Анастасия Уайт – Нарушая правила (страница 33)
— Потому что ты мне небезразлична. — Говорит просто.
Дыхание перехватывает.
— Ксандер, — заставляю себя поднять глаза, — ты не знаешь настоящую меня.
— Не соглашусь. Ты добрая, умная и весёлая. Мне хорошо с тобой. У тебя есть дар — делать моё настроение светлее. И ты одна из самых красивых женщин, которых я встречал.
Несмотря на его предостережение, губы сами тянутся в улыбку.
— Как я сказал после вечеринки… я
— Для человека, который не хочет отношений, ты уделяешь мне много внимания.
Его челюсть напрягается.
— Я просто забочусь о друзьях, вот и всё.
— Ладно. — Делаю шаг к двери. — Пока.
— Пока, Белла. — Он прячет руки в карманы, провожая меня лёгкой улыбкой.
Выходя на крыльцо, не могу удержаться и оглядываюсь. И тут же жалею. Его взъерошенные волосы, щетина на скулах, заметная даже отсюда, татуировки — всё добавляет ему брутальности. Его присутствие дарит мне комфорт и свет, которых я никогда не чувствовала. Но пора возвращаться к реальности.
ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ
БЕЛЛА
Когда я возвращаюсь в гостиную со стаканом яблочного сока, по телевизору идёт «Воспоминания Марни». Я уже смотрела этот фильм не раз, и он всегда приносит мне утешение.
А сейчас мне как раз нужно утешение.
Как только открывается входная дверь, у меня сводит живот. Я опускаюсь на диван, будто железный кулак сжимает мои внутренности, и мне становится трудно дышать.
Заходит Джейк. Его лицо осунулось, под глазами тёмные круги, когда он плюхается на диван рядом со мной.
— Привет.
Я сглатываю и изображаю на лице спокойствие.
— Как прошёл день?
— Просто пиздец. — Он смотрит на меня, губы поджаты, и закидывает ноги на журнальный столик. — Мама устраивает вечеринку по случаю своего дня рождения через две недели и хочет, чтобы ты пригласила своих родителей.
Свинцовый кулак сжимается ещё сильнее.
— Думаю, это плохая идея.
— Я ей так и сказал. Снова объяснил, что ты не общаешься с матерью. — Он замолкает, хмурясь. — Она считает, что раз мы живём вместе, значит, готовы перевести отношения на новый уровень. И если мы собираемся стать семьёй, тебе стоит попытаться наладить отношения с родителями. Мама знает, что твоя...
— Я могу пригласить тётю Милли и Бена, — выпаливаю я, хватаясь за приемлемую альтернативу. — Но приглашать родителей — исключено.
Он с рычанием приподнимается, сжимая кулаки. От этого у меня холодеют ладони, а сердце начинает бешено колотиться.
Чёрт.
— Посмотри на это с моей стороны, — говорит он, и его голубые глаза становятся ледяными. — Мои родители счастливы в браке уже двадцать семь лет. Для них важно поддерживать хорошие отношения со всеми членами семьи... И если однажды ты станешь моей женой, значит, твои родители тоже станут частью этой семьи.
У меня пересыхает во рту.
— Твоей женой?
Мы никогда не говорили о браке. Откуда это вообще взялось?
— Да, моей женой. И как только мы поженимся, твои родители станут и моей семьёй.
— Если ты будешь продолжать давить на меня, заставляя общаться с моими родителями, я очень сомневаюсь, что соглашусь стать твоей женой. — Фыркнув, я встаю и ухожу. Этот разговор бессмыслен.
— Ты что, блять, серьёзно? — рычит он мне вслед, повышая голос. — И куда ты идёшь?
Я резко останавливаюсь и разворачиваюсь. Сердце болезненно стучит в груди, пока он шагает ко мне.
— Мы в середине разговора. Почему ты уходишь?
— Я сказала, что не собираюсь приглашать своих родителей...
— Нет! Ты сказала, что не хочешь быть моей женой!
Затаив дыхание, я только смотрю на него.
— Я сказала, что не соглашусь быть твоей женой, если ты будешь давить на меня насчёт моей семьи.
— Да ради всего святого! Неужели так сложно высидеть один чёртов ужин? Всего один ужин — это всё, о чём я прошу! — Его лицо искажается от злости, щёки краснеют.
— Моя мать и отчим не хотят быть частью моей жизни. Я даже не помню, когда в последний раз с ними разговаривала, — резко отвечаю я, кровь стучит в висках, руки дрожат. Я ещё никогда так не злилась на него.
— Я не понимаю. Они вырастили тебя, сделали для тебя всё. Кевин даже оплатил колледж...
— Кевин? — я чуть ли не визжу. — Тётя Милли оплатила моё обучение на деньги, которые унаследовала после смерти моего отца. Кевин не имеет к этому никакого отношения. Единственное, что он для меня сделал, — разрушил мою жизнь.
Джейк вторгается в моё личное пространство и хватает меня за запястья.
— Послушай, я знаю, что они часто оставляли тебя одну или с тётей. Да, может, они были не самыми внимательными, но говорить, что Кевин разрушил твою жизнь? Это уже перебор, тебе не кажется? Глупо до сих пор таить обиду. Пора отпустить.
Я сжимаю челюсти, пульс учащается.
— Моя мать и Кевин никогда не относились ко мне как к члену семьи. Так что поверь, они не расстроятся, если их не пригласят на день рождения твоей мамы.
— Изабелла, — он смягчает голос и ослабляет хватку. — Моя мама сожрёт меня заживо, если твоих родителей там не будет. Пожалуйста. Это всего один ужин.
Я вырываю руки и отступаю.
— Нет.
Я не сделаю этого. Даже под дулом пистолета.
— Детка. — Он приближается, наклоняясь, чтобы посмотреть мне в глаза. — Прости, что так давлю. Но пожалуйста, ради меня, не могла бы ты попытаться переступить через свои проблемы с родителями?
Он не понимает, что «нет» значит «нет», и, возможно, это моя вина. Может, я слишком легко сдаюсь. Но не в этот раз.
— Джейк, я сказала нет. Это окончательно.
— Ладно, ладно. — Он притягивает меня к себе, обнимая.
Я цепенею. Мне приходится собрать все остатки сил, чтобы просто стоять.
— Уверен, мама поймёт. Она любит тебя, Изабелла, — шепчет он мне на ухо.
Если бы у меня оставалась хоть капля энергии, я бы, наверное, содрогнулась.
Его мать считает, что я ему не пара, и не скрывает этого. Когда мы с Джейком были просто друзьями, она мною восторгалась, постоянно говорила, что хотела бы такую дочь. Всё изменилось, когда мы начали встречаться в его выпускном классе, и все её претензии ко мне были связаны с моей матерью. А теперь она вдруг хочет с ней подружиться? В этом нет никакого смысла.
— Ты пахнешь кокосом, — говорит он, целуя меня в щёку.
Эта внезапная смена темы для него так характерна, что меня уже не удивляет.