Анастасия Стер – Предел прочности (страница 20)
Меня дернули за руку, стягивая запястья наручниками за спиной, опустили корпус вниз и повели к камере. Бетонный темный пол был залит водой и я наблюдал за каплями, падающими с моих волос. На лестнице вода смешивалась с кровью, создавая красные лужи, в которых утопали мои слегка расклеивающиеся белые кроссовки. Я рассматривал странные розоватые узоры и нещадно давил их своей обувью. Мелкая дрожь от холода медленно охватывала все мое тело. Ощущение дереализации никак не отпускало, время тянулось медленно и кажется, что мы с Адрианом совершили убийство несколько дней назад.
Наконец темно-зеленая дверь 211 камеры показалась перед моими глазами и меня толкнули внутрь, запирая на ключ решетку. Я подошел к ней и через маленькое окно, находящееся на уровне моей задницы, с моих рук сняли наручники и грубо захлопнули вторую дверь, все также прокручивая ключ внутри.
Я разминал запястья, оглядывая комнату, которая считается моим домом вот уже семь лет. Серые стены с потрескавшейся, где-то отвалившейся, краской. Две двухярусные кровати в противоположных углах комнаты, две скамейки со старым столом между ними. Маленькое решетчатое окно почти у самого потолка. Мне кажется, что его вырубили там в знак издевательства — смотрите, за ним свобода, но она недоступна вам. Слева от входа есть раковина с грязным зеркалом над ней — в нем уже невозможно увидеть собственное отражение. С другой стороны двери — одноместная койка, а рядом с ней покосившаяся полка с потрепанными книгами, которые мы не вернули в библиотеку, и Библией, которая всегда должна стоять корешком вперед с правой стороны.
Все кровати заправлены одинаково: синий тонкий плед скрывает белую наволочку и паршивую простынь. Подушка, обернутая в голубую сетчатую ткань, стоит треугольником в изголовье кровати. Все белье здесь настолько дерьмового качества, что я могу с легкостью разорвать его на клочья. На столе не должно ничего лежать во время проверок, но в течение дня у нас всегда мусор на нем.
Туалета нет ни в одной камере, они находятся в отдельной комнате и туда можно ходить только в сопровождении маршала. Нам ставят большое черное ведро, но мы принципиально им не пользуемся, потому что воздух в камере и так спертый от пяти взрослых мужчин. Дышать собственной мочой — еще один вид издевательства. Не знаю как обстоят дела в других камерах, но мы принципиально игнорируем его существование.
За столом сидел Армандо Фриас — наш Дон — и закручивал табак в бумагу, хитро прищурив глаза. Его волосы уже давно оскверняет седина, захватывая еще и густую бороду, которую он перестал сбривать пару месяцев назад.
— Мы убили крысу из Нуэстры.
— Точнее сказать вырвали кишки и избавили от позорного знака его дерьмовой фамилии, — сказал Адриан, вытаскивая из кроссовка пакет с кусками плоти.
Дон слегка кивнул, продолжая заниматься своими делами —
Я подошел к своей койке и вытащил спортивную сумку из-под нее, чтобы переодеться в сухую спортивную форму. Адриан начал качать пресс прямо на полу. Мы заставляем делать его физические упражнения, чтобы он выпускал пар. После убийств ему это особенно нужно, чтобы не натворить хреновых дел — опыт уже был и после этого только чудо спасло его от смерти.
— Сегодня здание ФБР будет изгажено, — сказал Доминик — наш Капо — пряча мобильный телефон под матрас.
Одно из основных правил нашего Кодекса — не иметь связи с рабами государственной системы. Именно поэтому нашим надзирателем в тюрьме является Педро, в прошлом такой же заключенный, как и мы. Несколько лет назад с помощью взяток и хитрости мы протащили его в колонию, чтобы успешно управлять всем из-за решетки.
В тот момент наши дела шли плохо, точнее сказать херово. Нам не разрешали писать письма на волю и фамилия переживала кризис. Пришлось принять крайние меры, чтобы иметь свободный доступ ко всем людям на воле. Поэтому у каждого из нас есть телефоны, оружие и все необходимое, что мы, естественно, прячем, и особо не распространяемся об этом. Нашу камеру не осматривают досконально, как и должны это делать. Педро сообщает нам все новости, являясь связным с Капо на воле.
Я Консильери Мексиканской мафии вот уже два года. Начал я свой путь с простого солдата, которому доверяли только грязную работу и не посвящали в подробности ведения дел.
Спустя сотни проверок, провокаций и наблюдений я удостоился чести получить татуировку-символ над сердцем — кровавый отпечаток ладони с черной буквой М в центре. Мне набивали ее самодельной машинкой, используя чернила ручек, вместо краски, и я наслаждался болью во время процесса. Я считал, что адское пекло, обволакивающее мою руку в момент нанесения символа, тоже часть ритуала — думаю так до сих пор и испытал бы эту боль снова. С того самого дня я обрел новую семью, которой буду верен до своего последнего вдоха.
