Анастасия Вайолет – Мы все мертвы (страница 6)
Гости никогда не приходили вечером. Только днём. Но днём она пряталась дома и могла держать оборону – в конце концов, она ожидала опасности, и ничто не могло её удивить.
Ну а что теперь? Теперь гости изменили правила игры. И ей тоже придётся играть по-новому.
Одна лишь мысль звенела в голове: что могло преследовать её в деревне, откуда все уехали? В заброшенном месте, умирающем от засухи. Рядом – только лес.
Что и зачем пришло в Белую Землю – вопрос, который она должна была решить. Ей
И тут же голова взорвалась болью. Джей застонала, держась за лоб. Чем больше она думала о гостях, тем хуже ей становилось. Ещё немного, и она сдастся и начнёт крушить всё вокруг, пока не умрёт под обломками своего дома.
Джей встала, потянувшись, и побрела на третий этаж – зная, помня, что дома она в безопасности. Что бы ни случилось снаружи, домой гости не зайдут: это крепость Крейнов, которую охраняют цветы и травы – сила их великой семьи.
Едва она ступила на первую лестницу, как споткнулась о гору книг. Непутёвая Лина, сколько можно…
Выругавшись, Джей пнула ногой книги, и они разлетелись по полу. Поднялось серебристое облако пыли – поднялось, а потом медленно осело вниз, пока она, не зная, на чём остановить взгляд, смотрела на названия книг: «Сезонные особенности сбора полевых цветов», «Ботаника для детей», «Лесные истории».
«Лесные истории».
Что?
Джей неловко опустилась на колени, которые тут же начали саднить – чёрт! – и забрала маленькую книгу с зелёной обложкой, размером с её ладонь. Надпись была вычурной, красного цвета; можно было подумать, что кто-то поместил её на обложку не глядя, просто так. Буквы наклонены, с завитушками.
Эти буквенные узоры больно отозвались внутри. Мир вспыхнул образами из детства: мастерская отца, шум цикад и долгие разговоры за чаем. Джей вытянула из памяти отцовское «совершенно» – и слёзы в его глазах.
Она уже читала эту книгу. Когда-то очень давно.
Джей прижала книгу к себе и поднялась на третий этаж, в свою комнату. Хотя теперь все комнаты принадлежали ей. Маленькая плата за то, что она осталась охранять деревню.
Хлопок двери, ручка, замок. Решётка на окне. Мягкая кровать и пыльные шкафчики.
С громким вздохом Джей легла на кровать. Та издала противный скрип и замолкла. И всё в комнате смолкло и погрузилось в вечерние сумерки.
Только не было цикад и никого живого.
Кроме гостей.
…«Лесные истории» оказались испещрены заметками, но почерк был ей незнаком. Книга лежала в общей куче на лестнице – значит, её бросила туда Лина в один из своих последних дней в Белой Земле. Но что Лине, послушной девочке, нужно было в книге про лес?
В одной из страниц Джей нашла засушенную герань. Любимый цветок мамы. Эта мысль показалась ей хуже самой страшной засухи, и она быстро перевернула страницу, упёршись глазами в заголовок: «Как фея стала человеком». Рядом с заголовком была маленькая надпись: «Показать Джей».
Она вновь вспомнила отца, и ей тут же захотелось, чтобы это он подарил ей книгу и позволил узнать о лесе больше.
Голос отца в голове прозвучал громче, чем её собственные мысли.
Буквы не складывались в предложения, расплывались по бумаге, и она со вздохом захлопнула книгу. Хотела бросить, но аккуратно положила рядом с собой. Бросить книгу значило бы оскорбить Лину, для которой они были всем – особенно в последние дни.
Где-то за неделю до своего ухода Лина держалась за книги так, что у неё кровоточили пальцы. Джей уже устала обрабатывать её раны и скрипела зубами, вздыхала, пыталась её отчитывать – но сестра продолжала себе вредить.
Картина, всякий раз всплывавшая яркими красками: открывается дверь, вскрикивает Лина, и держится за книгу, и протягивает к ней, как щит, и потом громкое «Это я, Джей, можешь не бояться», и Лина тихонько вздыхает, убирает книгу с неохотой. Дрожит всем телом, но успокаивается. Джей подходит к ней медленно, осторожно – и, наконец, обнимает.
«Мы обязательно переживём это, Лина,
А она взяла и сдалась. Прямо как мать.
Джей откинула голову на кровати, разглядывая потолок. Краска на нём начинала крошиться – ещё со времён безумия матери никто не занимался ремонтом. Джей бы занялась, если бы знала как.
Лину впору было ненавидеть: теперь, когда она ушла, гости осмелели. Видно, почувствовали, что в деревне осталась одна только девушка и им можно было творить всё.
Не на ту напали.
