Анастасия Сова – Невеста для Громова. (Не) буду твоей (страница 7)
Когда оказываемся внутри – меня сразу же сдают какой-то женщине, что провожает меня в комнату на втором этаже.
– Располагайтесь, – улыбается она. – Если что-то понадобится, я буду внизу.
Тоже грустно улыбаюсь в ответ.
Несмотря на гостеприимство, здесь мне не по себе.
Подхожу к окну, откуда открывается чудесный вид на сад и просторный бассейн. Зеленую ухоженную лужайку. Красиво, но в горле почему-то горечь встает.
А потом и вовсе пробегает волна страха, когда понимаю, что хозяин дома входит за моей спиной в комнату.
Ощущаю его ауру физически. Словно она касается меня.
Оборачиваться боюсь, но мне приходится это сделать, ведь все, что происходит сейчас – неизбежно.
Мужчина все так же идеален в своей белой рубашке и темных брюках. На запястье все те же золотые часы, а весь его вид источает власть и силу.
Сейчас я чувствую себя особенно уязвленной рядом с ним. Как никогда. Там, в своем селе, я была хоть как-то защищена родными местами, а здесь абсолютно бессильна.
– Думала, я передумаю жениться на тебе, если напялишь эту хламиду?
Закусываю губу. В глубине души, если честно, я очень на это надеялась.
Думаю, он усмехнется сейчас, но Захар не делает этого. Лишь подходит чуть ближе.
– Ты же понимаешь, что одежда не главное. Скорее, важно то, что под ней.
Его слова заставляют меня внутренне сжаться.
– Разденься. Хочу на тебя посмотреть, – властный спокойный голос заставляет мое сердце забиться чаще.
Я обнимаю себя руками, потому что кажется, что так смогу защититься.
Страх клокочет в горле, а внизу живота собирается напряжение.
Неужели, никто мне не поможет.
Так хочется закричать, но я держу крик внутри. Словно меня парализовало.
А Громову достаточно лишь пары шагов, чтобы оказаться ко мне вплотную и забрать окончательно весь воздух.
– Ты моя будущая жена, Катя. Твое тело теперь принадлежит мне. И сейчас я хочу насладиться своим…
Глава 7
7
Страх острыми иголочками прокалывает мой позвоночник.
Конечно, за последнюю неделю я представляла себе, как это будет. Прокручивала разные варианты развития событий, ведь я уже не маленькая девочка, и вполне понимаю, что замужество – это не только заточение принцессы в башне, а потому мне придется… отдавать свое тело.
Но сейчас, в этот самый момент, я оказалась не готова к такому потрясению.
Сильнее обхватываю себя руками, словно это поможет.
От отчаяния хочется закричать.
– Ты заставляешь меня повторять, Катя. А я этого делать не люблю.
Паника слишком острая. Тело будто воспаляется все. Ощущаю собственную кожу. А еще странное волнение. Непривычное, но уже знакомое мне.
В груди наливается тяжесть, а дыхание становится поверхностным и рваным.
Ощущаю себя оголенным нервом. Точно вся состою из этого напряжения. Лишь кто-то коснется моей чувствительной кожи, как я вспыхну невидимым пожаром.
– Я не стану… – тихо шепчу. Чувствую, как пересохли от волнения губы. – Пока я еще не ваша жена.
Не знаю, как получается произнести это. Выходит неуверенно.
Я не могу ничего поделать с тем, что Громов практически касается меня своим телом, а мои руки и тряпка платья – единственное, что все еще удерживает меня на, пусть и совсем неощутимом, но все же расстоянии.
И такая преграда последний оплот моей неприступности.
Близость Захара удушающе-сладкая. Я не знаю, как иначе это объяснить. Мне страшно, но, в то же время, от напряжения в животе хочется глухо застонать.
Мужнина ничего не отвечает. И эта тишина бьет по нервам. Предвосхищаю самое ужасное. Вздрагиваю, когда Захар вдруг нежно касается пальцами моей шеи. Не удается сдержать рваный выход, граничащий со стоном.
Я понимаю, что должна отстраниться, но почему-то замираю как статуя.
Мне кажется, будто Громов начинает дышать чаще, а моя кожа в месте его прикосновения принимается гореть.
Невольно облизываю губы.
Это не укрывается от взгляда моего будущего мужа, и Захар проводит им вслед за моим языком.
Его зрачки темнеют. Расширяются, практически пряча за собой лед серый глаз. Взгляд становится таким темным, что я окончательно понимаю – с таким мужчиной мне не справиться.
И пока я стою, не шелохнувшись, внутренне сжавшись в маленький комок, Громов скользит пальцами по моей шее все ниже. Наблюдает за этим движением, и меня бросает в дрожь.
А потом его руки резко захватывают горловину моего платья и рвут его в стороны.
У меня в этот момент весь оставшийся воздух из легких выбивает.
Хлипкая старая ткань с легкостью поддается, а мои руки беспомощно разлетаются по сторонам.
Платье валится бесформенной тряпкой к моим ногам. А я остаюсь перед будущим мужем в спортивном лифчике и трусиках, обычных черных, с тонкими рюшами по каемке.
Случайно замечаю, как проглядывают сквозь ткань хлопкового топа соски. Они затвердели и натягивают ткань. От осознания порочности картины у меня почему-то остро стреляет между ног. А когда Захар неожиданно проводит по одной вершинке большим пальцем, я и вовсе не в силах сдержать позорный тихий стон.
На лице мужчины появляется усмешка. Но она тут же гаснет, стоит мне только обратить внимание. А горячая чужая ладонь очерчивает изгибы моего тела, вынуждая напряженную кожу воспламеняться, а страх, вперемешку с чем-то еще, сжиматься волнением в животе.
Конечно же, это от волнения. И я так сильно боюсь, что перестаю помнить себя.
И я не понимаю, почему в этот момент не отстранюсь и не закричу так громко, как только смогу. Почему стою и позволяю наглецу себя лапать?
– Твои трусики мокрые, Катя? – его вопрос с придыханием. Голос приобрел особенную хрипотцу, и я чувствую, как он ложится на мою кожу.
А вот пальцы Захара едва касаются резинки трусиков.
И я больше не могу это терпеть.
– Пожалуйста… – молю я.
Все должно прекратиться, иначе… мне кажется, я просто умру.
Но Громов меня не слушает. Его пальцы легко забираются под резинку моего белья, а затем жестко врывается между складочек.
– Оооох… – у меня подкашиваются ноги в этот момент.
По телу проходит такой импульс, что я вся обмякаю, а между ножек начинает пульсировать. Не падаю лишь потому, что Захар ловко прижимаю меня к себе свободной рукой. И я буквально повисаю на ней.
– Сука… – зачем-то обзывает он меня, а потом вытаскивает руку из трусиков.
Но глоток свободы оказывается недолгим.
– На колени, девочка. Хочу попробовать твой рот.