Анастасия Васильева – Новогодний сюрприз (страница 2)

Удивлению Гриши не было предела, он ожидал извинений, слезной мольбы о прощении, все что угодно, но только не этого.

– Я спала с Потаповым, чтоб тебя, деревенщина, на хорошую должность устроить! А ты и это про…..

Не дослушав до конца, Гриша швырнул телефон со всей силы об асфальт.

Больше в офисе компании «ТрастинГодбатИнвест» его никто не видел.

Глава 2 Утро красит нежным светом..

Туманная дымка мягко стелилась над зеркальной гладью озера, изредка нарушаемой лишь плеском мелкой рыбешки. Бусинки холодной росы набухали на травинках, вдалеке пестрели люпиновые поля. С новенькой, бревенчатой фермы то и дело доносилось протяжное мычание коров, утренняя дойка была в самом разгаре. От стойла к стойлу деловито прохаживался в распахнутом белом халате крепкий мужчина лет сорока трех и раздавал указания, угодить ему было не просто.

– Зинаида Петровна, вы вымя, перед тем как доить, помыли?

– Конечно, что ж я совсем дикая что ли, Григорий Алексеевич? – обиженно потупилась доярка.

– Насухо обтерли?

– Как иначе-то? – еле слышно процедила Зинаида Петровна.

– Вот у вас и надо спросить «как иначе-то?» – передразнил Григорий доярку, – молоко-то не идет! Только корову мне мучаете! А ну отойдите!

Протиснувшись к мычавшей буренке с бездонными глазами, Гриша присел на скамейку, снял доильный аппарат и начал обмывать вымя. Старательно ополоснув его со всех сторон, обтер пушистым полотенцем, осмотрел и снова протер. Закончив с успокоившейся коровой, принялся за аппарат, руки ловко перебирали один за другим доильные стаканы, промывали, обтирали, продували.

– Вот дотошный-то! – шепнула на ухо Зинаида Петровна доярке Любе.

– Говорят, большой начальник был в Москве, – показывая пальцем куда-то вверх, многозначительно выдала Люба, в иностранной компании, с таким названием, что и не выговоришь, «Гад траст да и даст», что-то типа этого.

– Такой большой, что докатился до нашей глуши? – прыснула Зинаида Петровна.

– Жена, стерва оказалась, с любовником застукал, прям накануне Нового года – продолжала нашептывать Люба.

– Да ты что?

– Да все они там в Москве, проститутки-то! Поехал за красивой жизнью, ну вот и получил. Тонкой души человек, не выдержал такого удара, бросил все, да и вернулся домой, в деревню.

– Куда вернулся? – переспросила Зинаида Петровна.

– Вы глухая что ли? Сюда, говорю, вернулся домой к себе, в деревню! Николаевны, Царствие ей небесное, сына, Гришку, помните? Конопатый такой бегал, все в носу ковырял.

– Помню – Зинаида Петровна прошептала растерянно.

– Ну вот, доковырялся – собственной персоной – выпалила, улыбаясь Люба.

– Да не может быть! – ахнула, прикрыв рот рукой, Зинаида, – так он же…

– Зинаида Петровна, – резкий оклик оборвал затянувшуюся беседу доярок, – Вы к нам на работу, когда поступили?

– Так третьего числа сего месяца – пробормотала доярка.

– Ну так вот если вы до третьего числа следующего месяца обращаться с доильным аппаратом не научитесь, то нам придется с вами попрощаться. – деловито произнес Григорий, – к каждой буренке нужен особый подход, за ушком ей почесать, спросить хорошо ли она спала, успокоить ее, вымя осмотреть, помыть, обтереть, затем доильные стаканы продуть, прочистить, а уж потом только тыкать. Это вам не печати на бумажки шлепать в сельсовете! Где менеджер стада?

– Так на станцию поехал, новые поступления коров принимать – ответила Люба.

– Проведите еще раз инструктаж по использованию доильного аппарата, у меня десяток коров голштино-фризской породы везут из Нидерландов, чтоб вы мне их всех тут уморили?

– А наши-то буренки вас чем не устраивают? – простодушно спросила Люба.

– Наши дают молоко для производства твердых сортов сыра, а молоко голштино-фризской породы коров используют для производства моцареллы. Расширять ассортимент продукции будем! – на последней фразе лицо Гриши расплылось в улыбке, а в глазах появился мечтательный блеск, – «Моцарелла от Заметайкина!» – как? звучит?

– Звучит, звучит – поддакнула Зинаида Петровна.

– Или «Ни в Лацио, ни в Сицилии не найти такой моцареллы как в Скорынево. Сыроварня Заметайкина – Бежецкий район, Тверская область», а?

– А кто это такие-то «Кацио» и «Сисилия»? – переспросила Зинаида Петровна.

– Эх! – безнадежно махнул рукой Гриша и пошел прочь.

– Жениться ему надо! – проговорила Зинаида Петровна, – от того и злой как черт.

– Завязал, говорят, с женщинами. Знаете, тут сколько желающих-то, было? Такой жених завидный! – проговорила грустно вздыхая, Люба.

– Да не уж-то с мужиками путается? – ахнула Зинаида Петровна.

– Что вы? Весь в работе, как три года назад приехал. По началу пил не просыхая месяц, а потом как отрезало, в «зожники» подался и ферму начал строить, деньжонок-то видно не мало в Москве заработал, раз такую отгрохал.

