Анастасия Таммен – 7 футов под Килем (страница 4)
– Никлас. Но ты можешь называть меня Ник.
– Луиза. Лу, – прошептала она, перевела взгляд на протянутую руку, так и не дотронулась до меня, опустила глаза и вдруг метнулась вперед, закрывая ладонью какой-то рисунок на столешнице.
Засунув руки в карманы джинсов, я откинулся назад и принялся балансировать на задних ножках стула, рассматривая девчонку со спины. Каштановые локоны достигали почти узкой талии. Нет, она была не просто симпатичной, она была соблазнительной. Ее так и хотелось обхватить руками под ягодицы и усадить себе на колени. Тем временем фрау Вайс с неприкрытым восторгом рассказывала о пьесе Шиллера. Там шла речь о дворянине и мещанке, которые искренне любили друг друга, но оказались разделены из-за интриг, а в конце, измученные ревностью и хладнокровными манипуляциями, умерли. Боже, какая ж хрень. Я неодобрительно фыркнул, качая головой.
– Я так понимаю, вы не согласны со мной, Никлас? – тут же с вызовом спросила старушенция, окидывая меня пронзительным взглядом поверх очков.
Кажется, до первого выговора в новой школе я продержался рекордные тридцать пять минут. Майк оторвет мне голову. Какой же я идиот, обещал же, что буду вести себя тихо! Закрыв глаза, я сосчитал до трех и вновь посмотрел на фрау Вайс, и только теперь заметил, что несмотря на требовательный тон, рассерженной она не выглядела. Она заинтересованно приподняла брови, как будто на самом деле хотела узнать мое мнение. Мое. Мнение. Про какую-то пьесу. Насмешила. Да я последний раз букварь в младшей школе читал, а все сочинения из интернета готовыми скачивал! Гадать, чего там хотел сказать автор, – это как ловить блох у дворового пса: муторно и бессмысленно. Я прокашлялся, собираясь с мыслями.
– Не будь я в классе, я бы сказал, как есть – это все полная ересь. Слюни, сопли и драма на пустом месте. Сами жить не могут и другим не дают. Идиоты. А читатели такие: гляньте, как красиво герои в слезах захлебываются, как убиваются! Глупость, да и только.
Фрау Вайс прислонилась бедром к своему столу.
– И под глупостью вы подразумеваете… – Она не договорила, вынуждая меня заканчивать за нее предложение.
– Ну, всю эту ерунду от и до. Любовь и вообще.
Фрау Вайс сняла очки и покатала дужку между большим и указательным пальцами.
– А можно поподробнее?
Я еще раз прокашлялся, начиная паниковать. Первую половину урока я слушал училку вполуха. Вдруг я все не так понял?
– Ну… У этого дворянина Фердинанда для двадцати лет отличная должность майора, карьерные перспективы и запланированный брак с как ее… леди Миллер. От этого союза столько выгоды! Но нет. Леди ему не нравится, поэтому свое будущее он ставит на кон ради какой-то Луизы.
Краем глаза я заметил, как чокнутая заметно вздрогнула.
– Он влюблен в Луизу, – неожиданно подала она голос.
– Он сошел с ума от ревности, а потом отравил и ее, и себя. Хороша влюбленность, – съязвил я, все больше распаляясь. – Да это же чушь собачья!
Рыженькая девчонка с первой парты в ужасе обернулась. Ее соседка уставилась на меня так, будто я осквернил какую-то святыню. Неженки! Моя хорошенькая соседка покачала головой, но не обернулась, зато несколько парней одобрительно присвистнули с задних рядов. Меня так и подмывало еще что-нибудь ляпнуть.
Нет! Стоп! Что я творю? Зачем все время лезу на рожон? Но на фрау Вайс мой резкий тон не произвел ни малейшего впечатления. Постучав указательным пальцем по губам, она уточнила:
– То есть вы считаете, что Фердинанд должен был отказаться от Луизы в пользу леди Миллер исключительно из корыстных побуждений?
– Ну почему сразу корыстных? – возмутился я.
– Я всего лишь называю вещи своими именами, Никлас. – Учительница окинула взглядом класс. – А что думают остальные? Стоило ли Фердинанду жениться на леди Миллер ради продвижения по карьерной лестнице и одобрения отца?
К моему огромному удивлению, со всех сторон послышалось «нет» романтичных глупцов и только одно «да». Я оглянулся и увидел самодовольную улыбку на загорелом лице смутно знакомого парня. Кажется, мы могли бы с ним подружиться.
– Очень любопытно, – довольно хлопнула в ладони фрау Вайс. – Знаете, это исключительно интересная тема. Любовь, и что мы под ней подразумеваем, на что можно ради нее пойти и когда лучше от нее отказаться. Поэтому в качестве домашнего задания вам нужно закончить предложение «Любовь – это…»
Я закатил глаза. Чтобы написать ответ на этот вопрос, мне потребуется четыре слова.
Глава 4
Лу
«Если бы не ты, ничего бы не случилось».
