Анастасия Торопова – Наследие ушедшей цивилизации (страница 42)

Малакаи никогда не был до конца воспитанным человеком. Ему, конечно, ещё в молодости пытались привить некоторые хорошие манеры, но привилось не всё и не всегда использовалось в должной мере. И когда Даяна с Игорем открыли ему дверь, он, скупо отвесив поклон, вошёл чинно в комнату, словно в свою, осматривая её с пола до потолка.

– Та же пещера, что и у меня, – мрачно сказал он, поворачиваясь к ошалелым Даяне и Игорю. – Я так и знал, майор, что застану вас здесь, у вашей подруги.

– Я ему не подруга, – резко оборвала Даяна, держась о косяк арки, так как её ещё шатало от выпитого спиртного.

– Чего это так? Я думал, вы друзья, – пожал плечами Стиф Малакаи. – Или сообщники, соучастники, наконец…

– Я думаю, – вмешался Родон, что «подруга» в Ирике имеет другое значение.

– О, Вселенная, – заулыбался Малакаи и поморщился, глядя на Даяну, – как, наверное, вам стало мерзко, великая ириканка. Примите мои искренние извинения, виноват, оскорбил, но не по воле своей, а…

– Угомонитесь, Малакаи, – не выдержал Игорь, – зачем вы искали меня?

– Как зачем, милый мой? Вы же единственный нормальный асконец в этом городе. Мы должны держаться вместе…

– Короче можете?

– Мне просто стало страшно.

– Адъютант министра обороны, – сквозь зубы произнесла Даяна. – Шут гороховый.

– Я попросил бы!

– Да я уже ухожу. Мне нужно найти Лику.

– Останьтесь, госпожа Бескровных. Вы хоть и не асконец, но всё же нормальная.

– Что-то у вас, дорогой адъютант, – прищурилась Даяна, – в разговоре «нормальность» доминирует. Это вообще к чему?

– К ненормальности, я полагаю, – усмехнулся Родон.

– Ну да, – усмехнулся ему в ответ Малакаи, – разговор о ненормальности общества, в котором мы сейчас находимся и будем находиться по непонятным причинам ещё неопределённое время. Что меня лично нисколько не успокаивает.

– Давай его выслушаем, Даяна, – выдержав паузу, предложил Игорь.

– Ах, вы уже на «ты», – не смог удержать издёвку Малакаи.

– Мы же сообщники, – пожала плечами Даяна и жестом предложила войти ещё одного ириканского гостя.

Малакаи устроился в самом большом кресле, которое нашёл в каменном временном жилище Даяны, поёрзал для удобства, выдохнул и выжидающе стал всматриваться в лица потенциальных слушателей. Он как всегда готовился произвести впечатление, но совсем забыл, что уже совершенно в другом социальном статусе, и в данном контексте выглядел смешно.

Несмотря на всю свою комичность, он почему-то взбесил Игоря Родона, который на этот момент тоже был не в том статусе, что всегда, но всё в том же физически развитом теле. Он просто поиграл желваками, хрустнул шеей, и Малакаи загрустил.

– Я сейчас всё подробно расскажу, – быстро начал он.

Легенда о подземном городе

Давно это было. Ой, как давно. Примерно семьдесят лет назад. Ещё были слышны отголоски войны с ириканцами. Ещё асконцы возвращались домой с израненными телами и судьбами. На нейтральной территории продолжали гореть леса и поля, изуродованные залпами орудий двух воюющих городов. Уже тогда немногие жители славного города Асконии задумывались о целесообразности политики асконского правительства. Бездуховность нависала свинцовым куполом над населением города. Чувство одиночества просачивалось, словно слизь, в души асконских граждан. Именно в ту лихую годину и появился первый учитель вечных ценностей…

Как его звали, никто уже не помнит. Впрочем, как и то, как он выглядел. Всё затерялось в тумане времени. Говорил этот человек красивые вещи. Говорил о вечных ценностях. О всемирной любви. Об отношениях человека друг к другу, о цели каждого в этом мире.

У него было много учеников. Все они ходили за ним нестройной толпой и записывали каждое слово. Скоро появились целые тома высказываний этого человека с комментариями и без них. Появились пацифистские движения, которые требовали прекращения войны с Ириком. Правительство вскоре поддалось натиску, а, вернее, прикрылось красивым для всеобщей огласки поводом, поскольку город был сильно обескровлен долгой и бессмысленной войной.

Боевые действия прекратились. Ириканцы не открывали больше огня. А ещё через некоторое время был подписан мирный договор.

Так, почти неслышно, без фанфар победы с какой-либо стороны, закончилась большая война между городами-гигантами. Тот человек, который говорил о великой любви людей друг к другу, как-то забылся и отошёл на второй план. Но учение его разрослось и развилось в разных направлениях, порой даже нетерпимых друг к другу. Ученики так бурно не соглашались с догмами друг друга, что властям время от времени приходилось вмешиваться в их теологические "споры", применяя едкие газы и световые эффекты.

