Анастасия Сычёва – Путешественница во времени. 3 книги (страница 5)

— Ты и в рунах разбираешься? — с уважением спросил Мартин.

Откуда-то сзади раздался взрыв смеха, и я на секунду обернулась. Шарлотта и прекрасный принц продолжали флиртовать. Спутница Фостера скучала рядом, и те двое не обращали на неё никакого внимания.

— На самом деле не очень, — честно призналась я, отвернувшись от них и возвращаясь к местной «наскальной живописи». — Что-то нам рассказывали в университете, о чём-то я читала сама.

— Но раз ты можешь даже определить, насколько древний этот алфавит…

— Потому что это довольно легко! Я определила только потому, что вон та руна, — я ткнула в один символ, — которая называется «Перту», не встречается в младшем футарке. Плюс, сами древние германцы для магических целей использовали только старший футарк. Руны из младшего алфавита использовали исключительно для мемориальных надписей. А прочесть и перевести я это сходу не могу, поскольку не все руны помню наизусть. Мне надо посидеть дома со справочниками. Но я могу ошибаться, и на самом деле ничего сверхъестественного здесь не произошло.

— Почему?

— Потому что руны нарисованы, а не вырезаны, — пояснила я. — Очень часто германцы их именно вырезали — на дереве, на костях, камнях, металле. Поэтому все руны состоят из углов и прямых линий — так их легче вырезать. Почему же здесь их написали?

Парни неопределённо пожали плечами, но я и не ждала от них ответа. Мы провели у центрального камня ещё минут десять. Мартин взял на анализ краску с ещё нескольких рун, я на всякий случай сфотографировала надписи на телефон. Когда время стало приближаться к десяти утра, Алекс решительно отправился возвращать Шарлотту с небес на землю. Шарлотта подтвердила, что её работа сделана, и что она готова ехать. Мужественное чело прекрасного принца омрачило искреннее огорчение, к которому не смог бы придраться и театральный актёр с сорокалетним стажем, и мы все вместе стали подниматься по склону к машинам.

— Вам удалось обнаружить что-нибудь, заслуживающее внимания? — непринуждённо обратился к нам Майкл, когда мы, достигнув вершины, принялись приводить в порядок обувь и убирать вещи в багажники.

— Увы, — развёл руками Алекс. — Помимо тех каракулей на плите — ничего. Зря прокатились.

— Не согласен, — энергично возразил Майкл, горящим взглядом глядя на Шарлотту. Она делала вид, будто ничего не замечает, но на губах проскальзывала довольная улыбка, которую ей не удавалось скрыть. — На мой взгляд, совсем наоборот. Это утро…

Что-то в его словах вдруг прозвучало на редкость фальшиво, словно у актёра, который вжился в роль и до этого великолепно её играл, но в какую-то секунду запнулся и выбился из образа. Это произошло так стремительно, что я решила — мне показалось. Захотелось послушать, что он скажет дальше, чтобы определить, была это игра или нет. Но ничего не получилось. Его молчаливая спутница, которая до этого держалась позади, вдруг негромко сказала:

— Майкл, нам пора. К полудню нам надо быть в Суррее.

— Конечно, — после секундной запинки произнёс тот. Мне показалось, что в его глазах на мгновение промелькнула настороженность, словно он пытался определить, не заметили ли мы что-нибудь подозрительное. Но ребята были заняты своими делами — Алекс протирал тряпкой лобовое стекло «Пежо», Шарлотта аккуратно убирала в кофр объектив фотоаппарата, Мартин что-то искал в салоне машины. Кажется, одной мне почудилось, что что-то не так. Затем Майкл снова засиял голливудской улыбкой во все сто тридцать два зуба.

— Ты совершенно права, Роуз. Господа, — он кивнул Алексу и Мартину. — Прекрасные дамы, — этот поклон адресовался только Шарлотте. — Я был рад с вами познакомиться. Надеюсь скоро с вами увидеться, Шарлотта.

Неразговорчивая Розмари не проронила ни слова, и они вдвоём сели в «Ягуар». Судя по печальному лицу Алекса, он отчаянно переживал, что не может попроситься с ними. Утробно заурчал мотор — Алекс вздохнул ещё печальнее — и роскошный автомобиль неторопливо, словно перебирая колёсами, стал отъезжать. Я с удивлением отметила, что на водительском месте сидел сам сказочный принц. Значит, нелюбезная тётка не водитель. Тогда кто? Вооружённая до зубов личная королевская охрана?

— Да, утро прошло весьма плодотворно, — с глубоким удовлетворением сообщила Шарлотта, едва «Ягуар» скрылся из виду.

— Ты бы поосторожнее, — посоветовал Алекс, строго глядя на неё сверху вниз. — Он, конечно, очень любезный и воспитанный, да ещё на такой тачке, но ты же, надеюсь, не поверила, что он влюбился в тебя с первого взгляда?

Пожалуй, я знала пару девиц, которых этот вопрос оскорбил бы до глубины души, да и, наверное, любая женщина почувствовала себя уязвлённой, если бы ей в лицо заявили, что в неё невозможно влюбиться с первого взгляда. Но Шарлотта совсем не обиделась.

— Ну конечно нет! — спокойно отозвалась она. — Даже если бы и влюбился, мне пришлось бы его разочаровать, поскольку для меня любовь — понятие очень эфемерное, я в неё почти не верю. Но он очень образованный собеседник, и его заинтересовало моё видение мира как фотографа. В частности, всего этого, — она махнула рукой в сторону низины, где остались камни.

