз шампанского откупорю. Токо кусать ее не смей, она мне теперь как родная…
Дима офигел, но наглость мою стерпел и колбасу честно в вытянутой руке держит, а я, тем временем пробкой из бутылки в форточку “бабах” и давай шампанское из горла пить. Отпил чуток и хозяйке предложил: «Буш?»
Она как-то плавно в роль вошла – улыбнулась, шампанское взяла и тоже из горла… Отобрал я у Димы колбасу и спрашиваю: «А веселится-то мы будем, будем веселится-то, граждане?» Хозяйка тоже, видать, веселиться собралась, потому что протягивает мне бутылку вина, предварительно отхлебнув опять-таки из горла, и спрашивает: «Буш?» Вот мы вино с шампанским попеременно с ней хлещем, счастья – аж душа радуется!.. Наглость – второе счастье ж! Ну, я уже говорил… Только народ присутствующий почему-то не рад, что нам весело.
– Я их где-то даже понимаю, – смеясь, отозвался с дивана Сашка, прозванный Рэндомом за свои рыжие волосы и пронырливость. – Они тут, понимаешь, отдыхали, развлекались, а вдруг пришел какой-то мудак и все испортил…
Стас отмахнулся и продолжал свое повествование дальше:
– Короче, начали они расходиться. Я еще даже обход квартиры не закончил, а их уже почти не осталось. Странные люди, да? И вот натыкаюсь я на следующую дверь: «О, хозяйка, так это ж спальня. Мы с тобой тут спать будем!» При этих словах гости окончательно рассасываются. Дима, по-моему, последний уходил.
– А почему бы и нет? – говорит хозяйка и сама задорненько так мне улыбается.
Я вообще-то ждал по роже. Если честно. Наглость – она, конечно, хоть и второе счастье, но все-таки… Однако ж, отступать было некуда. Пришлось спать. Получилось неплохо. Только хозяйке этой я потом говорю:
– Знаешь, а я ведь трезвый на самом деле. И даже не такой уж и наглый. Мне просто грустно было.
– А мне так просто все надоели. Особенно Дима этот.
– А что Дима?
– Да достал просто: «Солнышко, можно я тебя обниму? Солнышко, можно я тебя поцелую? Солнышко, можно я отойду на минутку?» И так все время…
– Так это… я опять разрушил чьи-то чувства и разбил чье-то любящее сердце?
– Похоже на то.
– Блин, так это… Солнышко, а можно я тебя поцелую? – спрашиваю. А она подушкой меня по голове, подушкой… Не, иногда все-таки без спросу лучше!
Все рассмеялись, и даже вечно задумчивый Художник, наконец, отвернулся от окна и отложил в сторону фотографию.
– Стас, я все думаю, а каким ты был, когда был маленьким? – вдруг спросил он, пристально оглядывая Грязного Стебщика с головы до ног.
– Ну, наверное, маленьким и был. А что? – растерянно отозвался тот.
– Ну, не сразу же ты стал таким, как сейчас. Что-то ведь, наверное, случилось с тобой еще в пору безоблачной юности, раз уж теперь ты…
– Блин, Художник, вечно тебя тянет на философствования в ненужное время. Не нагоняй тоску! Я тоже люблю пофилософствовать, но выбираю время и место. Например, в постели после хорошего секса… Ох, как меня тянет тогда пофилософствовать! Наглец, тебя тянет порой пофилософствовать после секса?
– Нет, меня чаще после хорошей драки тянет пофилософствовать, – усмехнулся тот.
– Да??? Хм…а ты, случайно, с девушками не дерешься в постели? Ну ладно-ладно, я просто спросил. Просто когда Художник начинает нудеть, мне становится как-то не по себе. Прям как сломанный компьютер, который выдает совсем не то, о чем его просили – такой же тошный. Художник, не нуди, а? Лучше бы компьютер починил, а то от вас двоих мне одинаково грустно. Не нагоняй тоску!
– Кстати, а что такое с нашим компьютером? Кто-то опять лазил по порно-сайтам и нахватал вирусов? А, Стас?
– Я же просил – не нуди! Ну что я, виноват, что ли, если они…
– Ладно, бог с ним, с компьютером. Что же до твоей грусти… Всегда знал, что перспектива умственного труда для тебя очень тосклива, Стас. Но все равно попробуй задуматься на мгновение – зачем все это?
– Хм… что это? Порно-сайты?
