Анастасия Туркова – Тотемные. Магия окружает нас в быту (страница 2)

Изгнанник смутно вспоминал вчерашнюю вечеринку: громыхающую музыку малоизвестной металл-группы, разгорячённые тела, похожие на тени, и себя самого среди них.

Вздохнул. Кинул в чашку три огромных ложки растворимого кофе и плеснул кипятка до самых краёв. Он был бледен, под глазами после бессонной ночи остались круги, а тело ломило то ли от тренировки, то ли от алкоголя.

– Утречка, поганец! – жизнерадостно поздоровался Визар и потянулся к холодильнику за пельменями. – До чего там добрались твои грязные лапы?

Перед Изгнанником лежала книга и он нехотя от неё оторвался, чтобы ответить:

– Хемингуэй.

– О! После Декарта, Кинга, оригинала «Сильмариллиона» 2и Ницше?

Рыжий не удостоил мужчину ответом.

– На тебя пельмень кидать? – поинтересовался Визар. – Или бариста питаются исключительно содержимым кофемашины и бара? Мне всегда было интересно!

– Зато эмбрионами и яйцами рептилий не питаются. Впрочем, куски варёного трупа в тесте тоже сойдут.

Мужчина высыпал в кастрюлю ложку соли и перемешал.

– Ты не думал поступить на лингвиста, переводчика или куда-нибудь за рубеж?

– А на кой? Кому и что я, по-твоему, буду переводить?

Наполовину обритый девятнадцатилетний худой мальчишка в татуировках и с проколотыми ушами, предпочитающий работу в кафешках и барах, не выглядел презентабельным и целеустремлённым. Однако это не значит, что целеустремлённым он не был. Ночной образ жизни с выпивкой не помешал ему выучить английский, чтобы читать зарубежных классиков в оригинале. Да и единоборства показывали, что потенциала ему не занимать. Но при всём при том он обладал диким темпераментом и едва ли стал бы педантично сдавать сессии в универе. Всякие бумажки любил скорее сам Визар.

– Блин. Забыл же!

Рыжий выудил между страниц два чуть помявшихся билета.

Визар оглянулся и радостно завопил:

– Кипе-е-елов!!! Спасибо, бро, как же я тебя обожаю!

– Не лапай, я не феникс, – фыркнул тот, отбиваясь от бурного проявления чувств и спасая книгу от разбрызгавшегося кофе.

– Миоре – няша, – улыбнулся старший.

Николай (настоящее имя Изгнанника) пробурчал нечто плохо различимое. Для него девушки выглядели как одно меняющее формы и расцветки тело. Находить с ними контакт он стремился нечасто. Поговорить мог, станцевать и провести пару ночей мог. Но он был свято уверен, что ничего, кроме выноса мозга и трат от них ждать не стоит. А уж свою нервную систему он берёг и выносы мозга терпеть не стал бы точно. Хотя при этом подруги из любительниц книг у него были, и на литературных вечерах он блеснул бы, если бы захотел «унижаться до общего уровня».

Миоре он как девушку не воспринимал и пожимал плечами на весь ажиотаж Хантера и заботу сэнсэя. Он как будто боролся всю жизнь, чтобы отстоять своё право на неё, своё уважение, своё место… Да всё. Даже внутри него шёл бесконечный поединок, в котором он создавал себя и осознавал. И это было бы прекрасно, умей он расслабляться и наслаждаться моментом. Просто радоваться. Жаль, что данное искусство он пока не постиг.

Зато одним из его близких друзей был Визар – спокойный, чёткий и оставляющий за другими право самим воротить свои дела. Но с тех пор, как он предложил Изгнаннику сменить приют на его квартиру, их дружба окрепла, а дела Коли пошли на лад.

И сейчас за тарелкой пельменей они с удовольствием продолжили свою перепалку, прежде чем умчаться куда-то ещё по своим делам. В конце концов, даже до выхода на работу три часа у него оставались.

4. Клубничное

– Входи, мороженка, – позвал Визар феникса с кухни. – Открыто!

Девушка заглянула к нему поздороваться.

– Почему мороженка? – поинтересовалась она. – Хочешь десерт?

– А как ещё называть унылого феникса, который весь внутри заледенел? – отозвался мужчина, ссылаясь на недавний разговор о неудачном дне. – Десерт, кстати, тоже есть. Любишь клубничное? Бери в морозилке. По идее, Коля не сожрал весь килограмм.

Он покачал головой на предложение помощи и домыл последнюю кружку. Протянул ей ложечку с блюдцем под мороженое и присел рядом.

Феникс сидела на диване, подтянув ноги под себя, и смущенно взглянула на Визара, который теперь касался её плечом. Он улыбнулся.

5. Полуночное недопонимание

– Привет! Ты чего? – удивилась Миоре, увидев на своём пороге Хантера. В тринадцать минут двенадцатого.

Выдался после тренировки – спокойный вечерок, называется…

– Телефоном пользоваться мама не учила?! – гневно рявкнул парень, размахивая смартфоном.

Феникс смутилась, заглядывая в свой телефон, проверяя. И правда, разрядился. Она виновато развела руками и предложила войти.