Самого учителя скоро забыли. И потому, когда он исчез таинственным образом из города, никто даже не заметил. Заметили позже. Даже непонятно как это случилось, но о нём как-то вспомнили в одной из утренних передач "для тех, кому не спится по утрам". Вспомнили, спохватились, а его и след простыл. Вот тут-то и навис над всеми учениками страх. Великий страх осиротевших детей заставил приутихнуть ссоры, а потом и вовсе сойти на нет.

Прошло немного времени, как появился человек, назвавшийся Великим Учителем Джоном. Говорят, он был из бывших военных, которые были списаны по причине плохого здоровья. Он объявил себя последователем человека, имя которого уже все забыли. Объявил о конце света и предложил спасение в своей философии. Его учение чем-то напоминало учение первого учителя и, тем не менее, разительно отличалось. У Джона были догмы: много догм, практически всё из них состояло. Джон предлагал красивые обряды и звучные коллективные песнопения, а также амулеты и иерархию. Ничего подобного у первого учителя не было, а потому у Джона дела шли намного лучше. Он прекрасно помнил о беспорядках, вызванных свободомыслием первых учеников. И потому свободомыслие в его окружении не приветствовалось, а позже и подавно подвергалось преследованию. Бывшее военное прошлое было как нельзя кстати.

Но функцию свою учение Джона выполняло. Он видел бессмысленность существования городского населения и умел доходчиво объяснить это своим ученикам. После он организовал строительные отряды, которые прорыли туннели под городом и трудились, не покладая рук, для постройки города.

В легенде говорилось о силе духа, что помог последователям Джона вырыть город в короткие сроки. Но злые языки поговаривали, что знал Джон какую-то тайну и план подземных коридоров, оставшихся после войны. И каким-то таинственным образом в базе данных военного комитета большая часть коридоров зафиксировалась как «разрушенные временем».

В общем, такая нехитрая история.

Малакаи пожал плечами и, выждав паузу, сказал:

– Что вы обо всём этом думаете, майор?

– Я впервые слышу эту легенду, – ответил тот.

– Откуда вообще она вам известна? – Даяна продолжала держаться за плечо Игоря Родона.

– Это, уважаемая Бескровных, мой неоспоримый дар: находить информацию там, где другие и искать не станут.

– Это не информация, – вредничала Бескровных. – Это глупая легенда. И мне кажется, что вы сами её только что сочинили.

– Майор, будьте добры, – обиделся Малакаи, – уймите свою подругу.

– Что вы себе позволяете?! Я не подруга этому человеку!

– Даяна, давайте его выслушаем.

– Ну-у, хорошо…

– А что вы ещё хотите от меня услышать? – прищурился Малакаи.

– Что вы думаете по этому поводу, – предположила Даяна.

– Понятия не имею. Просто красивая история, А выводы делайте сами.

– Вывод напрашивается сам собой, – услышали все со стороны входной двери. Облокотившись о косяк локтем, стояла Лика. Видно, что была она тут уже давно и слышала всю историю с начала. – Линять нужно отсюда по подземным коридорам, которые послужили основами этого города. А линять нужно отсюда очень скоро. Я тут тоже кое-какую историю слышала…

Глава 3. История Лики

После того, как Малакаи закончил свою историю, Лика полностью завладела вниманием слушателей. То, чем занималась Лика всё это время, определяло её как настоящего ириканского пилота и романтическую натуру. Лика бродила по городу, осматривалась, изучала местных жителей и их образ жизни. Такое изучение как-то привело её в небольшой кабачок подземного города.

Для полного слияния с местностью Лика переоделась в подземного асконца и вышла на улицы города. До комендантского часа оставалось ещё некоторое время, и она хотела его использовать с пользой для общего дела. Да, да, оказывается, комендантский час – это норма для религиозного, полного любви к ближнему своему поселения. Где Лика взяла одежду, а главное, бороду асконца, та не сообщила (чему только ни учат в ириканской школе пилотов). Выйдя вечерком из своей каменной комнаты, она направилась прямиком в близлежащий бар.

Это было обычное питейное заведение непрезентабельного вида. У Джона в его учении была иерархия. Так вот самые низшие её слои не носили никакого сана, не были ни ученикам, ни учениками учеников, ни даже и слугами. Ибо быть приближенному к просвещённому считалось честью, которую следует ещё заслужить. Эти люди просто занимались своим делом, исполняя всю чёрную работу в городе и были счастливы, что Великий Учитель Джон молится за них Вселенной, спасая их тем самым от Великой Депрессии.

Великая Депрессия не жалела никого. В верхнем городе она косила одного за другим, толкая на самоубийства. Так что был какой-то смысл в том, чтобы починять водопровод у учеников Вуда.