– А зожники-то это кто? Сектанты что ли?

– Идите- ка лучше сюда, Зинаида Петровна, будем заново осваивать технику доения, пока вас и тут на пенсию не отправили.

Завершив утренний обход своей фермы, Гриша обычно отправлялся на ближайшее озеро, окунуться в прохладную воду, подумать в тишине о делах сыроварни. Бросив одежду на деревянных мостках, он с разбега нырнул в темную воду, проплыв метров десять, высунул голову на поверхность и жадно задышал.

– Эх, как же все- таки хорошо в деревне! – подумал он и поплыл брассом свои привычные два километра. Вода освежала, смывала беспокойные мысли, давала возможность побыть наедине с самим собой, ведь это так сложно было сделать в течение дня, когда каждый что-то хотел от Гриши и не успел он проплыть и половины назначенного маршрута, как услышал голос, доносящийся с берега.

– Григорий Ляксеич! Григорий Ляксеееееееич! – махал руками, привлекая внимание, Пахомов Максим Ильич, бывший тракторист, а ныне доверенное лицо и менеджер стада Заметайкинской фермы.

– И сюда добрались, – подумал Гриша, – а в ответ махнул ему рукой, мол сиди жди, сейчас подплыву.

Пахомов уселся на мостки и стал терпеливо ждать.

– Ну что опять стряслось? Ты же знаешь, Максим Ильич, что, когда я плаваю, меня не беспокоить. – проговорил недовольно Заметайкин.

– Да я б и рад не беспокоить, но как, посуди сам, Григорий Ляксеич? Поехал я встречать новых коров, что ты за бугром заказывал, начал осмотр, а одна их них красно-пестрая, а должны быть все черно-пестрые. Что прикажешь делать? По документам они все голштинские, а на деле, выходит, что не все. Говорил тебе, предупреждал, не связывайся с басурманами, да ты разве послушаешь?

– Ладно, ладно, не горячись Максим Ильич, все правильно, они разного цвета бывают, только с красно-пестрой надой гораздо меньше, правда жирность молока больше, ничего, будем разбираться – вытираясь махровым полотенцем пробормотал Гриша. И этот день не сулил никакого спокойствия.

На пригорке у фермы Гриша заметил не только скотовоз с новоприбывшими коровами, но и белоснежный порш, да еще и с московскими номерами. Неприятно кольнуло иголкой в душе.

– Максим Ильич, белая машина с вами приехала? – спросил с надеждой Гриша.

– Нет, Григорий Ляксеич, я на своем Лендкруизере один сопровождал скотовоз. Не знаю чья, незнакомая какая-то.

Беспокойство нарастало и не безосновательно. Обогнув длинную фуру он с ужасом узнал знакомую фигуру с копной рыжих кудряшек, вылезающую из порша. На лице сияла белоснежная улыбка, сползающая по мере того, как огромные шпильки ее туфель проваливались в грунт.

– Здравствуй, муженек! – раскрывая руки для объятий проговорила Анжела Заметайкина, – ну и вонища тут у тебя!

– Мдааа, – вздохнул Гриша, – вот так денек выдался! – думал, что с одной красно-пестрой коровой придется разбираться, а выходит, что с двумя.

–Что же ты не рад меня видеть, Гришуня? Я такой длинный путь проделала! Все- таки не чужие друг другу люди. Иди сюда, обними меня скорее!

– Как ты меня нашла? – не двигаясь с места произнес Гриша.

– Это было не сложно, ты же знаешь, если я чего-то очень хочу, то всегда этого добиваюсь, – подмигнула Анжела, – ну перестань дуться, иди сюда.

– Спустись по дороге вниз и подожди меня в доме, я закончу дела и поговорим. – и Гриша торопливо скрылся в дверях фермы.

– Фу, какой бука! – хмыкнула Анжела и неуклюже поковыляла к избушке на своих высоченных каблуках. Не пройдя и трех шагов, ее правая нога резко подкосилась и она, не удержав равновесия, полетела на землю. Острый каблучок провалился в одну из кротовых нор, которыми была изрыта дорога к дому. Анжела в бешенстве скинула туфли и поспешила занять вертикальное положение, в надежде, что никто не заметил ее досадного падения. Отряхнув коленки, босяком зашлепала к крыльцу и скрылась внутри дома.

Глава 3 Что случилось с Потаповым?

Избушка была старая, доставшаяся Грише от родителей. Мать, Аграфена Николаевна, школьная учительница, скончалась через пару лет, после того, как Гриша уехал покорять Москву. Очень уж любила единственного сына, отговаривала его как могла, но разве молодой, горячий Гриша послушал ее? Ему казалось, что достоин он гораздо большего, чем тратить в пустую свои лучшие годы в деревне. Отец, Алексей Григорьевич местный агроном, страстно любил землю, широту русских полей, богатство лесов. Но, как потом оказалось, болел не только природой, а еще и горькой. Так увлекся настойками самогона на разных ягодках, да травках, что додегустрировался до белой горячки. Когда Гриша вернулся в родную деревню Скорынево, что в Тверской области, на крыльце родного дома его никто не встречал, ставни были заколочены старыми гнилыми досками, а на двери висел ржавый амбарный замок.