Анастасия Стер – Предел прочности (страница 43)
Адриан услышал обрывки фраз и снова зарыдал, пряча лицо в грязный матрас. Разбитые кулаки сжимались с невероятной силой, тревожа раны и заставляя их снова кровоточить.
— Это его любовь, — тихо сказал Доминик и я понял его, давая знак рукой, чтобы он не продолжал.
— Ты так и не сказал ей? — спросил я, кладя ладонь на затылок Адриана.
— Я писал, но она не читала мои письма…
Адриан убил того ублюдка, не просто так: он спас Зиару в тот вечер. И он сделал все правильно, даже если она до сих пор уверена, что он монстр и не знает причины смерти своего поганого друга.
— Кас, я был уверен, что она хотя бы их читает. Хотя бы получает. Я довел ее до таблеток. Она никогда не простит меня, — он делал нервную паузу после каждого слова, крепко зажмуривая глаза.
— Мы со всем разберемся. Я обещаю тебе, — твердо сказал я, слегка толкая его плечо.
— Где этот ублюдок? — в камеру ворвался Дон вместе с Педро и начал быстро обводить глазами нас. Заметив Адриана, он с убийственным выражением лица двинулся на него, но я встал у него на пути, расправляя плечи, — уйди с моей дороги, щенок, — сказал он, стараясь смотреть мне в глаза, но я был на целую голову выше.
— Не трогай его, — прошипел я и почувствовал, как рядом со мной встал Дом и Марко.
Я почувствовал внутренний импульс, побуждающий меня наконец начать действовать. Это была точка кипения, больше ждать нельзя. Пора наконец сделать то, что давно сидит у меня в голове. Хотя бы потому, что я должен защитить своих братьев и…
Армандо осмотрел нас и начал смеяться, потирая свою бороду. Его хриплый выдавленный смех был похож на карканье вороны и буквально резал ножом по сердцу. Я не отводил от него взгляд, следя за руками, чтобы он не додумался дотянуться до заточки или ножа, которые явно спрятаны в штанах.
— Против отца встали, щеглы? Забыли кто вас под крыло взял и спас от вашей поганой судьбы? — говорил он сквозь смех, — да если бы не я и моя фамилия, вас бы убили тут в первый же день. Вот так вы меня уважаете?
— Мы уважаем ценности нашей Семьи и чтим законы, которые ты постоянно разрушаешь. Конкретно тебя уважать уже давно не за что, — начал говорить Марко тяжелым басом, — что сейчас ты собираешься сделать? Избить его?
— Наказать за слабость, потому что в нашем мире ей нет места. В моей семье никто не будет ныть, как соплячка, из-за киски, которая сотрудничает с федералами.
— Не твоя ли жена первая побежала сдавать тебя копам за убийство твоей приемной семьи?
— Моя, — сказал Армандо, подходя ближе к Доминику, — и я прибил ее, как собаку, а потом ее труп нашли на мусорной свалке. С этой девкой надо поступить также.
Я услышал скрип ржавой койки и Адриан вскочил с нее, расталкивая нас. Он тяжело дышал, громко втягивая ртом воздух, и подошел вплотную к Дону:
— Она никогда бы не стала ходить под кем-то, ее заставили это сделать, — он сделал паузу, неотрывно смотря Дону в глаза. — Не смей говорить про нее ни слова, ты понял? Она моя, — он ударил его в солнечное сплетение и Дон согнулся, но сразу же подался всем корпусом вперед, снося с ног Адриана.
Он навалился на него и стал бить по лицу наотмашь, валяя его голову между своих кулаков. Мы кинулись оттаскивать его, получая толчки локтей. Педро быстро закрыл дверь и зашел внутрь, помогая нам посадить Дона на поваленную скамейку.
Марко держал его руки сзади, Педро и Доминик придерживали его корпус, я остался стоять прямо перед ним, специально не присаживаясь, чтобы казаться еще выше него.
Он сплюнул и прищурившись уставился на меня, кусая свою нижнюю разбитую губу:
— Главная крыса, значит? Ты знаешь наш кодекс, Кас, это предательство своей фамилии.
— Я никого не предал, я защищаю своих, — мой голос не дрогнул, хоть это и была точка невозврата. — Ты стал забываться, Армандо. Стоит спускать весь свой пыл на реальных врагов, а не на своих. Шаг за шагом мы ошибаемся, оставляя за собой следы из крови, и ты думаешь, что другие синдикаты не увидят этого? Увидят, услышат и поймут, что нас легко сломать. Несколько десятков лет никто не знал наши имена, мы были тенью, от которой все ссались, а что сейчас? Фото Адриана висит по всей Калифорнии и все банды точат зуб, догадываясь, что он из верхушки. Твои чертовы русские, которым ты так активно нализывал, в том числе.
— Так это ты приказал сделать подрыв ресторана и отказался от сотрудничества с русскими? — он снова хрипло засмеялся, но начал кашлять, сплевывая себе под ноги слюну с кровью. — Это из-за тебя их Дон озверел и ищет пути для отмщения, сука.
