Анастасия Сова – Учительница дочери. Ты сдашься мне (страница 3)
Поэтому, когда звонит директор, видимо, чтобы узнать, как все прошло, я поначалу не беру трубку, а затем и вовсе решаю солгать, что нахожусь в метро, и тут ужасная связь — все заикается.
— Завтра расскажу, — обещаю Тамаре Николаевне и тут же бросаю трубку.
Что говорить — не знаю. Правде она вряд ли поверит. А если и поверит, то, однозначно, будет недовольна именно МОИМ поведением. Уже представляю, как директриса отвечает:
— Раз такой человек сказал тебе раздвинуть ноги, ты должна была спросить: «Как широко, Артур Александрович?».
От этой мысли передергивает. Потому первое, что я делаю утром, когда оказываюсь на работе, нахожу кабинет, где будет проходить урок у моего класса, девятого «А».
Мирослава уже на месте, и я прошу ее выйти поговорить.
Нужно объясниться, заодно выяснить, какой информацией к этому часу владеет Тамара Николаевна.
Назарова выходит из кабинета, но с таким лицом, будто ей все должны. Хотя, чего удивляться, у нас здесь вся школа из таких состоит. Избалованные дети богатых родителей.
— Мира, — выдыхаю.
Как же сложно, оказывается!
Но я беру себя в руки, чтобы продолжить. Это моя обязанность как учителя повести себя правильно. Я должна показывать пример. И то, что девочка вчера увидела у себя дома — пример отвратительный, и даже то, что я участвовала в процессе не по своей воле, меня никак не оправдывает.
— То, что вчера произошло, — стараюсь быть уверенной. Дети всегда чувствуют, если взрослый колеблется, — недоразумение. Это совсем не то, что ты подумала.
— А что я подумала? — усмехается Мира.
— Что у нас с твоим отцом… — подбираю правильные слова.
— Что вы с ним трахаетесь? — Мирослава называет вещи своими именами.
И пока я отхожу от шока, что девочка в пятнадцать способна произнести то, что мне даже сейчас стыдно, она что-то нажимает в своем телефоне и протягивает мне экраном вперед.
А там… там я прижата к стене ее отцом, что шарит наглой ручищей между моих ног. И по жуткой записи без звука нельзя сделать вывод, что я против.
— Значит, расклад такой, Кира Дмитриевна, — Мира убирает смартфон в карман и, нагло глядя мне в глаза, продолжает: — Вы меня больше не достаете уроками, не лечите якобы неправильным поведением, и вообще не замечаете, когда я отсутствую. Иначе вся школа узнает, какая вы плохая девочка.
Глава 3
Я не ослышалась?!
Слова Мирославы становятся для меня полнейшим шоком.
Но я не злюсь на нее. Ясно же, ребенок не может сам сделать себя корыстным и подлым. И над Мирой так же постарались семья и окружающая обстановка.
Хотя, конечно, мне страшно, что ученица распространит это видео. Думаю, такая репутация поставит жирную точку на моей карьере учительницы. А я с первого класса мечтала учить детей. Даже когда все учителя наперебой отговаривали меня идти в эту профессию.
Никто ведь не станет спрашивать и разбираться. На мне поставят клеймо. Нарекут шлюхой. Именно так все и будет.
От жутких мысли комок собирается в горле, но при девочке я сохраняю спокойствие. Это важно.
— Ты хорошо подумала? — уточняю я. Стараюсь показать, что уверена в себе и меня ее шантаж ни капли не трогает. — Обратного пути ведь не будет.
— Да мне плевать! — Мира вполне серьезна.
Я бы хотела сказать, что она глупышка, но это не так. Продуманная девочка, которая идет к цели любым путем. Даже если цель неправильная. Даже если путь скользкий.
Но в нашей элитной гимназии большинство таких. Избалованные родительскими деньгами подростки часто думают, что им все должны.
И я обязана уметь правильно выстраивать линию общения с ними. Не давать себя принимать за простушку, которую разбалованные чада богатеньких и влиятельных родителей могут унижать и манипулировать.
Здесь хорошая зарплата, а мне нужны деньги.
— Выбора у меня, я так понимаю, нет? — снова спокойно говорю я.
Сама же интенсивно пытаюсь придумать выход из этой ситуации. На первый взгляд кажется, что его просто нет.
Мой спокойный и уверенный тон немного выводит подростка на эмоции.
— Конечно же нет! — чуть более громко, чем до этого, высказывает Мира. Снова тычет экраном мне в лицо. — Могу нажать вот эту кнопочку, и видос попадет в общий чат класса. Это тот, где и вы, и одноклассники, и родители. А там и до директрисы ему лететь не долго.
— Кира Дмитриевна, вот вы где! — из-за угла появляется завуч. — Почему трубку не берете? Тамара Николаевна дозвониться до вас не может. Она просила зайти к ней.
Зачем-то осматриваюсь по сторонам. Сумочка с телефоном у меня в классе. На другом этаже.
Сердце начинает колотиться все чаще. Пытаюсь унять стук, успокоиться. Но что-то не получается.
— Хорошо, Ксения Викторовна, сейчас я поднимусь к ней.
Нужно сначала как-то повлиять на Миру. Но я пока не придумала как. Пока видео у нее, я как на пороховой бочке, что в любую секунду может разлететься на части.
— Пойдемте, я вас провожу, — настоятельно предлагает завуч и обращается к Мирославе: — А тебе, Назарова, в класс пора. Сейчас урок начнется.
Мира закатывает глаза.
Наш с ней разговор не окончен. Но у меня появляется время подумать.
— На самом деле, — по пути завуч переходит на более дружелюбный тон. Даже чуть приближается. И голос делает тише, — хотела поинтересоваться. Ты же вчера была у Назаровых?
— Да, — неуверенно отвечаю.
Ощущение, будто она уже знает, как меня грязно лапали у стены. А если и пока не знает, то Мирослава вполне сможет в этом помочь.
Но, вопреки моим опасениям, речь идет совсем о другом:
— Ну, расскажи мне, как там? Интересно как живет ТАКОЙ человек?
Ксения Викторовна аж излучает концентрированное любопытство.
И что ей ответить? Назаров живет очень просто. Трахает, всех кто в его дом заходит.
Но я беру себя в руки. И пока идем, начинаю просто описывать всю роскошь, что успела запомнить. Что-то даже сверху приплетаю. Наконец, кабинет директора.
Или не наконец. Страшно заходить.
— Потом еще тебя поспрашиваю, — заговорщицки шепчет завуч и уходит дальше по коридору.
Глубоко вдохнув и выдохнув, толкаю дверь.
И первое, что вижу, когда та открывается… Не директора. Ее в кабинете вообще нет. Я вижу ЕГО. Артура Александровича.
— Кажется, мы с тобой не закончили, — с предвкушением проговаривает он, поднимаясь с кресла.
Глава 4
Застываю на месте.
Это как вернуться в прошлое. Прочувствовать все, что между нами случилось, заново. Ощутить на себе. Испугаться и понять, что живот болезненно сжимается от непривычного ощущения.
От цепкого взгляда Назарова мое дыхание становится чаще. Отец Миры замолкает, будто бы специально, чтобы оценить мою реакцию.
И смотрит так непривычно и странно. От этого взгляда по коже проносятся колючие мурашки.