Анастасия Уайт – Меняя правила (страница 34)
Он отворачивается, сжимая челюсть. Долгое время он молчит, но я заставляю себя ждать, считая в уме. К тому времени, как я дохожу до двадцати, моя решимость почти испаряется, но он наконец избавляет меня от мучений.
— Это даже не была моя идея, — хрипло говорит он. — Я не стану подавать заявление на твоего парня, даю слово. Я поговорю с Сэм, чтобы она заткнулась. — Он наклоняется так, чтобы наши глаза были на одном уровне. — Но при одном условии.
Я поднимаю бровь.
— Каком?
— У меня есть вопрос, но ты должна пообещать ответить честно.
Без колебаний я киваю.
— Обещаю.
— Ты когда-нибудь любила меня?
Опустив голову, я разжимаю руки. Я могу это сделать. Я глажу юбку и глубоко вдыхаю. Я задавала себе этот вопрос много раз и давно нашла ответ. Затем похоронила его под слоями той правды, в которую хотела верить — своей правды.
С ещё одним глубоким вдохом я смотрю на него. Голод в его глазах накрывает меня волной стыда. Я совершила так много ужасных ошибок, и он — одна из них.
— Да, — признаюсь я. Сказать это ему ещё тяжелее, чем признаться самой себе. — Я любила тебя.
Он закрывает глаза, и его губы приоткрываются, будто он запоминает этот момент.
— Это было токсично, нездорово и разрушало меня изнутри, но да, я любила тебя. Но сейчас я тебя не люблю. — Я встаю, нависая над ним. — Прощай.
Когда я поворачиваюсь, чтобы уйти, он хватает меня за руку.
Дыхание застревает в горле. Инстинктивно я хочу закричать, но голосовые связки отказывают.
Но затем он говорит, и моё тело расслабляется. Он не причинит мне боли. Уже нет.
— Я больше не буду тебя беспокоить и оставлю твоего парня в покое. Клянусь. — Он отпускает меня и встаёт, заставляя меня отступить. — Ты была причиной, по которой я так долго оставался с Самантой. Но после того, что она сказала тебе… Я больше не могу быть с ней. Я подаю на развод.
За моей спиной раздаются шаги. Я оглядываюсь и вижу приближающуюся Мэг. Она смотрит на Кевина с ненавистью, и её выражение становится мрачнее с каждым шагом.
Уголки моих губ дрожат, на миг появляется подобие улыбки. Я так счастлива, что у меня есть такая подруга.
— Будь счастлива, Изабелла, — шепчет он. — Это всё, чего я хочу для тебя.
Помолчав, я киваю.
Затем поворачиваюсь и ухожу. Когда мы с Мег встречаемся, она обнимает меня за талию и остаётся рядом, пока мы не доходим до машины.
Я только сейчас замечаю, какая прекрасная сегодня погода. Солнце светит ярко, птицы поют, и этот звук проникает под кожу, наполняя кости.
У меня получилось. Ксандер будет в безопасности.
ГЛАВА 17
ПАНКЕЙКИ И ПОХВАЛА
КСАНДЕР
Еще один день начался, и снова мне не хочется вылезать из постели.
Со стороны может показаться, что я стал спокойнее, но это ложь. Давление по-прежнему давит на меня. Сильно.
Родители переживают. Всё, о чем они говорят в последнее время, — это как я мог потерять место в команде. Но я его не потерял, мой отстранение закончилось. Я снова тренируюсь с командой, готовлюсь ко второму матчу предсезонки. Но семья всё ещё нависает надо мной, поучая при каждом удобном случае за мою импульсивность. За мои «плохие решения».
Я так, блять, устал от всего этого. От загадочных статей, полных лжи и дешёвых сенсаций. От лица Миллера, которое постоянно мелькает в интернет-статьях и жёлтой прессе. Ублюдок купается во внимании, притворяясь моим другом.
Ложь. Ему только бы поднять свою репутацию.
Я переворачиваюсь на бок и стону от того, что Беллы нет рядом со мной в постели. Какие уж тут утренние объятия с моей девушкой. Неохотно заставляю себя подняться. Пора начинать день.
Мысль о том, что сегодня придётся идти на детский праздник Одри, вызывает тяжесть в животе. Я дистанцировался от неё с тех пор, как поговорил о её поведении с Беллой. Наконец-то установил границы, которые мне так давно были нужны. Надеюсь, в этот раз она примет мои слова к сердцу.
Я брызгаю водой в лицо, вытираюсь и беру зубную щётку. Чистя зубы, невольно вспоминаю разговор с агентом две недели назад.
