Анастасия Сова – Учительница сына. Будешь моей (страница 21)
— Наверное, с одного глотка не распробовала. Давай еще один.
Пробую снова.
Наверное, я ни разу в жизни не пробовала настоящего вина, раз всякий раз оно напоминало мне по вкусу ослиную мочу (будто я знаю, какая она) и отбивало всякое желание пригублять алкоголь снова.
Черт… что-то голова начинает кружиться.
— Вадим…? — обращаюсь к хозяину дома, но вдруг…
Вдруг обнаруживаю себя в совершенно другой комнате.
Лежу на кровати, но мне дико неудобно. Пытаюсь сменить позу, но осознаю, что не могу этого сделать, потому что мои руки… привязаны к кровати…
А сама я в одном лишь белье!
— Блин… — выдыхаю разочаровано.
Снова дергаю путы, но они слишком крепкие.
Громов точно маньяк!
Когда выберусь отсюда, первое, что сделаю, подам на него в полицию! Даже его назойливые приставания не идут ни в какое сравнение с тем, что он меня привязал.
Но злюсь я сейчас, в первую очередь, на себя. Сама до такого довела. Допустила! Хочется одновременно и рыдать и нервно смеяться.
Но вдруг я слышу приближающиеся за дверью шаги. Уверенный широкий шаг. Это точно Громов.
Потому готовлюсь «накинуться» на него, как только войдет. Вот только вместо него дверь распахивает совсем другой человек:
— Пап, я… — глаза Захара расширяются, а у меня сердце летит в пятки. — Диана Игоревна?
Глава 24
Хочется провалиться сквозь землю!
Мое тело буквально вспыхивает от стыда, и я понимаю, что это самая постыдная ситуация, в которой я когда-либо оказывалась.
Самая глупая и тупая ситуация!
А Захар, нет бы выйти и закрыть дверь, или помочь, он продолжает стоять и разглядывать меня, предстающую сейчас перед ним «во всей красе».
Рыдания подступают к горлу, но мне удается их удержать.
Хочется хоть как-то прикрыться, но с закинутыми над головой руками я практически обездвижена. Могу только ноги в коленях согнуть, но это особо не поможет.
— Боже… Захар, это не то, что ты подумал! — с отчаянием в голосе произношу.
Я понимаю, что любое мое оправдание будет звучать глупо и нелепо. А выглядеть еще нелепее, чем сейчас, будет просто смешно.
Отрицать очевидное бессмысленно: я в постели его отца в одном белье. С привязанными руками, прямо как после ролевых игр. И этот факт напрочь перечеркивает все другие аргументы и доводы.
— А вы, наверное, думаете, что мне лет пять, да?
— Конечно, я ничего такого не думаю, — спешу оправдаться. Стыд все еще горит пожаром на моих щеках.
Мне в принципе некомфортно находиться в белье перед мужчиной, а перед учеником — это совсем унизительно. Полный провал! Мне кажется, сейчас каждая клеточка моего тела буквально горит.
— Когда я говорил, что вам надо потрахаться, я не имел в виду делать это с моим отцом! — Захар как-то меняется в лице, словно теперь воспылал ко мне ненавистью. А я ведь ни в чем перед ним не виновата!
— Да ничего у нас не было! — выпаливаю.
Почему я вообще должна оправдываться за то, чего не совершала?
— Просто помоги мне отвязаться, и я уеду! — перестаю блеять и «включаю учительницу».
— Нет, — коротко отвечает мне Захар.
— Что?
— Не буду я вас отвязывать, — поясняет парень. — Это же не я вас привязал. Вот кто привязал, тот пусть и отвязывает, — усмехается Громов-младший. Тянется за чем-то в карман.
— Захар, это не смешно! Немедленно меня развяжи!
Тут уже не до стыда, хотя и я продолжаю гореть от него. Но есть другая сторона, которая заставляет меня быть сильной: если не получится распутать руки, а сама я не смогу этого сделать, то меня ждет кое-что похуже, чем перепалка с учеником.
— Я же сказал — нет.
— Я тебе даже тройку не поставлю, понял?! Будешь в двоечниках ходить до конца года!
Во мне говорит отчаяние. Понимаю, что не имею никакого права угрожать вот так, да и вообще я не в том положении сейчас. Но не получается сдержать этот резкий порыв. Топлю сама себя.
— А вот и нет, — Захар наводит на меня телефон.
— Что ты делаешь? — с испугом произношу. — Обеспечиваю себе пятерку в четверти.
— Захар! Немедленно удали!
— А то что? — усмехается этот нахал. Ну, вылитый папаша! Его, по всей видимости, точь-в-точь отлили из генов отца, а мать при этом даже не участвовала.
Громов переворачивает телефон и, похоже, делает еще несколько кадров.
— Отлично! — заключает в итоге он, пересматривая получившиеся фотографии. — Теперь у меня будет пять в триместре, верно, Диана Игоревна?
Хочется зарычать.
— Иначе… — звучит из его уст очень зловеще. — Эти кадры разлетятся по всей школе. И все узнают, что вы трахаететсь с моим отцом.
— Ты этого не сделаешь, Захар, — пытаюсь втемяшить эту мысль в голову малолетнего шантажиста.
— А чего вы во мне все время сомневаетесь, Диана Игоревна? Вы не сомневайтесь!
— Захар, ты ведь будешь потом жалеть!
— До свиданья, Диана Игоревна. Отдыхайте! — издевается Громов-младший, пятясь назад к двери.
— Захар! — я стараюсь быть строгой, несмотря ни на что. Не хватало еще, чтобы парень заметил мое нытье и отчаяние. Мне все-таки его еще учить.
Вот только когда он полностью скрывается за дверью и оставляет меня одну, накатывает чувство страха и усиливается отчаяние.
Но я не позволяю себе раскисать. Не хочу выходить из этой ситуации побежденной. Хотя, если честно, суть ситуации не помню.
Страшно подумать, если между мной и Вадимом уже все произошло. Тогда получается, что я упала на самое дно.
Стараюсь прислушаться к себе, но не замечаю чего-то необычного. Так что, скорее всего, ничего не было.
А вот как я оказалась привязанной и почти голой — здесь, определенно, есть вопросики.
И совсем скоро у меня появляется возможность их задать. В комнате появляется Вадим.
— Как спалось? — спрашивает он с усмешкой на лице.
— Немедленно меня развяжи, маньяк озабоченный! — с ненавистью цежу сквозь зубы каждое слово. Тыкаю Громову, потому что сил моих больше нет.
Но в ответ получаю его уверенное:
— Нет.