— Оставьте на стенах наш знак, закрепляя его на века. Они должны знать, что это сделали мы, — сказал я, натягивая белую футболку, которая обтягивала стальные мышцы моих рук, — насчет подставной смерти агентов — отставить это, мы не будем подкидывать тела.
— Но Серхио уже прислал фото. Они убили каких-то бродяг, и все готово для отчета.
С облавы ФБР мы отхватили себе двух агентов, которые нам понадобятся, но об этом рассказывать всем мы не планируем.
На стол упал черный телефон Доминика и мы увидели два тела крепких мужчин. У одного из них не было левой руки и глаз, он лежал полностью обнаженный в луже собственного дерьма. У второго вырвали язык и вспороли брюхо. Я приблизил фото рта с выбитыми зубами и отсутствующим языком, испытывая почти физическое удовольствие от этого вида. Адриан присвистнул и начал боксировать с тенью, уворачиваясь от невидимых ударов. Его красные глаза и улыбка потрескавшихся губ смотрелась жутко.
— Изуродовали так, чтобы на первый взгляд их точно не узнали. Они выкачают из них кровь, чтобы замедлить процесс распознавания личностей, — произнес Доминик, забирая телефон назад.
— Могут делать с ними что хотят, подкидывать ФБР мы их не будем. Вопрос закрыт, — я отчеканил каждое слово, смотря в глаза Дому. Мой суровый взгляд явно давал понять, что я не собираюсь объяснять свое решение.
Доминик молча передал Серхио мои слова, быстро отбивая текст по экрану. И немного помолчав, начал говорить снова:
— Кстати, эти суки подстрелили Джо. Он жив, но остался без руки. Пришлось ампутировать до локтя.
— Значит убейте его. Теперь он бесполезен. Пусть встретит смерть прямо в больнице, пустите ему по вене воздух, — сказал Дон, выдыхая плотный дым наверх.
— Сегодня распятие Христа, нужно выслать координаты ровно в одиннадцать ночи, — сказал я, садясь за стол,
Распятие Христа — поставка оружия. Мы заключили договор с итальянской фамилией, правящей в Нью-Йорке. Двести автоматов Калашникова без номеров, которые нам выдали люди с оружейных заводов. Деньги уже отмыты и переведены на наши счета.
— Меняйте маршрут и вместо трех груженных фур должны выехать одна. За границей Калифорнии они могут делать с ними что захотят. Избегаем федеральных трасс и постов, они усилят охрану, если не уже, — сказал я и Доминик отбивал сообщение на своем телефоне, — Дом, напомни всем где кончается наша территория. Разгребать чужое дерьмо сейчас нет времени.
Мой взгляд вновь упал на Дона, который блаженно прикрыл глаза — видимо в табаке была примесь травы. Никакого желания поучаствовать в делах своей же фамилии, ноль интереса и вовлеченности. Отличный лидер, твою мать.
Из размышлений меня вырвал вопрос Марко:
— Что делаем с нашими точками? Открываем новые или пока ждем? У нас остались только скрытые места для приближенных людей, думаю, их пока не стоит раскрывать — ФБР тут же кинуться.
— Пока что усиливайте охрану на улицах города. А еще устройте взрыв на том месте, где была облава, чтобы они не успели провести экспертизу — отчеканил Дон ленивым тоном.
— Они уже все там проверили. Мне передали информация — все подстроили так, как нам нужно. Они вышла на оставленные улики. А еще ФБР продолжают искать агентов, облизывают каждый угол, — я задумался, складывая руки в замок на столе. — Дом, те тела изуродованных бродяг сбросьте на наших границах в южной части. Пора порадовать Нуэстру, пусть их шавки напрягаются с расследованием трупов.
Испанская мафия Нуэстра фамилия правит на юге, что нас не устраивает. Мы все ближе подбираемся к их границам, чтобы позлить ублюдков. Мертвые тела на их клочке территории станет очередным предупреждением. Пусть их копы напрягут свои задницы, чтоб подчистить следы, не вмешивая в дело ФБР, которое они ненавидят. Мы давно их не кошмарили.
— Если эти уроды уже сняли все отпечатки с клуба, то убейте на хрен солдат, которые позволили им сделать это. Они обязаны были не допустить, чтобы ноги уродов коснулись нашей территории, — Дон продолжал говорить о своем, словно не замечая других дел и планов.
В его приказе был смысл — в нашем мире все наказывается смертью. Слабакам не место в нашей фамилии. Система не терпит ошибок — из-за этого все может рухнуть. Но конкретно сейчас этот подрыв лишь привлечет нежеланное внимание агентов: очевидно, почему с лица земли исчез именно этот клуб, вслед за остальными заведениями.