Анастасия Суханова – Позывной "Светлячок" (страница 3)
Родион в изумлении наблюдал за разворачивающейся картиной, отказываясь верить в происходящее. Неужели прибыло подкрепление? Неужели они успели вовремя? Однако времени на размышления не оставалось, нужно срочно выбираться из западни.
Монстры, застигнутые врасплох, издавали вопли, полные боли и ярости, но под шквальным огнем у них не было шансов. Пули пронзали их тела, вынуждая отступать в поисках защиты.
Воспользовавшись возникшей суматохой, Родион подхватил Романа и стремительно направился к бронированному транспорту.
–Скорее, в машину! – крикнула Снежана, пытаясь перекричать оглушительный шум вокруг.
–Товарищ Снегирь, вы через Аляску ползли на карачках ? – процедил Родион, не поворачиваясь к девушке.
В ответ она ничего не сказала, то ли сдержав обидные слова, то ли её больше заботило состояние умирающего младшего Кабайтеса. Быстро, но бережно переложив Романа на носилки, она принялась оказывать ему помощь.
Дверь захлопнулась, и машина, с ревом мотора, сорвалась с места, оставляя позади разруху и останки поверженных чудовищ.
В салоне воцарилась гнетущая тишина. Солдаты продолжали отстреливаться из окон, сдерживая наседающих врагов.
Родион смотрел на Снежану, девушку с позывным Снегирь, с горечью и разочарованием, но направлены они были не на нее. Он злился на себя. На то, что его нестандартный подход в этот раз обернулся катастрофой, а жизнь брата вот-вот оборвется, что станет тому неоспоримым доказательством.
В голове Родиона вихрем проносились обрывки воспоминаний: дерзкий план, уверенность в успехе, первые признаки провала и, наконец, этот ад, разверзшийся вокруг. Он должен был предвидеть, просчитать все риски, но самоуверенность сыграла с ним злую шутку.
Снежана, наклонившись к Роману, с полным вниманием выполняла свою работу, каждое ее движение отличалось точностью и уверенностью. В ее взгляде не промелькнуло и намека на осуждение, лишь профессиональное мастерство и твердая решимость. Родион не мог не восхититься ее самообладанием. Вопреки окружающему беспорядку, она оставалась невозмутимой и прилагала все усилия, чтобы вернуть Романа к жизни.
Он понимал, что сейчас не время для нравоучений, но как только появится шанс, она выскажет все, что накопилось, и его ждут последствия в виде кипы отчетов и объяснительных, но еще страшнее было, что отец засунет ему по самое не балуй , а мать поддержит его в этом.
Но что случится, то случится. Он привык к тому, что руководство считает его зачинщиком беспорядков и непокорным бунтарем, но при этом почти во всем доверяет его решениям и подходам. Однако сейчас, глядя на бездыханное тело Романа, он отказывался верить самому себе.
Машина тряслась и подпрыгивала на ухабах, но Снежана продолжала свою работу, не обращая внимания на неудобства. Она то и дело бросала взгляды на Родиона, словно пытаясь понять его состояние, но он отворачивался, не желая показывать свою слабость.
Глава 2
Романа на носилках мгновенно доставили в медблок и закрыли двери для всех посторонних, заручившись поддержкой лучших врачей и ученых.
Но для Родиона это было плевым делом. Он просто подловил одного из Ньютонов и заставил провести его в операционную, где лучшие из лучших шаманили над телом его брата.
Снегирю же выпала учесть тушеваться и отчитываться перед самим Глебом Кабайтесом по связи , прикрывая спину Родиона .
Родион, затаив дыхание, наблюдал сквозь полуоткрытую дверь, как хирурги в стерильных костюмах склонились над белым телом брата. Свет ламп безжалостно высвечивал бледность кожи и тонкие, почти незаметные, нити шрамов, покрывающих его.
Минуты тянулись мучительно долго. Он слышал прерывистые звуки аппаратуры, писк монитора, отсчитывающего секунды. Все это сливалось в единый тревожный гул, давящий на сознание.
Один из Ньютонов , дрожащий от страха, шептал ему на ухо о сложнейших технологиях, используемых для стабилизации состояния Романа, о том, что шансы невелики, но они делают все возможное. Родион слушал его вполуха, его взгляд был прикован к брату. Он видел подключенные к телу трубки, мигающие мониторы, отражающие в глазах врачей надежду и отчаяние.
Внезапно монитор издал короткий, но отчетливый сигнал. Глаза врача вспыхнули, и он с новой силой принялся за работу.
Родион затаил дыхание, боясь даже пошевелиться. Он видел, как поднимается грудь Романа, как появляется слабый румянец на его щеках.
Внезапно один из врачей выпрямился и, сняв маску, устало посмотрел на Родиона.
-Мы сделали все, что могли,- произнес он глухо. -Его состояние стабилизировано, но повреждения слишком серьезные. Ему потребуется время и… чудо.
