Анастасия Стер – Предел прочности (страница 39)

Его лицо озарила улыбка и он начал ржать, словно я рассказала нереально смешную шутку. Он наконец-то откинулся на спинку стула, давая мне кусок личного пространство, и отвел глаза на свои руки, продолжая сохранять молчание.

— Вы были инициатором своего освобождения и долгое время нигде не мелькали. Снова дали о себе знать вы красиво и громко, судя по новостям. Дон наверняка остался доволен, — я достала из кармана пачку сигарет, — хотите еще?

Он медленно вытянул сигарету из протянутой пачки, я наклонилась к нему с зажигалкой. Мы молча делали первые затяжки, глядя друг другу в глаза. Пепел летел прямо на пол, благо комнаты не были оснащены сигнализациями.

— Молодым был, беспечным, думал, что все можно, а очнулся только в суде, когда услышал рыдания мамы. Она наверное была рада встретить сына после колонии, наконец-то его обнять, приласкать. Наверняка и объявление о работе под нос подсовывала, надеялась, что сынок жизнь новую начнет. А непослушный Джон вот что учудил.

Я продолжила говорить после небольшой паузы, видя как его лицо становится все напряженнее, а глаза выдают погружение в воспоминания и невыносимую боль, перемешанную с тоской.

— Ей наверняка пришлось заплатить херову тучу денег за адвокатов. Не знаешь, она уже кредит выплатила, пока ты за решеткой кровавое побоище устраивал?

Всю эту информацию о нем и его семье мне отправил Нэро, пока я ехала на работу. Он сказал, что занялся этим сразу же после нашего ночного дистанционного оргазма. У Джона отца нет, мать всю жизнь работала в школе, но после перестрелки ее уволили и теперь она домохозяйка. Ее кредиты и долги я смогла пробить по общей базе данных. Оттуда же я узнала, что Джон отправляет ей крупную сумму денег каждый месяц.

— О моей матери ты не имеешь права говорить, сука. Я сижу здесь за свои грехи, вот и суди меня, а в ее сторону даже не дыши.

— Да я только сочувствую этой женщине, правда, а вот все остальные считают ее виновной в твоих грехах. Когда директор школы ее с позором увольнял, он и интервью дал, — я достала телефон с открытыми фото от Нэро, и стала зачитывать вслух, — «миссис Альварес всегда казалось слишком инфантильной, несмотря на свой возраст. Никогда никого не ругала за проступки, покрывала хулиганство сложных подростков, стараясь стать с ними друзьями, и вот к чему это привело. Такие люди, матери преступников, не могут работать с детьми».

Желваки на его скулах ходили ходуном и он сжал недокуренную сигарету в ладони. Плечи еще больше ссутулились и он потупил взгляд, но я успела заметить влажный след на его ресницах.

— Я не буду рассказывать тебе сказки о свободе и защите, но точно могу пообещать не такое строгое наказание и возможность общение с мамой. Кто из 211 камеры Мундо?

Я почти его сломала, я чувствовала это. Он хаотично дергал пальцами, тряс ногой под столом, и я заметила как его грудь несколько раз тяжело поднималась, словно он хочет начать говорить.

— Ты вообще в курсе у к ого ты спрашиваешь про этих ублюдков? Или ты слишком плохо рыла на меня и не успела узнать кого именно я убивал? — Хмыкнул он, поднимая на меня наглый взгляд. Я не подала виду, но искренне не понимала, что он хочет мне сказать. — А ты ничего такая, бойкая, про тебя уже все знают, втайне даже болеют именно за тебя. На лицо вроде нормальная, хоть и подпорченная, мы как раз стриптизерш ищем, не хочешь попробовать? За ночь будешь больше рубить, чем тут, еще и дяди взрослые защищать будут.

— Танцую я погано и, честно сказать, целлюлит на заднице есть. У меня уже есть личности предполагаемой верхушки, я все равно выйду на него. Ты можешь помочь следствию, а я в ответ постараюсь скостить срок.

Он сел прямо и снова смотрел на меня злыми глазами, складывая руки в замок:

— Подумай еще раз, Джулари Кларк. Твой вопрос явно направлен не в ту сторону и я бы с удовольствием придушил тебя прямо сейчас. Я один хрен виновен, согласен вернуться даже в этот чертов Дьюэль. Я знаю, что я позор своей матери, что я разрушил ее жизнь. Последнее, что я тебе скажу: прекращай рыть себе могилу. Допрос закончен, пошла нахер отсюда.

Я испустила долгий выдох, закрывая блокнот. Взяв диктофон, я показательно подняла его на уровень наших лиц и остановила запись. Терпение и спокойствие, которое я проявила, истратили себя на максимум.

Я встала со стула и достала глок, что заставило Джона сесть прямо на стуле и слегка дернуть закованными руками. Не глядя на него, я выстрелила в видеокамеру в углу стены. Затем во вторую, третью и четвертую — точно в цель, ровно четыре пули, идеальная работа.

