Анастасия Валеева – Я тебя породил… (страница 5)

– Добрый день, – можно сказать, пропела она и стала ждать объяснений от гадалки.

– Я к Дмитрию Германовичу. Яна Борисовна Милославская, – произнесла, глядя в сторону, Яна.

– У вас с ним встреча? – не переставая улыбаться, спросила секретарша.

– Да, – соврала гадалка.

Девушка стала щелкать кнопкой мышки своего компьютера, очевидно пытаясь найти имя Милославской в распорядке дня своего начальника. Яна тем временем ничего не предпринимала и просто глазела по сторонам. Она заметила слой пыли на жалюзи, недостаточно ровно стоящие вдоль стены стулья, пожелтевшие кончики листьев у маранты, помещенной в дорогой керамический горшок и заключила, что секретарша при всем ее великолепии оставляет желать лучшего.

– К сожалению, вашего имени нет в списке, – с прежним выражением лица произнесла девица. – Сейчас я вас запишу на завтра. В какой половине дня вам удобнее?

– Моего имени там не может быть, – нашлась Милославская. – Это личная встреча. Уверяю, Незнамов ждет меня.

Яна неожиданно для самой себя уверенно зашагала в направлении красивой деревянной двери, ведущей отсюда в другой кабинет. Секретарша, удивленная таким напором, не успела противостоять ей.

ГЛАВА 3

Там, куда попала Яна, посреди комнаты стоял длинный овальный деревянный стол, за которым сидели несколько мужчин и что-то строчили в своих наполовину исписанных блокнотах. Из угла в угол вокруг них ходил Незнамов и, размахивая руками, давал каждому в отдельности какие-то указания.

Увидев Милославскую, он застыл в той позе, в которой находился до этого и удивленно протянул:

– Вы-ы? Зачем вы пришли?

– Я? – парировала гадалка. – Я хочу призвать вас к откровенности.

Незнамов произнес что-то нечленораздельное, затем обвел взглядом своих подчиненных и, сделав отрывистый жест рукой, велел им всем убираться. Секретарша стояла в дверях и виновато смотрела на шефа. Он зыркнул на нее так, что она в ту же секунду испарилась.

Скрипя отодвигающимися стульями, мужчины как-то разом поднялись из-за стола и торопливо стали укладывать в папки, барсетки и прочее то, что лежало перед ними: ручки, блокноты, телефоны и так далее.

Яна стояла на своем прежнем месте и в ожидании смотрела на Незнамова. Он сунул одну руку в карман, второй налил себе в стакан минералки из ополовиненной бутылки, отхлебнул немного, а потом, облизав губы и поджав их, кивнул Милославской и спросил:

– Ну что там у вас?

– Призываю вас к откровенности, – уже не так решительно повторила Милославская.

– К какой? – подняв брови спросил Незнамов и вновь сделал глоток.

Затем он зачем-то стал рассматривать свой стакан, поворачивая его к себе то одной, то другой гранью. Казалось, он увлеченно наблюдал за игрой поднимающихся вверх пузырьков воздуха.

– Вы вчера были слишком немногословны, – отодвинув один из стульев и усевшись на него без приглашения, сказала Яна.

Дмитрий Германович выжидающе молчал, и этим молчанием слишком явно требовал от гадалки более детального объяснения ее столь внезапного визита. Понимая это, Милославская вздохнула и поведала своему клиенту все то, что «выудила» из видения. В частности она заявила, что если Незнамов хочет найти свою дочь и разобраться во всех нюансах исчезновения девушки, то ему стоит присмотреться к проблемам на Нефтебазе, которые наверняка есть.

По мере того, как Яна Борисовна говорила, глаза Дмитрия Германовича все более расширялись. Когда же она закончила, он звучно поставил стакан на стол, поджал губы, уперся указательным пальцем в подбородок и неопределенно промычал:

– Му-гу….

Что это означало, одному богу было известно, но судя по выражению лица Незнамова, Яна предположила, что он доволен ее работой.

– Люся, – позвал он через несколько секунд.

Секретарша тут же зашла в кабинет и одарила шефа подобострастной улыбкой. В руках она держала маленький блокнот, ручку «Паркер» и находилась, как говорится, в полной боеготовности.

Незнамов хмуро глянул на нее и отрывисто бросил:

– Кофе.

