Анастасия Сова – Тагир. Девочка бандита (страница 42)
— Тагир! — кричу Ахметова, но тот не откликается. — Тагир! — повторяю.
В груди зарождается нехорошее предчувствие. Вдруг я сейчас каким-то образом окажусь внутри и увижу там его труп?
Так, надо просто что-то делать. Не стоять же вот так.
И я решаю для начала обойти дом по кругу. Так делали те бандиты.
И мне очень везет! Просто неимоверно!
С обратной стороны, почти напротив входа, обнаруживаю лестницу. Она не вызывает доверия, потому что наспех сколочена из толстых сучьев. Здесь таких полно валяется.
Понятно. Видно, именно так те уроды попали на территорию.
Надавливаю на каждую ступеньку.
— Надеюсь, выдержит… — с сомнением и надеждой произношу вслух.
Слышу, что Батый уже тут как тут.
Лезу по ступеням осторожно. Но когда оказываюсь на самой вершине забора, встречаюсь с новой проблемой — как спуститься?
В итоге мне «помогает» Батый. Он просто дергает меня за штанину, очень неудобно, кстати, и я кубарем падаю прямо на него, подворачивая лодыжку.
— Батый… — с каким-то сожалением обращаюсь к псу.
Тот набрасывается на меня, лежащую на газоне. Принимается лизать, оставляя склизкие следы на всех местах, до которых получается дотянуться.
— Батый! — уже хохочу я, пытаясь увернуться от его лохматой морды.
Странное чувство, но сейчас я ощущаю себя дома.
Когда собака, наконец, позволяет мне подняться, решаю не медлить больше и идти в дом. Тагира нет. Это ясно.
Дверь оказывается открытой. Если честно, не видела, чтобы Тагир когда-то ее закрывал. Может, он все таки внутри?
Захожу в дом и осматриваюсь. Батый остается на улице. Разглядываю гостиную точно в первый раз.
После дома Лидии здесь все такое большое… Просторное.
На тумбочке у самого выхода замечаю два паспорта. Они сразу привлекают внимание. Появляется глупая надежда, что среди них может оказаться мой.
Мне кажется, у меня даже дыхание перехватывает, пока я несусь к этой тумбе.
Хватаю паспорта, точно дикая, один из них оказывается моим. Вот только не совсем. Фото, имя и дата рождения совпадают. А вот фамилия…
— Ахметова Есения Владимировна, — читаю вслух, будто эта надпись исчезнет.
Но она не исчезает.
Не знаю, какой черт дергает меня посмотреть раздел «Семейное положение».
— Заключен брак, — так же читаю. — Не понимаю…
Ахметов что, женился на мне, пока я гостила у тети Лиды?
Становится душно.
Расстегиваю молнию на спортивной кофте.
Нужно успокоиться.
Этот штамп, он вообще ничего не значит.
Быть может, так было нужно для чего-то… Тагир ведь не рассказывает мне.
К тому же, у нас будет ребенок…
Ребенок…
Впервые за весь день эта новость звучит для меня как-то иначе. Я укладываю руку на живот, пытаясь согреть малыша теплом своей ладони.
Но вдруг слышу странный звук, похожий больше на вой. Вот только не животного.
Прислушиваюсь, и звук повторяется.
Но он какой-то глухой. Словно и близко и далеко одновременно.
И вдруг до меня доходит… вой раздается из подвала.
Глава 48
Подвал…
Самое жуткое место в этом доме.
Я бы ни за что не хотела оказаться там.
Сердце начинает стучать сильнее. Я ведь понимаю, что мне не чудится, и звуки реально слышны, и слышны именно оттуда.
— Нет, я не пойду туда, — проговариваю сама себе.
Если Тагир запер кого-то там, то у него точно были на это причины. И мне не стоит вмешиваться.
Вой раздается снова, и у меня внутри холодеет.
Приходит в голову ужасная мысль, а что, если в подвале Ахметов? Что, если это его бросили туда, совершенно беспомощного умирать, и именно поэтому он за мной не приехал?
В груди болезненно сжимается. Стоит только представить Тагира изнеможенным и сломленным, как ужас охватывает разум.
Страх за свою собственную жизнь почему-то притупляется. И я понимаю, что спущусь в это жуткое место, потому что у меня нет другого выхода!
Что, если Вселенная специально послала меня сюда, чтобы спаси Тагира?
Трясущейся рукой тяну за ручку двери. Та поддается и устрашающе скрипит, когда тяну на себя.
Теперь вой становится отчетливее, ведь между мной и человеком внизу больше нет особых преград, кроме клетки, за решетками которой вижу мужчину.
Вот только это не Тагир.
В нем вообще сложно узнать привычного человека. Одежда местами изодрана и в крови, лицо опухло от побоев и больше сейчас напоминает кровавый фарш.
Руки тоже перепачканы кровью.
Помимо того, что я застываю в ужасе, на меня накатывает тошнота. Мне едва удается сдержать рвотный порыв.
На секунду мелькает мысль, что это вовсе не то место, где подобает оставаться беременной девушке. И я уже собираюсь развернуться и уйти, сглатывая огромный болезненный комок, как пленник, едва поднимаясь с пола, молит хриплым голосом:
— Помо… ги мне…
И в этом зове столько боли и отчаянья, что я с трудом заставляю себя сделать еще один шаг в сторону выхода.
Уверяю себя, что если мужчина здесь, значит у Тагира есть все основания его тут держать. И я не стану вмешиваться. Мало того, что этот человек может нести мне угрозу, как еще и от Ахметова влетит.
— Пить… дай хо… тябы… пить… — продолжает уговаривать меня пленник.
Снова оборачиваюсь на него. Тот уже держится за прутья клетки содранными руками, еле стоя на ногах. Он обессилен и сломлен.