Анастасия Таммен – Сборник бонусных глав (страница 4)
Она откинула голову и закрыла глаза. Ее голос срывался, но каждое слово отпечатывалось на моем сердце.
– Скажи… – выдохнула она.
– Все, что хочешь.
– Скажи это сам…
Движения стали резкими и быстрыми. Мы сталкивались бедрами и подводили друг друга к заветному наслаждению укусами, поцелуями и любовью. Вера любила меня таким, каким я был на самом деле, а не таким, каким я пытался стать ради нее. Эта мысль оказалась решающей. По нашим телам одновременно пробежала судорога, сумасшедшее напряжение взорвалось, оставляя после себя удовлетворение. Я крепко сжал Веру в объятиях, чтобы никогда не отпускать.
– Я стану канцлером.
«7 футов под Килем»
До утра я так и не сомкнул глаз. К счастью, первым уроком шла физкультура.
– Сегодня играем в волейбол, – громогласно объявил на весь спортивный зал герр Нольте.
Мне нравился этот учитель. Каждое занятие он организовывал по-разному, пытаясь заинтересовать как можно больше школьников. В этом он напоминал мне фрау Вайс. Не удивлюсь, если энтузиазм был главным критерием отбора учителей в эту гимназию.
– Нам нужны два капитана, – продолжил герр Нольте. – Патрик!
Я обернулся к парню, который неожиданно появился в школе в прошлую пятницу. Он подошел к тренеру гордый, как индюк, и встал справа от него, явно наслаждаясь своим избранием.
Патрик выглядел так, будто провел три недели в солярии. Вокруг него тут же собралась группка парней, а все девчонки пытались привлечь его внимание. Все, кроме Луизы. Казалось, что она его даже не замечала. Я не мог отрицать: мне нравилось, что хоть кто-то не лебезил перед ним.
Я вытянул шею и кинул взгляд на Луизу. Она стояла в конце шеренги, натянув капюшон до кончика носа и смотря себе под ноги. Похоже, она выбирается из своего кокона только на уроках литературы.
– Никлас! – выкрикнул герр Нольте.
Твою-то мать. После стычки на уроке фрау Вайс я старался быть ниже травы, тише воды. Но вряд ли мне удастся не высовываться, когда нужно будет руководить целой командой против звезды школы. Что будет, если я смогу его победить? Не натравит ли он на меня свою шайку? Я не полезу в драку первым, но, если начнут они…
Беспомощно вздохнув, я отделился от шеренги и пошел к центру поля.
– Пока я схожу за мячом, выбирайте себе игроков в команду, – бросил учитель, направляясь к подсобке с инвентарем.
– Феликс! – крикнул Патрик с самодовольной улыбкой на лице, и бугай с квадратной челюстью направился к нему.
– Оскар, – позвал я.
Он был ниже Феликса, зато в два раза быстрее.
– Кристоф!
– Томас.
На прошлом уроке физкультуры, когда мы играли в футбол, Томас доказал, что сразу замечает свободных игроков и делает удачные передачи мяча.
– Я хочу смешанные команды, – раздался из подсобки голос тренера. – На дворе двадцать первый век!
Я нахмурился, оглядывая шеренгу. Вот та рыжая казалась бойкой, а стоявшая рядом с ней светленькая девчонка – достаточно юркой. Надеясь, что запомнил имена верно, я вызвал Марту и Джули и, к счастью, оказался прав. Недоставало еще одного игрока. Чувствуя, что пожалею, я все равно назвал то имя, которое вертелось у меня на языке:
– Луиза.
Она медленно подняла голову и в совершенной растерянности посмотрела мне в глаза, но не сдвинулась с места. Чего она боялась? Неужели меня и моих уже побледневших синяков?
Патрик где-то слева от меня тихо выругался. Все вокруг зашептались и закрутили головами.
– Луиза, – с нажимом повторил я, не обращая ни на кого внимания кроме нее. Мне было важно знать, можно ли ее расшевелить на уроке физкультуры.
Посмотрев по сторонам, она все-таки пошла мне навстречу. Сначала совсем робко, потом более уверено. Капюшон упал на ее плечи, показав темные густые волосы. Ее лицо, обращенное к свету, казалось еще более красивым, а мое сердце почему-то ойкнуло.
Игра начиналась со свистком. Герр Нольте стоял сбоку от поля, ширина которого определялась длиной сетки. Я расставил одноклассников по своему усмотрению, учтя их сильные стороны, но вскоре пришлось пересмотреть позиции и пожалеть о выборе шестого игрока. Каждый мяч, запущенный соперниками, летел прямиком в Луизу. Патрик решил, что она – слабое звено, и был прав. Счет три к восьми не в нашу пользу говорил сам за себя. Мне пришлось занять позицию защитника Луизы.