– Пикап, дурачок. Зачем мы этим занимаемся? Не только же ради секса. Думаю, даже ты отдаешь себе отчет, что секс здесь все-таки не главное. Или нет? Не разочаровывай меня!– Художник обвел пристальным взглядом всех присутствующих. – Мы словно играем в какую-то странную игру. Мы выучили правила, мы перестали быть глупыми влюбчивыми мальчиками-романтиками, мы не бегаем за девушками, мы с ними только спим и бросаем… Мы избавились от наивности, мы сочинили себе новую мораль, потому что старая нас не устраивала. Мы пересмотрели свои взгляды на мир, мы научились жить по-другому. Но стали ли мы счастливее от этого? Или тогда – ради чего все это?
– Художник, – вдруг подал голос молчавший до этого Оле-Лукойе. – У тебя что-то происходит?
– Происходит, – кивнул головой тот и еще раз взглянул как-то странно на примолкнувших вдруг друзей. – Только не у меня. У всех нас.
– Не нагоняй тоску! – снова попросил Стас. – Терпеть не могу, когда ты такой. К чему все эти задумчивые премудрости? Пойдемте лучше на улицу, устроим очередной боевой вылет! Нас ждут девчонки – веселые, молодые, симпатичные девчонки с упругими сиськами и аппетитными попками, которым нет дела до философствований и которые просто хотят трахаться. Я вот вчера такую блондиночку…
– Заткнись, Стас! – вдруг с неожиданной резкостью бросил Наглец. – Художник, продолжай…
– А я, собственно, уже закончил, – развел руками тот. – Я ведь не собирался открыть вам какую-то философскую тайну или что-то в этом роде. Просто предлагал задуматься над вопросом, который (я уверен!) каждому из нас приходил в голову. Хотя бы однажды. Даже Стасу, хотя он упорно старается нам внушить, что его голову мысли вообще не посещают. Обходят стороной. Но на самом деле, если знать его чуть получше и заглянуть чуть поглубже…
– Во-во! Что вы знаете о моей голове? – обиженно буркнул Грязный Стебщик. – На самом деле, там такие мысли водятся! Если заглянуть поглубже. Я – натура глубокая и сложная! Если знать…
– Стас, – улыбнулся Художник, – я знаю тебя лучше, чем кто бы то ни было. И могу засвидетельствовать, что в твоей голове водятся мысли в основном об упругих сиськах и аппетитных попках. И ничего, ну абсолютно ничегошенки сложного в тебе нет. Вот только и ты (я уверен!) порой задумывался над вопросом – зачем же мы играем в эту игру?
– Ну и – зачем? – заинтересованно спросил Рэндом. – Как ты считаешь?
– Не важно, что считаю я. На этот вопрос каждый из нас должен ответить самостоятельно. Для себя. Вот поэтому я и предлагаю подумать. Не сейчас. Вообще.
– Не люблю я думать. Голова болит, – буркнул Стас. – Когда я трахаюсь, мысли в голову не лезут.
– Вот поэтому тебя мы сегодня и не возьмем с собой. Оставим здесь, в одиночестве, чтоб ты хотя бы попробовал напрячь голову. Привыкай. Это иногда полезно. Заодно и компьютер реанимируешь. А остальные… Ну, что приуныли, братцы-кролики? Пойдемте же и правда на улицу, хватит торчать взаперти. Нас ждет очередной боевой вылет, нас ждут девчонки – веселые, молодые, симпатичные… Которые, как и мы, рады порой сыграть в одну увлекательную игру. Так не будем отказывать им в этом удовольствии! Посмотрим, кто играет лучше. Только Стас не будет играть, он сегодня будет трахаться с компьютером. Судьба к нему жестока.
– Почему-у-у??? – взвыл Грязный Стебщик. – Так нечестно!
– Жизнь несправедлива. Смирись! – посоветовал ему Наглец. – И вообще, ты сломал комп, ты и чини. Все честно.
– Ну, я вам это еще припомню, – продолжал бурчать Стас, хотя и понимал уже, что это бесполезно. – Они там, значит, играться и трахаться будут, а я тут…
– Что поделать? Кому-то трахаться с девушками, а кому-то – с компьютерами. Распределение труда. Смирись!
– Смотрите – не заиграйтесь там!
– Ты прав, Стас, – задумчиво кивнул Художник. – В игре под названием «соблазнение» главное – не заиграться…