Потом я подошла к нему и одной рукой начала расстегивать пуговицы его уже несвежей рубашки. Он пытался ударить меня ногой и что-то сказать, но я молча приставила ствол к его голове. На середине стройного ряда пуговиц я резко дернула одну сторону ткани, и увидела… ничего. На его груди не было символа Мексиканской фамилии и тут я поняла все. Он не один из них. И он не стремится попасть обратно в колонию, зная кто его там встретит.

Вот почему Джон не понимал мои вопросы и откровенно насмехался надо мной, глядя в глаза. Чертыхаясь себе под нос, я приложила руки к голове, устало прикрывая глаза. Я обошла его, начиная истерично смеяться, и увидела какие-то узоры, уходящие ниже шеи, прямо на спину. Оттянув ворот, я обнаружила огромное сомбреро, закругленное у начала лопаток.

Я наклонила его корпус вперед, заглядывая за ворот. Сомбреро, перерезанное мачете в центре. Внизу этого жирного рисунка — не такого красивого, как ладонь мексиканцев — была надпись « Нуэстра Фамилия». Слова Кристиана об этой группировке всплыли в голове и я присела на корточки, не сдерживая очередную волну смеха, смешанного с горькими слезами. Джон что-то говорил о моей неадекватности, но мне было абсолютно все равно. Истерика, чертова истерика, окутывала мое тело. Мне реально начало казаться, что я медленно схожу с ума прямо в этой чертовой комнате для допросов.

Немного успокоившись, я встала и на подкошенных ногах неторопливо пошла на выход. У самой двери я обернулась, вытирая щеки длинным рукавом. Я смотрела прямо на недоумевающего Джона:

— Не знаю какие речи толкает Дон вашей дерьмовой фамилии, что вы такими самоуверенными становитесь, но просто запомни: те, кому приходится выбивать себе авторитет кровью, никогда не станут королями. Вам подчиняются просто потому, что боятся за свою жизнь, и ты даже представить себе не можешь сколько людей сейчас готовы целовать мои ноги, чтобы я наконец-то сбила спесь и с вас, и с мексиканцев. Ты так не хочешь в Дьюэль, зная что там они сожрут тебя с потрохами? Так вот тебе пища для размышления: ты поедешь даже не в «смерть». Обещаю, как только я разрушу их, я возьмусь за вас, но ты этого уже не увидишь. То место, где ты будешь гнить заживо, хуже ада и сейчас ты просрал последнюю возможность на спасение.

Громко хлопнув дверью, я поплелась к себе в кабинет, не говоря никому ни слова.

Джулари: «Он из Нуэстры и я пожелала ему гореть в аду».

Нэро: «Ты умница. Это именно то, что он заслуживает».

Глава 20

Джулари

2021 год,

Город Трэйси, штат Калифорния

Кайл Торренс прислал мне список заключенных из 211 камеры. Марко Алонсо, Адриан Мартинез, Кассий Кабальеро, Доминик Эллирс и Армандо Фриас. Моя интуиция подсказывала, что именно эти люди были моей тенью все это чертово время. Именно им сливали мои шаги, позволяя опережать и убивать, уничтожать, выигрывать. Теперь же настало время моего реванша. Ни один человек не знает, что я вышла на них.

Мне нужно было вычислить Мундо. Человек с этим прозвищем отдал приказ об убийстве моих людей. Думаю, что он главный кукловод, даже если не является Доном. Это уже личные счеты и игра один на один. Даже если мы поймаем всех остальных, Мундо попадет только в мои руки. И умрет он от моей пули, потому что я не позволю этому ублюдку ходить живым на этой земле. Никто не имеет права так поступать со мной.

Я зацепилась за личность Адриана Мартинеза. Мне он показался самым отмороженным на вид, хотя судить по внешности и опасно. Я думала начать с Армандо Фриаса, этот бородатый здоровяк уже давно попал в поле моего зрения, но всю информацию о нем я уже нашла и играться там особо не с чем. А вот Адриан просто непаханое поле для издевательств. Я принимаю правило их игры и буду воевать по закону соперников.

Первое, что мне нужно было узнать — причина заключения. Из сводки новостей я выяснила, что он убил любовника своей девушки прямо у нее на глазах. Вернувшись домой он увидел их за кухонным столом. Они пили алкоголь, о чем-то болтали и слушали музыку. Адриан нанес парню больше сорока ударов кухонным ножом, а потом свалил на него холодильник. Он успокоился только тогда, когда от тела осталась лишь отвратительная и непонятная кучка крови и мяса. Я откопала фотографию трупа и там действительно сложно разглядеть останки человека. Картина мягко говоря ужасная и даже у меня вызвала легкое головокружение.

В зале суда он вел себя так, будто пришел на собственную пресс-конференцию. Сказал, что очень любит свою девушку и пожелал здоровья погибшему. Не представляю какого было Торренсу узнать, что к нему едет подобный экспонат. Но что интересно, так это то, что в тюрьме он выделяется, как послушный и неопасный заключенный. Его руки чисты, нет даже заметок про ссоры с маршалами. Читает книги, качается, даже молится. Не знаю как смотрящие, а я не верю, что психопат-убийца способен превратиться в нормального человека сразу после попадания за решетку.