Я все же присел на корточки, не отрывая от него взгляд. Я помолчал, осматривая глазами его морщинистое лицо и продолжил говорить, складывая руки в замок:
— Мы теряем могущество от твоих действий и решений. Ты отдаешь приказы, чтобы твои люди убивали и избивали своих же людей и после этого говоришь что-то о Кодексе? Ты всегда был тем, от чьего имени дрожали все, а сейчас ты превратился в сраного клоуна. Если бы не я, тебя бы уже давно убили и забрали себе весь твой бизнес. И теперь последнее слово всегда будет за мной, запомни это. Вся фамилия встанет за моей спиной, потому что я не собираюсь подгибаться под кого-то. Я буду нападать и уничтожать с одного удара.
— Что, убьешь меня?
— Нет, пока просто предупрежу, что эта фамилия — моя единственная семья. Больше у меня нет никого и я не позволю топтать ее имя в грязи, — я придвинулся ближе к нему и продолжил шепотом, — ты больше не ударишь никого из моих братьев или я вырву твое чертово сердце своими руками. Советую не собираться на волю, потому что для тебя больше нет места в нашем плане. Ты будешь гнить здесь, пока мы будем восстанавливать честь семьи. И, кстати, если вдруг ты хочешь нас всех подставить — я изменил план побега и про него знают только те, кому я доверяю свою жизнь. Возможно когда-то я разрешу тебе занять пост студента, но обещаю, что выше солдата ты даже не поднимешься.
Я встал и пошел к кроватям, начиная двигать их на свое место. Остальные присоединились ко мне, а Дон хмыкнул и дал знак Педро, что хочет выйти.
Вечером каждый лежал на своем месте и молчал. Гнетущая, тяжелая атмосфера была практически ощутима в камере и ложилась на плечи неподъемным грузом.
Марко читал книгу про азиатскую философию, Дом и Адриан просто смотрели в стену, слегка покачивая ногами, а я сидел в телефоне, не понимая что мне делать.
С экрана на меня смотрело улыбающееся лицо. Я вглядывался в карие глаза, в которых отражалось солнце и тысячи звезд. Казалось, что они переливаются темнотой и светом, сочетая в себе демонов и ангелов. По этим глазам нельзя было определить душу и нутро человека, потому что в них проглядывались тысячи неуловимых крапинок.
Я так хотел услышать ее голос. Мне почти физически плохо, если хоть один день она не смеется в голосовом сообщении или не рассказывает тысячи историй, прыгая с темы на тему. Я знаю, что она обожает есть на завтрак жирную еду, а на обед и ужин предпочитает салат или легкий смузи. Я так скучаю по ее глупым сообщениям и фото, где она корчит рожицы. И мне так, черт возьми, больно, что все это она посвящает не мне. Она общается с хорошим парнем, который полностью соответствует ей. А я просто нагло ворую ее счастье, затмеваю ее солнце. Я боюсь, что она не примет меня без маски правильного рыцаря. Да, твою мать, это именно то, что я чувствую — страх. Я так хочу, чтобы она приняла меня и поняла, ведь только эта девушка способна видеть всю картину целиком.
Она единственная, кто захотел узнать нашу историю. Расспросить про мотивы, почему мы вообще решили прийти в мафию. До этого всем было насрать, ведь такие уроды недостойны жизни. Черт, мне так больно от того, что я заставлял ее плакать и считать себя неправильной. Я убил дорогих ей людей, разрушил ее репутацию. И я так хочу все исправить. Первый раз в своей жизни я хочу не разрушить, а восстановить.
Поток мыслей, который заставлял меня все больше чувствовать себя живым, нарушил скрежет ключа в дверном проеме. Я быстро выключил телефон и спрятал его в потайное отверстие в деревянном полу.
Педро заглянул в камеру и сказал, что Адриана вызывают в аппаратную. Я тут же вскочил, говоря о том, что пойду с ним. Он посмотрел на меня с благодарностью и мы вместе двинулись к двери.
Идя по темным коридорам с приглушенным светом, я морально готовился к тяжелому разговору. Подсознательно я словно уже знал, что сейчас услышу ее голос, но на этот раз он не вызовет у меня улыбки. Около двери в комнату стояли двое дежурных и я взял Адриана за руку, замедляя шаг.
— Чтобы сейчас там ни было, держи лицо и не показывай свои эмоции, — твердо сказал я, смотря прямо на серую дверь, — после того, как повесишь трубку, можешь разгромить все вокруг.
Он кивнул и мы зашли внутрь. Аппаратная представляла собой небольшую комнату с ярким, холодным светом. Здесь стоят несколько сидений со столом и телефоном, отделенные пластиковой перегородкой, чтобы создать ощущение конфиденциальности. Перед каждым столом находится стекло и с другой стороны обычно сидят посетители, пришедшие на свидание. Стекло, конечно же, бронированное. Но сейчас комната была абсолютно пуста.
Черная трубка старого стационарного телефона лежала на столе, ожидая нашего ответа. Педро закрыл за нами дверь, начиная забалтывать дежурных, чтобы дать нам время поговорить наедине. Эти уроды точно хотели бы подслушать нас, чтобы потом разнести сплетни.