Родион стиснул кулаки. Чудо? Он не верил в чудеса. Он верил в силу, в волю, в возможность изменить реальность.
Минуя изумленных медиков, он направился к койке.
– Ромка, – прошептал он, тяжело вздохнув и присаживаясь рядом.
Тот лежал под кислородной маской, с широко раскрытыми, полными тоски глазами, и смотрел на Родиона с осознанием надвигающихся последствий их совместного решения. Если бы они тогда не избавились от наушников, не прервали связь с центром управления, возможно, все сложилось бы иначе.
Он попытался что-то сказать, но края маски сдавили лицо. Роман поднял руку и, указав на лицо, невнятно забормотал. Силы покидали его, он чувствовал это, но была тайна, которую он не мог унести с собой, не поделившись ею с братом.
Командир понял все без слов, как это всегда бывало между ними. Он снял кислородную маску и передал ее ближайшему врачу.
– Что вы делаете? Ему нельзя… – запротестовал врач.
– Молчать! – рявкнул Родион, отмахиваясь от него.
– Товарищ майор… – пробормотал Ньютон, отступая.
– Где Ирина? – не глядя на него, нервно бросил он в пустоту.
– Не знаю. Специалисты по генетике в другом корпусе, – машинально ответил собеседник, с недоверием поглядывая на Родиона и стонущего Романа.
– Тогда какого хрена ты еще здесь ? Найди ее и приведи сюда. Одного Ньютона вполне достаточно. Остальным – вон отсюда, – прорычал он так, словно не он находился в запретной зоне, а они грубо нарушили субординацию и вторглись в операционную.
Тот короткно кивнул , бросил предмет оставшуемуся врачу и ретировался в заданном направлении .
Комната мгновенно опустела. Лишь врач, с видом провинившегося школьника, застыл у стены, не решаясь нарушить приказ, но и не желая оставлять командира одного.
Родион не обращал на него внимания, полностью сосредоточившись на Романе.
– Говори, – прошептал он, наклоняясь ближе к брату.
Роман, собрав последние силы, хрипло выдохнул:
– Родь, покорми мою рыбку — Себастьяна.
Родион замер, не веря своим ушам. "Рыбку"? Что это значит? В голове пронеслись обрывки детских воспоминаний: аквариум, маленький Рома, увлеченно сыплющий корм, и его, Родиона, раздражение из-за этой возни. Но сейчас это казалось чем-то большим, чем просто воспоминанием. Может, это просто бред, агония перед смертью?
– Рыбку? – переспросил Родион, сжимая руку брата.
Роман закашлялся, из уголка рта потекла струйка крови. Он попытался что-то сказать, но его глаза закатились, и тело обмякло.Монитор вновь противно запищал , показывая прямую красную линию .
– Роман! – отчаянный крик Родиона эхом разнесся по стерильной комнате. Он прижал брата к себе, чувствуя, как жизнь покидает его тело.
Бесполезно. Слишком поздно. Он упустил момент, не понял знака. Рыбка… Что это, черт возьми, значит?
Врач, все еще стоявший у стены, решительно шагнул вперед.
– Товарищ майор, отойдите, мы теряем его, – завопил Ньютон, бросившись к дефибриллятору.
– Делайте что должны. – Родион резко встал и решительно вышел из операционной, хлопнув дверью так, что стекло внизу дало трещину.
Он понимал, что брата уже не спасти, но больше видеть его заплывшее лицо он не мог. Быстрыми и громкими шагами он двигался вперед по какому-то коридору, погружаясь в свои взъерошенные мысли.
Он вспомнил аквариум, старый, потрескавшийся аквариум, который они прятали в дальней кладовке. Там плавала маленькая золотая рыбка, названная Себастьяном. Они оба мечтали о море, о далеких путешествиях, но судьба распорядилась иначе, забросив их в этот проклятый комплекс, где генетические эксперименты перечеркивали человечность. Но это было далеко в дестве , а что за рыбку он имел ввиду сейчас ... Просто бред ...
Он остановился у окна, смотря в серую пелену дождя за стеклом. Город казался чужим и враждебным, отражая его собственное внутреннее состояние.
Нужно успокоиться. Нужно сосредоточиться. Роман не был дураком, и если он произнес эти слова перед смертью, значит, они имели значение. Вопрос лишь в том, как разгадать этот ребус.
Ярость и отчаяние боролись внутри него, подталкивая к необдуманным действиям. Хотелось крушить все вокруг, сорвать злость на первом встречном, лишь бы заглушить эту невыносимую боль утраты и непонимание.
Внезапно его взгляд упал на отражение в стекле. Он увидел измученное, посеревшее лицо, чужие глаза, полные боли и растерянности. Это был не тот Родион, которого знали и уважали в его подразделении. Это был сломленный человек, потерявший не только брата, но и веру в собственную непогрешимость.
Он резко обернулся и пошёл по коридору, устремив взор к полу. Ноги двигались сами собой, голова отяжелела от множества мыслей.