Анастасия Сова – Учительница сына. Будешь моей (страница 31)
Но, на самом деле, я сдала свое волнение еще вначале, когда на вопрос Громова ответила, что это не я. Не я, блин! Детский сад какой-то!
Облокачиваюсь о стол руками. Еще минутка и я избавлюсь от скопившегося напряжения.
Главное, не думать о том, что вопреки всему, а, главное, здравому смыслу, мне хотелось, чтобы Вадим накинулся на меня и поцеловал. Чтобы сжал ручищами бедра, чтобы…
— Вадим… — хотела произнести его имя вслух, но, похоже, оно так и осталось несказанным.
Громов налетел на меня, точно коршун. Схватил за руку и потащит за собой. А я ничего не могу поделать. Или просто не хочу? Быстро перебирая ногами следую за ним, пока к телу горячими волнами приливает жар.
Мужчина толкает ближайшую дверь. Ей оказывается кабинет нашего главного бухгалтера Надежды Евгеньевны.
Женщины на месте не оказывается, но это же временно…
— Вадим, нет! — хочу звучать уверенно, но сопротивление бесполезно.
Он резко притягивает меня к себе, впивается в губы, точно высасывая из моего взволнованного разума остатки воли.
И я поддаюсь этому поцелую, потому что в мире, кажется, нет ничего слаще и желаннее. Это как глоток воздуха после многолетнего томления в темнице.
«Да и гори оно все огнем!» — проносится в голове, когда Громов становится все напористее, а его руки без стеснения шарят по моему телу.
Да, я пожалею об этом потом, но сейчас… я заведенная и голодная.
Вадим скидывает со стола какие-то папки, и те с грохотом летят на пол, а часть листков ворохом разлетается по кабинету.
Плевать.
Вообще неважно!
Важно лишь то, как жадно мужские руки сжимают мое хрупкое тело. Как их жар отдается во мне болезненным возбуждением.
Ощущаю холодность стола под своей спиной.
Громов разрывает мою блузку, пуговицы отскакивают в стороны. Его поцелуи жадно покрывают мою шею и грудь. Вадим вытаскивает полушария из чашечек и зубами зажимает чувствительные соски.
— Аааах… — вырывается у меня.
Складочки так отчаянно пульсируют, что это почти невозможно терпеть.
Все происходит быстро, точно в спешке, а мы ведем себя как два голодных несдержанных животных, наплевавших на все, кроме утоления собственного голода.
Вадим задирает мою юбку, я обхватываю его широкую талию ногами.
У меня внутри все трясется, пульсирует. Грудь невозможно горит.
Громов не растягивает ласки. Сразу же отодвигает в сторону мой мокрые трусики и проводит пальцами по влажной мякоти, томно выдыхая:
— Сучка… как я скучал…
Он вновь накрывает мои губы властным поцелуем, и теперь я ощущаю, как твердая головка его члена надавливает на мой изнывающий вход.
Глава 36
Если бы я могла сейчас увидеть тебя со стороны, я бы офигела. Насколько я развязная и горячая. Насколько сильно хочу секса.
Кажется, будто Громов внутри нужен мне не меньше глотка свежего воздуха. А до этого момента я и не дышала почти — перебивала короткими непродуктивными глотками.
Подаюсь бердами навстречу Вадиму.
Просить не приходится. Его член оказывается во мне. Он пульсирующий и твердый. Громов довольно стонет. Закатывает глаза, и я тоже не сдерживаю рвущийся из груди стон.
— Только об этом и думал… — признается мужчина. Он еще немного толкается вперед, чтобы заполнить меня до предела. Оказаться внутри полностью.
Его пальцы жадно сжимают мои голые бедра.
— Представляла, как я делаю это с тобой? — интересуется мужчина, замирая внутри. Заставляя меня изнывать от желания его движений. Хочу, чтобы они были такими сильными и глубокими, что я не смогла бы даже кричать от удовольствия.
— Нет… — отвечаю при этом. Знать правду зажравшемуся мудаку вовсе не стоит. Я и так слишком легко сдаюсь, теряя над собой контроль.
— А я представлял, — признается Громов, и ко мне тут же приливает новая порция возбуждения. — Каждый гребаный день вертел тебя в своей голове во всех известных мне позах. Но, знаешь, в какой ты была особенно хороша?!
Все мое тело жаждет продолжения. Острые соски вытянулись пиками, и прохлада кабинета, что становится все менее уловимой, заставляет их пульсировать и сжиматься.
Громов вдруг выходит из меня, и я едва не хнычу от разочарования. А он стаскивает меня со стола, разворачивает спиной к себе и шлепает по попке. Вскрикиваю.
Удар оказывается слишком сильным. Но после него разливается такое приятное тепло, что следующий шлепок уже ощущается не так болезненно. И моя киска реагирует на него порочным сжатием.
Новая порция горячей влаги вделается из узкой дырочки и разливается по складкам вниз.
Вадим нажимает мне на спину, и приходится выгнуться над столом.
Резко входит. Мои пальцы от неожиданности впиваются в лакированную столешницу.
Не могу поверить, что это все происходит со мной!
Начинаю испускать стоны один за другим, пока Громов натягивает меня снова и снова. Расширяет лоно мощным проникновением. Всякий раз раздвигая влажные стеночки узким тараном.
Не знаю, как это получается у него, но он будто специально бьет в самые чувствительные точки, точно знает, где они находятся.
Я ору и стону без стеснения, потому что по-другому просто не выходит.
Моя обнаженная грудь колышется над столом, выглядывая из-под распахнутой блузки. И я понимаю, как грязно это выглядит, но не могу предотвратить.
Вадим продолжает яростно натягивать меня на себя, жестко трахая. Уверенно притягивая за бедра.
Наверное, звонкие шлепки от соприкосновения наших тел, слышно в соседнем кабинете, где заседает мой начальник и его гости.
Но разве то важно, когда я в состоянии лишь коротко дышать и часто охать?
В наш первый раз мне было очень классно с Громовым. Но он все равно не идет ни в какое сравнение с тем, что происходит между нами в этот момент, когда нет вообще никаких границ, а нас в любой момент могут увидеть.
Заботит ли это меня сейчас?
Нет.
Способность думать выключилась еще в тот момент, когда Громов нагло схватил меня за руку в приемной и потащил за собой.
Выгибаюсь сильнее и сама подставляюсь под его член. Вымаливаю свой экстаз, как похотливая нимфоманка.
И Громов дает мне это. Трахает все яростнее. А я сжимаюсь вокруг него сильно и узко. Чувствую каждую выпуклую горячую венку на его члене. Пока все это не нарастает как снежный ком и не взрывается внутри бурным оргазмом.
Словно лечу в огненную пропасть. Беспощадно туда срываюсь, не оставляя на этой сторонки сознания ничего.
Мое тело плавится и трясется, пока Вадим продолжает ускоряться во мне.
А потом и он кончает, прижавшись к моей спине и зажав пальцами до боли чувствительный сосок.
Так хочется раствориться в этом чувстве. Полностью отдаться ему, а потом обмякнуть, оказавшись совсем без сил, но счастливой и удовлетворенной.
Вот только есть кое-что, что лишает меня этого сладкого продолжения. И это голос нашего бухгалтера Надежды Евгеньевны:
— Вы что тут устроили?