Джей усмехнулась, чувствуя, как к ней подступают силы. Тело налилось энергией, дыхание выровнялось, ноги захотели идти. Она ещё докажет каждому гостю в Белой Земле, что Джей Крейн – вовсе не Лина, и будет держать оборону до последнего своего вздоха.
В конце концов, это единственное, что у неё оставалось. Эта деревня и её свобода.
От одной этой мысли проходили тошнота и пустота, прежде наполнявшие её тело. Либо она покажет гостям, кто главный в этой деревне, либо они съедят её и весь её дом, и от семьи Крейн не останется даже воспоминаний.
В конце концов, что скажет отец, когда вернётся и увидит разруху или, быть может, пустоту на месте родной деревни?
Нет, она должна сохранить её для лучших времён.
С твёрдой решимостью Джей встала с кровати, захватив «Лесные истории», и пошла к двери.
…Спустя два часа уборки всего, что она только могла убрать, Джей сидела на ступеньках под вторым этажом и жевала хлебец. Дом чист, идеально чист. Осталось выставить оборону из защитных трав на улице – и план на ночь, считай, был бы выполнен.
До рассвета оставалось несколько часов. Джей, немного подумав, взялась за книгу, лежавшую рядом на лестнице, и окунулась в мир хвои, зелени и фей.
Лесные истории. Древо Жизни
В лесу стояло дерево. Местные называли его Древом Жизни, хотя это не совсем точное название. Оно не давало им жизнь – оно просто стояло и росло ввысь, и росло так уже столетия, отчего местные сочли его святыней.
Дерево произрастало из низших миров, заглянув в которые хоть на секунду, любой бы впал в ужас и бессилие. Из тех миров, которые были здесь до нас и будут после нас – глубоко в земле, разгораясь священным костром боли, они вытолкали в землю одно-единственное дерево, вокруг которого местные построили целую жизнь.
Феи и лесной народец танцевали вокруг него, считая его своим богом. Вернее, феи-то не считали ничего – они просто вторили народцу, покачиваясь на своих дрожащих крыльях.
На один из таких танцев пришёл лесной обитатель – в сущности, совсем неухоженный, неприятного вида мужчина, к которому в жизни бы не прислушались… если бы он просто что-то сказал. Но он стоял и смотрел на танцы, и прожигал взглядом дерево, каждый его листочек, – пока, наконец, не додумался вернуться домой, взять в руки лопату и подойти прямо к Древу Жизни.
Если б не танцы – его, может, и остановили бы, и поймали, и даже наказали за такое кощунство. Но народец, увлечённый своими занятиями, ничего не заметил. Ведь все пели и танцевали, смеялись, жгли костры, в которых одна маленькая фигурка с лопатой почти полностью растворилась.
И мужчина – будем называть его Неверный – стал копать.
Постепенно его заметили – но слишком поздно.
Никто прежде не осмеливался копать под Древо Жизни – да никому бы даже в голову такое не пришло! Но Неверный, в своей неухоженности, в своей жалкости и безумии, вдруг решил, что он достоин одного-единственного в своей жизни: достоин знать тайну великого Древа. Откуда оно пришло, из каких миров произрастает? И когда остальные заметили его, он прокопал уже довольно глубоко, и никто не осмелился его остановить.
Лесные обитатели постепенно выстроились в несколько кругов вокруг Неверного – и молчали, наблюдали, одновременно боясь и желая узнать запретную тайну вместе с ним.
Земля была удивительно мягкой и сама поддавалась Неверному, и совсем скоро он докопал до Жарких Земель – не ведая ни усталости, ни страха. Мгновение – и перед ним разверзлась огненная пропасть, в которую он тут же упал, не успев даже вскрикнуть.
Костры лесных обитателей потухли. Лес погрузился в тяжёлую тьму. Воздух стал таким густым и влажным, что все закашлялись, упали на землю, схватились за грудь – каждый пытался втянуть ноздрями как можно больше воздуха, и каждый в конечном счёте валился на спину, пытаясь не двигаться, дышать тихо-тихо, не расходуя драгоценные силы. Зная, что сон означает смерть.
Воздух сгущался.
Жаркие Земли, открытые Неверным, постепенно закрылись, и огромные комья земли падали в пропасть, ведомые невидимой рукой.
Чего обитатели леса не знали – так это того, что густой воздух населили духи Жарких Земель, которые пробрались к их домам и подожгли их. И только когда густота развеялась лёгким летним ветром, а пропасть окончательно закрылась землёй – лесной народец увидел, как горят их дома в наказание.
И с тех пор никто не пытался стать равным дереву-божеству, и все приняли, что они – лишь маленький народец, которому не суждено стать ничем большим.
Мускат
Обычно Джей работала.
Бегала с третьего этажа на первый и обратно, долго и бессмысленно хлопотала над травами, ругалась себе под нос. Весь мир, казалось, был окутан тяжёлой вязкой скукой. Ей запрещали выходить из дома по вечерам, да ещё и целыми днями заставляли заниматься.