— Вы с ним договорились снова встретиться? — спросила я.

— Да. Мы хотим сегодня вечером созвониться.

— А как же Том или Роб?

— Одно другому не мешает, — с глубокой убеждённостью отозвалась она. — И с тем, и с другим я только познакомилась. Теперь надо пообщаться с обоими и решить, кто из них мне больше нравится.

В целом за Шарлотту можно было быть спокойной — она не потеряла голову, и новый знакомый явно не завладел всеми её мыслями. Но мне не давало покоя увиденное. Было что-то неестественное в поведении этого Фостера незадолго до прощания, словно фальшивая нота в хорошо исполненной арии. Одно дело, если он был просто красивым богатым мужиком, которому прекрасно известно, какое впечатление он производит на женщин, и беззастенчиво этим пользуется, от души наслаждаясь происходящим. И совсем другое — если он тщательно играет какую-то роль…

И, вероятнее всего, у меня началась паранойя. Может, я просто завидую, что ему так сильно понравилась Шарлотта, а не я?

— Поедем? — предложил Алекс, и я потрясла головой, возвращаясь в реальность. — Полагаю, прямо сейчас ехать к Патрику смысла нет, поскольку Мартину нужно изучить краску, Шарлотте отобрать фотографии, а Джейн — перевести надпись. Я могу позвонить Патрику и сказать, что мы приедем к нему часов в шесть вечера. Он, конечно, за это время с ума от нетерпения сойдёт, но тут ничего не поделаешь. Все согласны?

— Вполне, — рассеянно отозвался Мартин.

Я только кивнула. Шарлотта несколько секунд напряжённо поразмышляла, прикидывая в уме, успеет ли она до шести и съездить на свидание, и поработать, и наконец, со вздохом согласилась:

— Ну, хорошо.

— Тогда всем до вечера.

Глава 3

Домой я вернулась часам к двенадцати. День был в разгаре, и к этому времени немного распогодилось — ветер стих, а сквозь тучи осторожно проглядывало солнце. Выйдя из своего «Гольфа», я вежливо поздоровалась с пожилым соседом, который был занят тем, что подстригал лужайку перед домом. Вопреки ожиданиям, машина Теи была припаркована у дома, а квартира встретила меня не тишиной, а бодро играющей в отдалении песней современной попсовой группы.

— Привет! — прокричала я вглубь квартиры, сняла куртку и принялась стягивать грязные кроссовки. — Я вернулась!

Музыка смолкла, и некоторое время царила тишина — словно Тея пыталась понять, правда ли кто-то пришёл, или ей послышалось. Затем дверь открылась, и в коридор выглянула моя младшая сестра. Из одежды на ней были только трусы и лифчик, а в руках она держала какую-то майку и телефон, и я поняла, что попала домой в самый судьбоносный момент — выбор одежды для выхода.

— Привет.

— Ты не на работе? — удивилась я.

— Пациентов утром не было. Я сейчас иду гулять с девчонками и… — тут она взглянула на дисплей телефона и охнула, — и я уже опаздываю на пятнадцать минут! Ты не обижайся, что я пока не расспрашиваю, как ты съездила, хорошо?

— Окей, — согласилась я, подхватила свою сумку и пошла к себе. Тея скрылась в комнате, откуда теперь доносилась странная возня, словно кто-то штурмовал шкаф с одеждой, а тот героически сопротивлялся.

Тее было двадцать два. Она училась на дантиста, уже заканчивала обучение и подрабатывала ассистенткой в частной стоматологической клинике. Пока наши родители находились на материке, мы вместе снимали квартиру и вели наше общее хозяйство. Жили мы с ней вполне мирно, хотя, признаться, в мире было бы трудно найти более непохожих друг на друга людей, чем мы двое. Нас невозможно было принять за родных сестёр внешне, и характеры у нас были диаметрально противоположные. Тея была общительной, подвижной, разбиралась в моде, увлекалась фотографией, обожала всё связанное с одеждой, и начинала отчаянно скучать, когда сидела дома больше одного дня. Я же была нелюдима, совершенно равнодушна к моде и оставалась убеждённой домоседкой. При таком несходстве характеров ужиться нам было сложно, и мы могли ругаться по пять раз на дню из-за всякой ерунды, но в то же время оставались очень близки.

Вытряхнув из сумки телефон и блокнот, я вместе с ними отправилась на кухню, чтобы чего-нибудь поесть. В холодильнике первой бросилась в глаза полка, где был расставлен рацион Теи — кастрюлька с овсянкой, баночки с обезжиренным творогом, лотки с тушёными овощами и варёной курицей. Будучи сторонницей здорового образа жизни, сестра не допускала в своём меню ничего, что было бы вредным или, упаси боже, калорийным. Идеалом красоты для неё оставались анорексичные модели из модных журналов — те самые, у которых из-под кожи выступают острые кости, а фигуру можно принять за доску ввиду полного отсутствия груди и попы. Сама Тея, оставаясь стройной и высокой, ужасно страдала из-за собственного несовершенства, сетовала на наличие каких-никаких форм и всё время старалась похудеть. Я совершенно искренне считала, что она занимается ерундой, а один вид всей этой диетической пищи у нас в холодильнике вгонял меня в глубокое уныние. Нет, я сама была вполне стройной, просто я считала, что для этого достаточно не объедаться, а не вести образ жизни монаха-аскета с горы Афон. Так что, решительно отвернувшись от творога и овсянки, я достала оставшуюся со вчерашнего дня картофельную запеканку.