Он, вместе с руководством «Уорриорз», убедил меня сохранять низкий профиль и позволить профессионалам разбираться с ситуацией вокруг отчима Беллы. Я был против их плана, но желание остаться в команде перевесило. Если Кевин не подаст в суд, моё место будет в безопасности.
Мне пришлось поклясться, что я буду вести себя прилично и не полезу в драку с кем-либо из команды, включая Миллера. Хотя мне до сих пор хочется выбить из этого ублюдка всё дерьмо, я стиснул зубы и согласился. «Бостон Сити Уорриорз» — моя семья. Команда — мой дом. Бостон — мой дом. Я хочу остаться.
Когда мой агент сообщил, что отчим Беллы всё-таки не собирается подавать на меня в суд, у меня поехала крыша.
Какого чёрта мы прорабатывали все возможные сценарии и планы действий, если он даже не собирался меня обвинять? Без полицейского протокола всё это было просто слухами. Это не имело смысла, пока мой агент не сказал: «Это была её мать».
Тогда всё встало на свои места. Саманта хотела сделать больно Белле, ударив по моей карьере, но, видимо, Кевин не поддержал её план.
В одной статье его процитировали: «Это было недоразумение. Изабелла счастлива с Александром, и это единственное, что важно».
Он так сильно любит Беллу, что не хочет, чтобы она страдала. Это единственное объяснение, которое приходит мне в голову. Не то чтобы я рассказал об этом своей семье.
Разве я могу раскрыть родителям, что мою девушку изнасиловал отчим? Что она была с ним в отношениях, когда была подростком? Что мужчина вдвое старше её до сих пор в неё влюблён? Определённо не та беседа, которую я хотел бы заводить.
Когда я беру телефон с тумбочки, моё внимание привлекает уведомление. Три сообщения от Стейси. Они пришли около двух ночи. Первая реакция — тревога: если кто-то пишет среди ночи, значит, что-то не так. Но в первых двух сообщениях она подробно описывает свою ночную прогулку, а в третьем — селфи из ванной. Я закрываю приложение. Отвечу позже. Мы видимся нечасто — раз в неделю за ланчем, но поддерживаем связь, переписываясь почти каждый день. Такой формат подходит для дружбы, которую мы пытаемся построить.
Глядя на экран телефона, понимаю, что сейчас всего семь утра. Какого чёрта я проснулся так рано? И почему Белла уже встала?
Покачав головой, выхожу из спальни. Аромат панкейков ударяет в нос, как только я попадаю в гостиную. Лицо сразу расплывается в улыбке. Белла и её блинчики — идеальные ингредиенты для отличного утра. Если повезёт, остаток дня пройдёт так же хорошо.
— Доброе утро, — говорю я, заходя на кухню.
Мило поднимает голову со своей лежанки в углу, но не встаёт.
Белла сидит за столом, склонившись над Kindle. В руке у неё чашка кофе, рядом — пустая тарелка. Волосы собраны в высокий хвост, несколько непослушных прядей обрамляют лицо. На ней спортивный топ и лосины, в которых она обычно бегает. Она выглядит потрясающе. Как всегда. Но в глубине души меня гложет тревога.
Если она уже сходила на пробежку и напекла блинов, даже представить не могу, во сколько она встала.
— Доброе утро, — она поднимает глаза от Kindle, когда я подхожу. — Я тебя разбудила? Ещё рано.
— Нет. Не мог уснуть. — Наклоняюсь и нежно целую её в губы. На вкус — кофе и нутелла. — Когда ты встала?
— Около пяти. — Она пожимает плечами и отодвигает Kindle.
— Пяти? — Моргаю. Опять? Это становится её новой привычкой.
— Да. Проснулась и не смогла заснуть. — Она отхлёбывает кофе. — Мы с Мило сходили на пробежку, а раз у меня было время, решила напечь панкейков. Я знаю, как ты их любишь.
— Я от них без ума. И от твоего кофе. — Хватаю один панкейк с тарелки и запихиваю целиком в рот.
Она разражается смехом.
— Прекрати! Ешь как джентльмен, а не как пещерный человек!
— Не… могу… — бормочу я с набитым ртом. — Твоя еда… восхитительна.
— А твоя похвала — причина, по которой я люблю для тебя готовить, — бормочет она, вставая со стула. — Хочешь панкейки с нутеллой и бананами? Я приготовлю тебе тарелку.
— Было бы здорово. — Плюхаюсь на стул рядом с ней и отхлёбываю её кофе. — Ты в последнее время часто просыпаешься рано. Что-то беспокоит?