«Если бы ты ушла, как договаривались, Эмма была бы жива».
«Если бы не ты, Катрин и Генри не потеряли бы дочь».
Первая неделя в школе прошла ужасно. Мне абсолютно все напоминало об Эмме. Я просыпалась посреди ночи, хватая ртом воздух, но не могла вздохнуть. Казалось, что грудная клетка вот-вот треснет под тяжестью моей вины.
Стерев дрожащей рукой холодный пот со лба, я выбиралась из кровати и ползла на кухню. Разогревала молоко с медом и включала телевизор в гостиной. Смотрела на заставку фильма «Свадебный переполох» и, поколебавшись пять-десять минут, начинала бездумно прыгать по каналам, пока снова не забывалась под синее мерцание и монотонную речь продавца магазина на диване. Мама будила меня в шесть утра, и с каждым днем ее лицо становилось все тревожнее и бледнее. Она спрашивала меня: «Когда это закончится, Луиза?» – а я пожимала плечами и уходила принимать душ. У моей вины не было срока годности.
После завтрака, который я проглатывала даже не ощущая вкуса, мама подвозила нас с моим младшим братом Колином до школы. Сразу после той рождественской вечеринки папа поставил мой велосипед в гараж. Я больше не ездила на нем, постоянно думая про груду металлолома, в которую превратился велосипед Эммы.
В школе я спала на уроках с открытыми глазами, не слушала учителей и избегала попыток одноклассников заговорить со мной. Я больше не была Луизой – душой компании и соорганизатором отвязных вечеринок. Без Эммы я была никем.
В среду со своих спортивных соревнований вернулся Патрик. С выгоревшими под австралийским солнцем волосами, с медового цвета кожей, на фоне серого промозглого Любека он казался лишним. Я сразу заметила его на школьной парковке, когда вылезала из маминой машины. В окружении друзей и обожателей он стоял на кузове своего гигантского пикапа и демонстрировал всем доску для серфинга. Как всегда – самый яркий, самый красивый, самый популярный парень школы. Когда-то я лопалась от гордости, рассматривая его идеальную фигуру и нежась в лучах его славы. Мы были негласными королем и королевой школы. В какой-то другой жизни.
Я натянула капюшон и постаралась затеряться среди людей на школьном дворе.
– Луиза! – услышала я за своей спиной его голос и ускорила шаг. – Постой!
В следующую секунду Патрик взял меня под локоть и заставил обернуться. Мы были близки больше двух лет, но сейчас от его прикосновения во мне все похолодело. Я повела локтем, скидывая его руку.
– Привет. – Патрик улыбнулся по-настоящему голливудской улыбкой. – Ты меня не заметила. А я вот, вернулся.
Он развел руки в стороны, будто сделал мне удивительно приятный подарок. Я буквально слышала, как он мысленно добавляет при этом что-то в стиле «та-да!». Судя по выражению его лица, сейчас мне стоило упасть ему в объятия, обливаясь слезами счастья.
– Поздравляю, – выдавила я, когда пауза неприлично затянулась.
Я развернулась и пошла к школе, засунув руки в карманы куртки.
– Эй! – удивленно окрикнул меня Патрик и в два счета догнал. – Расскажи, как тут все без меня? Я вчера за полночь вернулся. Боже, ты бы знала, какой у меня джетлаг. Восемь часов разница во времени – это не шутки.
Он мотнул головой, откидывая выгоревшие на солнце волосы со лба. Я понимала, что не должна была на него злиться, потому что он не виноват в смерти Эммы, ведь это я позволила утащить себя в спальню и позабыла о времени, но его беспечный тон заставил меня содрогнуться от отвращения.
– Ты как? Нормально? – продолжил он как ни в чем не бывало. – Выглядишь бледной.
Патрик пропустил меня в школьное фойе первой, предусмотрительно открыв дверь. Когда он потянулся, чтобы приобнять меня, я начала снимать куртку, мешая ему приблизиться. Краем глаза я заметила, как тень непонимания скользнула по его красивому лицу.
– Я на соревнованиях занял первое место. Приз – десять тысяч долларов! Давай сегодня отметим?
Сейчас я была ближе к тому, чтобы броситься под поезд, чем идти с Патриком что-либо отмечать. Господи, да куда он поставит еще одну награду? В его спальне две стены занимали полки со всевозможными медалями и кубками, которые их домработница полировала с большей тщательностью и любовью, чем семейное серебро.
При мысли о спальне Патрика меня резко замутило, перед глазами запрыгали черные точки. Может быть, он и помнил о моей лучшей подруге, но делал то, о чем меня просила мама, – жил дальше. Вот так просто. Но моя жизнь остановилась в тот момент, когда машина с подвыпившим водителем за рулем осветила велосипед Эммы светом желтых фар…
Я прокашлялась, чтобы избавиться от комка в горле.
– Патрик, на похоронах я говорила серьезно. Между нами все кончено.
Он несколько раз моргнул. Улыбка наконец сошла с его пухлых губ.