Анастасия Сова – Учительница дочери. Ты сдашься мне (страница 10)
Я полностью разбита.
Уничтожена.
Наверное, видео, где Мирослава обливает мое платье вонючей жижей уже разлетелось по всем ученикам нашей школы. Обычно самый треш подхватывают очень быстро, а то, что со мной вчера произошло, никак по-другому назвать и нельзя.
Но, если честно, это заботит не так сильно. Да, для меня важно, что думают обо мне другие люди, но то, что думаю я о себе сама, беспокоит гораздо сильнее.
Я потекла для него… От близости Назарова и его грязных касаний мои складочки увлажнились. И увлажнились так сильно, что намочили трусики.
И это гадко!
Как после такого к себе относиться?
Может быть, Мирослава права? И я шлюха?
Комок в горле собирается. И он еще более болезненный, потому что у меня так и не получается больше заплакать.
Как мне могло понравиться? Как?
Вчера адреналин настолько сильно бурлил в крови, что я сама не поняла, как оказалась на улице, а потом за воротами. Без одежды и вещей. На мне остался лишь бюстгальтер и туфли, которые я каким-то чудом успела подхватить у выхода.
Меня так трясло, что я бежала и бежала, пока не выбилась из сил.
Бежала прямо в скатерти. Мимо проезжали дорогие тачки, но никто не остановился, чтобы помочь мне. Уверена, я поймала на себе пару презрительных взглядов. И мне тошно оттого, что меня приняли за шлюху. А именно так ведь эти люди и подумали.
Я остановилась, чтобы отдышаться и облокотилась о дерево. Моя киска все еще пульсировала и жаждала ласки. Я помню это. Помню, как она сжималась, стоило только мыслями перенестись обратно в ванную комнату Назарова.
А потом рядом остановилась машина. Я не смогла сразу понять — это хорошо или плохо, как из нее вылезли два здоровенных мужика.
Тогда стало по-настоящему страшно. Но куда я убегу в скатерти и без трусов?
Вся обреченность ситуации заставила мое сердце сжаться, как только кто-то из этих двоих холодно пробасил:
— Полезайте в машину.
— Нет, — я сжалась и отступила назад.
— Силу применять не хочется, — предупредили мужики, и я вдруг подумала, что меня заберут в бордель или на органы.
Не знаю, откуда тогда взяла силы, но у меня получилось рвануть по дороге. Правда, ненадолго. Поймали меня быстро. Скрутили и запихали на заднее сидение.
Я билась, как могла. Я кричала. Но, оказавшись в салоне просто заплакала.
— Куда мы едем? — спросила практически безразлично, когда удалось немного успокоиться.
Было ясно, что автомобиль возвращается в город, но вот куда именно.
— Артур Александрович распорядился отвезти вас домой, — ответили мне, но я не сразу поняла.
— Что? — брови сошлись на переносице.
Артур? Домой?
— Отдохните пока, — предложил другой мужчина. — На въезде в город пробка.
Но я так и не смогла отпустить ситуацию. Куталась плотнее в свою скатерть и дрожала под ней. Стеклянными глазами смотрела на многолюдные улицы и просто не понимала, что делать дальше.
И сейчас не понимаю.
Мне просто плохо, и этим все сказано.
Только ближе к обеду я оставила себя подняться с кровати. Жизнь не закончена, и мне необходимо двигаться дальше. И я справлюсь. Обязательно. У меня получится. Нужно только взять себя в руки.
А еще купить телефон. Хоть какой-то. Самый дешевый.
Саму трубку мне не жалко, а вот фотографии… это же память. Выпускной из университета, поездка с однокурсниками, мое первое «Первое сентября» в статусе учителя. И много чего другого.
Буквально заставляю себя сбросить хандру. Главное, что я дома. Здесь я защищена и никто не посмеет издеваться надо мной.
Спустя еще пару часов, я слышу дверной звонок. Тихонечко подхожу к двери и заглядываю в глазок. Там стоят те два бугая, которые привезли меня домой вчера. И пока я размышляю над тем, впускать их или нет, кто-то из них обращается ко мне через дверь:
— Кира Дмитриевна, мы знаем, что вы там. Откройте. У нас подарок от Артура Александровича.
Подарок?! Очень смешно.
— Мне от него ничего не нужно! — тоже говорю им, так и не открыв. — Пусть идет к чертям! Так и передайте!
— У нас будут проблемы, если вы не откроете. Не заставляйте сносить дверь с петель.
Вздыхаю. Вспоминаю размеры этих верзил, и как вчера они ловко скрутили меня в бараний рог. Ладно. Возьму этот подарок и выброшу. Мне от Назарова ничего не нужно, в том числе и его извинения.
Мужчины протягивают мне бумажный пакет.
— Хорошего дня, — слышу от них, и тут же закрываюсь на все замки.
Да уж, хороший день. Лучше просто не придумаешь.
Сначала пакет решаю сразу выбросить. Но потом любопытство пересиливает, и я все же вытаскиваю на свет его содержимое.
И каково оказывается в этот момент мое счастье, когда внутри я обнаруживаю свою сумочку! И все-все, что там было. Даже тетради. А рядом лежит какая-то черная тряпка и записка на лакированной картонке.
— Что вы тут делаете? — испуганно спрашиваю, когда трое здоровенных мужиков вваливаются в класс.
— А ты так и не поняла? За диверсию в моем клубе придется ответить, крошка.
— Здесь школа! А вы своими бандитскими мордами пугаете учеников!
— Смелая, значит? — от ухмылки на лице мужчины меня бросает в дрожь.
— Не смелая. Просто знаю свои права.
— Теперь у тебя есть только одно право — выбрать позу, в которой ты будешь заглаживать свою вину.
Я просто хотела помочь своей ученице, не дать ступить на скользкую дорожку. А в итоге сама оказалась в лапах циничного монстра. И в расплату он хочет меня.
Глава 12
Кручу в руках бумажку и вижу, как там нацарапан мужским почерком какой-то текст. Его не так уж много, но чтобы разобрать, необходимо поднести ближе.
Но я этого не делаю. Решаю не читать. Мне не интересно. Да и ничего хорошего я там не прочту. Мне нечего ждать от семейства Назаровых. Хотя, конечно, что-то во мне испытывает жалость к Мирославе.
Мне действительно ее жаль. И, казалось, я могу помочь, но не вышло. Теперь корю себя.
Даже гадкий поступок Миры не заставляет меня ее возненавидеть, Что-то подсказывает, что она другая там, под той оболочкой, под которой так старательно скрывает истинную сущность.
Уверена, внутри прячется ранимая и испуганная маленькая девочка.
А Артур… Он чертовски горяч, и я не могу больше этого отрицать. Этот мужчина каким-то непонятным образом умудряется затронуть струны моего женского нутра. Точно и правда знает, куда надавить.
Но мне неприятно быть в роли игрушки. В качестве вещи, которой он может воспользоваться.
Хотя, кажется, я еще легко отделалась. Если, конечно, мое нынешнее состояние можно так обозначить. Ведь я даже телефон в руки боюсь брать, чтобы не знать, насколько сильно повлияло на мою репутацию последнее видео от Милы.