После десятой удачно отбитой подачи я оперся ладонями на колени, чтобы перевести дыхание, а когда снова поднял взгляд, увидел, как очередной мяч, описав высокую дугу, летел Луизе прямо в голову, а она как будто даже не видела этого! Смотрела куда-то вдаль, а ее глаза блестели от непролитых слез.
– Луиза! Осторожно! – заорал я.
Она моргнула, но не пошевелилась. Ну что за непроходимая дура? Я бросился к ней так резко, что заболели мышцы.
– Лу! Мяч! – закричал я и указал рукой вверх.
Только тогда она подняла голову. Она должна была попытаться отпрыгнуть, но словно окаменела. Какая-то девочка, может быть, Марта, истерично закричала. Когда между Луизой и мячом оставалось не больше метра, я врезался в нее сбоку с такой силой, что из легких вышибло весь воздух. Мы отлетели в сторону, но Луиза не сгруппировалась, а шлепнувшись навзничь на пол. Я приземлился сверху, в последнюю секунду успев подставить ладони под ее затылок, чтобы защитить от сотрясения мозга, при этом мои колени пронзила острая боль.
Твою мать.
Все, что угодно, только не колени… Для гребцов это была одной из самых важных и уязвимых частей тела. Если из-за невнимательности Луизы я лишусь шанса заниматься греблей профессионально, моя жизнь будет кончена. Больше не останется ничего, чтобы дало мне шанс на нормальное будущее. Паника и злость стянули металлическим обручем грудь. Я осторожно вытащил руки из-под ее головы и поднялся, до ужаса боясь, что повредил колени. Они ныли, но были целы. Облегчение смешалось с яростью. Почему Луиза стояла, как статуя? Почему не отпрыгнула?
Я опустил на нее взгляд. Она лежала на полу, оперившись на локти, и смотрела на меня огромными глазами. Наверное, я должен был помочь ей подняться, утешить, заверить, что ничего страшного не случилось, но все еще клокотал от злости.
– Очнись уже, наконец!
Я ехал домой и прокручивал в голове наш разговор с Луизой. Нет, она не просто испугалась возможного свидания со мной, она была на грани панической атаки. И я оставался рядом с ней ровно столько, сколько было необходимо, чтобы удостовериться: опасность миновала. Однако я понимал – это случилось не в первый и не последний раз. Луизе нужна реальная помощь. Мог бы я стать тем, кто ее окажет? Вполне возможно, ведь дыша со мной в такт, она смогла успокоиться.
А потом я вернулся домой и увидел свои перерытые вещи. Мама украла мою заначку. Пока у меня была смена в кофейне, она прокралась в мою комнату и нашла в ящике с носками сто евро, которые я целых пять месяцев откладывал на новый спортивный костюм для гребли.
Злость, разочарование и стыд разом окатили меня, но бессилие оказалось самым сильным из них. Что бы я ни делал, сколько ни старался, все летело коту под хвост.
Я обошел квартиру, но мамы дома, конечно, не оказалось. Я надеялся, что она отправилась за выпивкой в супермаркет. Там алкоголь стоил все-таки подешевле, чем в пабе, и негде было рассиживаться. Но к полуночи она так и не появилась.
Мой телефон задребезжал.
Да, я врал лучшему другу, но не видел смысла втягивать его в свои проблемы. Что он сможет сделать? Майку я тоже ничего не говорил. Он будет корить себя, что не смог помочь. К черту все.
Я уронил голову на раскрытые ладони. Я так чертовски устал. Сосчитал до десяти, до боли сжав пальцами волосы надо лбом, распрямился, надел куртку и вышел в холодную зимнюю ночь. До самого утра я обходил ближайшие пабы и притоны, но мой мамы никто не видел.
Она вернулась в воскресенье вечером: пьяная, потрепанная, но живая. Она дергала за ручку входной двери, видимо, забыв где-то ключ. Я открыл ей и, сложив руки на груди, наблюдал, как она прошла мимо меня нетвердой походкой.
– Ник, – протянула она, – ты дома.
– Ну, как видишь.
Она кинула куртку на вешалку в коридоре, но промахнулась. Куртка шлепнулась на пол и осталась там лежать.
– Мне надо помыть руки.
Пока мама была в ванной, я поднял куртку и, ненавидя себя за то, что делаю, обыскал карманы. В левом лежало три евро мелочью.
– Где ты была? – спросил я, когда она снова вышла в коридор и направилась в свою спальню.
– Мне нужно было развеяться.
Она навалилась на дверь в спальню, распахнула ее и переступила через порог.
– Я волновался за тебя.
– Это лишнее, я взрослая женщина.
С этим я мог бы поспорить. Вот уже два с лишним года она вела как слетевший с катушек трудный подросток.
– Где сто евро, которые ты украла у меня?
Мама замерла, а потом затрясла головой.