По мнению Милославской это означало, что она начинает по-настоящему входить в доверие к Незнамову. Однако Дмитрий Германович не очень-то торопился подтверждать ее предположение еще какими-либо действиями. В ожидании нового появления Люси, он опять стал расхаживать по кабинету туда-сюда. Отмерив его шагами в одном направлении, Незнамов приостановился и повернул вправо колесико радиоприемника, из которого сразу же полилась монотонная речь не особо одаренного диктора.

Потом он бессмысленно двинулся в обратном направлении, глядя в пол, то ли рассматривая свои начищенные ботинки, то ли отыскивая изъяны на сером дорогом ковре. Яна невольно глядела туда же и считала за добрый знак хотя бы то, что Дмитрий Германович не велит ей убираться. Что это значило? Хотя бы то, что истина в ее видении на самом деле присутствовала.

Наконец в дверях появилась Люся. Она катила пред собой низенький столик, на котором дымились две маленьких чашки разделенные перламутровой сахарницей и маленьким кувшинчиком, очевидно, со сливками.

Люся смешно двигалась вперед, утопая острыми каблуками в высоко вздымающихся ворсинках ковра. Остановив столик посреди кабинета, она подкатила к нему сначала одно кресло, стоящее в дальнем углу, у окна, потом другое. Усилия бедной Люси, испытывающей явные затруднения, не производили на Незнамова никакого впечатления.

Как только она удалилась, он опустился в одно из кресел, а на противоположное молча указал Милославской. Затем Дмитрий Германович поднял чашку, в которой уже и сахар и сливки были размешаны и заговорил:

– Боюсь, вы правы.

Затем он замолчал и сделал глоток. Яна всыпала в свой кофе пару ложек сахара и, осторожно помешивая, спросила:

– У вас на Нефтебазе были проблемы?

Дмитрий Германович пожал плечами и ответил:

– Да, если это можно так назвать. Мне угрожали.

– Давно? – оживившись, спросила Милославская.

– За месяц до исчезновения Гали.

– Значит, есть зацепка! – с оптимизмом воскликнула гадалка.

Однако Незнамов не поддержал ее энтузиазма и апатично произнес:

– У меня слишком много недоброжелателей, чтобы называть виновником кого-то одного из них…

– Но уг…

– И угрозы в мой адрес сыпются не в первый раз.

– Смею уверить, – осторожно заявила Милославская, – что хотя значение моих видений становится понятным не всегда сразу, бессмысленными они никогда не оказываются.

Незнамов поднялся и быстрыми шагами, приблизившись к радио, отключил его.

– Не спорю, – сказал он гадалке, подняв вверх указательный палец.

Затем он сел на место и стал, к огромному удивлению Милославской, поразительно откровенным.

– Питерское, более влиятельное бюро охраны давно требовало от меня «добровольно» передать нефтебазу под их покровительство.

– Но им-то она зачем? – спросила Яна Борисовна, но тут же поняла, что сморозила глупость. – Ах, да, – следом протянула она, – прибыль-то не копеечная… Черное золото… Ну а вы что? Отказались?

– Хм, – ухмыльнулся Дмитрий Германович, – какой дурак захочет потерять кусок, приносящий ежемесячно 400000 рублей? Вон, – Незнамов обеими руками оттопырил коротенькие волосы у себя на висках, – видите сколько седины я нажил, пока у местных эту кормушку отвоевал!

– Вы стали упрямиться?

Незнамов только пренебрежительно скривил рот.

– Питеру надоело вас уговаривать и посыпались угрозы, – продолжила цепочку предположений Милославская.

Судя по всему, она была права. Дмитрий Германович сдвинул брови, сложил на груди руки и сурово проговорил:

– Я надеюсь, вы понимаете…

– Не переживайте, – поняв его с полуслова, ответила гадалка, – конфиденциальность я вам гарантирую. Это не первое мое дело. Никто еще в обиде не остался.

Незнамов хмыкнул. Видимо, ему, такому властному, показалось смешным это «в обиде», тем более со стороны какой-то там Яны Милославской. Уж на нее-то он бы нашел управу.

Немного помолчав, Дмитрий Германович продолжил:

– Проанализировав ситуацию, я решил, что у меня одно уязвимое место – дочь.

– И? – поторопила с ответом задумавшегося Незнамова гадалка.

– И нанял ей телохранителя, – закончил тот.

– И что же не помогло? – удивленно протянула Яна Борисовна.