Здесь уже смутился Хантер. Он, собственно, примчался узнать, всё ли в порядке после их боя с Изгнанником. Парень видел, как рыжий опасно заломил ей руку, и кувырки назад были весьма рискованны на асфальте… А ещё он был свято уверен, что Миоре скорее гордо умрёт в одиночестве, чем попросит о помощи, даже если очень надо. Но как-то не подумал о том, что уже ночь и он наедине с девушкой, которая ему нравится.

– Входи, я поставлю чай! – она умчалась колдовать с плитой и чашками, а Хантер принялся возиться с ботинками и кожанкой.

Перед глазами змеились кадры, где все трое отрабатывали высвобождение из захвата, кувырки и защиту от внезапных атак на улице. Как Миоре вскрикнула, застигнутая Изгнанником врасплох, и с задранной к лопаткам кистью, мелькнуло её лицо… Хантер хотел видеть, что всё в порядке, хотел лично увидеть синяки на коже и проверить, что они не серьёзны, что кости целы и шея тоже не пострадала.

Феникс застыла, так и не открыв заварку. Пакетик неловко хрустнул в пальцах, когда она почувствовала присутствие за спиной и скользящий вверх край футболки, прикосновение Хантера на лопатках. Он погладил шею, разминая.

Вселенная, в которой существовали какие-то кружки и чайники, внезапно исчезла. Остались ласковые, уверенные и нежные руки, которые заботливо гладили спину.

– Сними. Мне смотреть неудобно!

– Что, прости?

Хантера словно током обдало, когда до него дошло, что он делает. Он попятился назад под взглядом девушки, бубня, что не это имел в виду, отчаянно покрасневший, а потом ещё и неуклюже врезался в стол. Он чувствовал, что если Миоре перестанет смотреть ему в лицо и опустит глаза ниже, всё рухнет. За эти бесконечные секунды он успел проклясть свою великую заботу и почувствовать себя пойманным в ловушку идиотом. Он сжался, видя, как Миоре идёт к нему, как она оказывается совсем близко, и её рука задевает его бедро.

Девушка отодвинула чашки, которые он чуть было не опрокинул на другой конец стола. Хантер громко сглотнул. Он встретил ласковый взгляд, и сердце бешено забилось, когда феникс обняла его. Она стояла, прижимаясь щекой к его щеке вплотную. Он чувствовал тепло её кожи через футболку и ласковые руки на своих плечах. Это было похоже на сон. Хантер осторожно обнял её в ответ, боясь пошевелиться.

– Так ты, – Миоре игриво потерлась кончиком носа об его ухо. – Пошутил?

Парню было абсолютно не до шуток. Он вообще перестал понимать, когда всё вышло из-под контроля.

Миоре тоже смутилась бы, не привыкни она к Визару и его юмору. Да и вообще, ей нравилось, когда её обнимают. Нравился сам Хантер. Тёплый и добрый, иногда открытый, а иногда задумчиво-серьёзный. Она знала, что он не захочет ранить специально. Скорее уж превратится во вторую мамочку и примчится с лейкопластырем посреди ночи, если вдруг что.

Ей и самой приятно было бы приготовить ему ужин и ласково погладить по щеке, прижаться ближе, но она отступила, решив, что Хантеру это явно не пришлось по душе. Тревожный пульс под её рукой и отчаянный взгляд могли значить что угодно, и тяжёлое чувство сдавило всё внутри. Она отвернулась, вернувшись к закипавшему чайнику.

Чувство вины и неловкости повисло в воздухе. Девушка даже пожалела, что рядом не Визар, тот никогда не заставил бы её чувствовать себя по-идиотски и не знать, как поступить.

– Всё в порядке, не надо обо мне беспокоиться. Я цела. Моя спина тоже. Изгнанник сильно не бьёт.

Она устало вздохнула, не поворачиваясь. Мелодичный звон фарфора и журчание воды позволяли ей чувствовать себя лучше.

– Я, пожалуй, пойду… – наконец выдал Хантер.

Она кивнула. Было не понятно и жаль. Но удерживать человека и навязывать свои чувства Миоре действительно не стала бы. Даже под угрозой сдохнуть в одиночестве. Хантер не раз прощался сдержанно и так и не пригласил её никуда после того похода в кино. Вот разве что сейчас внезапно явился.

«Как же это всё ужасно и грустно…» – думала Миоре, прощаясь и закрывая за парнем дверь.

Если бы она любила алкоголь, то пила бы сейчас его. А так, подвинула ближе к себе вторую чашку и устало посмотрела на скопившиеся сообщения.

Заботиться теперь хотелось в первую очередь о себе.

6. Точка отсчёта: перемены

– Ты это, не дрейфь, – вдруг сказал Изгнанник, подсаживаясь к Миоре в ожидании всех остальных участников трени. – Я не знаю, что происходит, не видел, но физиономия у тебя – краше в гроб кладут. Всё нормально будет. От меня в детстве родители отказались, жёстко было: приют, улицы, разбитые морды, бухло… Но ничего, выбрался, Визар помог. Да и с вами вот общаюсь. Привык даже.

Он промолчал.

Миоре внимательно и благодарно слушала закрытого прежде человека. Наконец, он начал говорить о себе.