Анастасия Таранина – Стюша и тысяча семей (страница 2)

– Я… думала, вы все… в панике.

– Паника – для города, – усмехнулся он. – Здесь паника – это когда медведь в холодильник полез. А шторм – это просто сосед. Грубоватый. Но свой.

Они ели. Смеялись. Рассказывали истории.

Стюша слушала – и чувствовала, как что-то внутри неё… меняется.

Не ломается. Не латаеется.

А… расширяется.

Как будто её сердце вдруг стало больше – чтобы вместить этот смех. Этот океан. Эти солёные лица.

Когда она «вернулась» в свою комнату – у неё до сих пор в ушах звенел этот смех.

Смех сквозь шторм.

Смех сквозь страх.

Смех – как крепость.

«А если бы я там жила? – думала Стюша, укрываясь одеялом. – Я бы орала. Плакала. Требовала вертолёт. Но… потом бы тоже смеялась. Потому что с ними даже шторм – как приключение. А у нас? У нас шторм – это когда папа забыл купить молоко. И все ворчат. Может, нам тоже надо смеяться громче? Может, наша ценность – это не идеальный порядок. А… умение смеяться, когда всё идёт не так?».

#ГЛАВА 2. МОСКВА. ГОЛУБЕВЫ. БЛИНЧИКИ В 23:00

Она моргнула – и оказалась в лифте.

Не в обычном. В таком, где зеркала с трёх сторон, пол – как лёд, и пахнет дорогим парфюмом, от которого слегка кружится голова.

– 42 этаж, – произнёс голос, мягкий, как шёлк. – Добро пожаловать домой, Алиса Голубева.

Двери открылись бесшумно.

Просторная прихожая. Белый мрамор. Картина – абстракция, но, наверное, стоит как машина. Из кухни доносится запах… блинчиков? И шоколада. И ванили.

– Алис? – позвала женщина в шёлковом халате цвета шампанского. – Ты же не в театре? Ты дома?

– Мам, я дома, – ответила девушка лет пятнадцати, бросая сумку на пушистый ковёр, который, казалось, специально ждал, чтобы её поймать. – Папа опять не идёт?

– Он сказал – через час.

– Он «всегда» говорит «через час». А потом – «через полчаса». А потом – «я уже в лифте». А потом – «спите, я поем на кухне». У него часы, наверное, на другом континенте.

Мама вздохнула. Тяжело. Но не сердито.

– Ну что ж… тогда будем печь. Как раньше. Помнишь? По воскресеньям – ты, я, мука по полу, папа прибегает с работы и ест прямо со сковородки, пока мы кричим «горячо!».

Алиса улыбнулась – впервые за вечер.

– Помню. Он тогда ещё не был CEO. А был… папой.

Они начали.

Мука летела, как снег в феврале. Яйца прыгали, будто хотели сбежать. Молоко пролилось – и никто не заорал.

Стюша стояла в углу – невидимка – и смотрела, как две женщины, одетые как с обложки журнала, ржут, как школьницы, потому что Алиса умудрилась испачкать нос шоколадной пастой, а мама – нарисовать усы из теста.

– Ты как клоун! – хохотала мама.

– А ты как повар из мультика! – отвечала Алиса.

И тут – в 23:17 – в дверь влетел мужчина.

В пижамных штанах.

В пиджаке от Armani.

С цветами.

С коробкой конфет.

И с лицом, на котором было написано: «Я опоздал. Я виноват. Но я здесь».

– Привет! Я не опоздал? Я взял подарок! И цветы! И… о, блинчики! – Он снял пиджак, бросил его на диван (как будто это был спасательный круг), сел на барный стул и взял первый блин со сковородки – холодный, мятый, с дыркой.

– Вкуснее, чем в «Мишлене», – сказал он с набитым ртом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.