Анастасия Сова – Невеста для Громова. (Не) буду твоей (страница 2)
– Катька?! – удивляется Вова, совсем чуть-чуть повернув на меня голову. Не может полноценно отвлечься от игры. Но он просто еще не знает! – Ты чего здесь? Мы же вечером договаривались…
– Я замуж выхожу, Володь, – сообщаю ему, и внутри все переворачивается. Даже просто от этих слов.
– Чего?! В какой смысле? – этот придурок так и продолжает пялиться в телик.
Он вообще слышит, что я сказала?
Приходится пойти на наглость и встать прямо перед его носом, загородив экран.
– Катя, блин!
– Вов, ты не слышишь что ли?! Меня родители замуж хотят отдать!
Надеюсь, теперь станет чуть яснее!
– Так мы же… рано нам пока…
– Не за тебя. За другого.
Приходится объяснить все, а пока рассказываю, от обиды начинаю плакать.
Нельзя так поступать с людьми. Почему родители так жестоки?
Володя прижимает меня к себе, чтобы успокоить. А мне как-то некомфортно. Все еще ощущаю прикосновения того мужчины, что к нам приехал. Будто он до сих пор держит меня в своих крепких руках, и на мне остается его пленяющее тепло.
Не знаю, можно ли назвать предательством такие мысли?
– Увези меня куда-нибудь, Вов?! – предлагаю, подняв на него свои влажные глаза. – Давай сбежим? Вместе…
– Ээ… Да, куда мы сбежим? – вид Вовы потерянный и сильно сомневающийся. – Это надо знать куда бежать. Просто так не получится. И деньги нужны. А как остальные? Бросить всех?
– Ну, как ты не понимаешь?! – вспыхиваю я. – Не уеду – меня замуж отдадут! Ты же говорил, что любишь! А раз любишь, – спрячешь и укроешь от чужого мужчины!
– Точно! – вдруг подскакивает со своего места. – Спрячем тебя.
– Где спрячешь? – не понимаю его. – У тебя дома меня точно найдут. А в сарае прятаться не буду.
– Да, какой сарай? – Вова хватает меня за плечи. – В дом бабы Шуры два года уже никто не приезжал после ее похорон. А внутри там нормально. Мы тебя там поселим. Я еду буду тебе таскать. Посидишь, не будешь высовываться и на глаза показываться. И свадьбы никакой не получится.
Не совсем то решение, которое мне представлялось, но пока можно поступить и так. А потом что-нибудь придумать еще.
И когда мне уже кажется, что все вот-вот должно закончиться, в дом вваливаются две здоровенные детины.
– Екатерина, – вполне вежливо обращаются они ко мне, но вид у них такой, что нутро все равно сдавливает, – вам нужно пройти с нами. Захар Вадимович ждет. А ждать он не любит.
– Я никуда в вами не пойду! – заявляю уверенно. Вова же сейчас за меня вступится? Он же не для мебели тут рядом сидит?
– Это не обсуждается, – отвечают мне.
– Вы кто такие? – Володя, наконец, выходит вперед. – А, ну, вон из моего дома!
– Советую тебе сидеть тихо, – обращается к нему один из верзил. – Тогда не пострадаешь.
– Какого, блин, хрена?! – мой парень, раззадоренный этим словами, бросается на амбразуру. Он такой у меня – задиристый и вспыльчивый немного.
Но ничего не получается. Одно движение руки громилы, и Вова оказывается на полу.
– Отдохни пока, пацан, – заключает мужик, пока я в ужасе закрываю рот ладонями. – Димас, грузи девчонку в тачку.
Глава 2
2
Увиденное заставляет меня закричать от ужаса.
Бросаюсь к своему парню, что корчится сейчас от боли на полу, но меня ловят чужие сильные руки. Не позволяют даже приблизиться.
– Отпустите меня, уроды! – кричу и вырываюсь.
Но на деле я просто бестолково болтаю в воздухе ногами, пока меня уносят все дальше от Володи, а потом и вовсе вытаскивают из дома.
Конечно! Этот громила такой огромный, что ему не составляет даже толики труда сделать это со мной.
– Екатерина, успокойтесь, пожалуйста, – просит он меня, даже не запыхавшись. – Я не хочу случайно сделать вам больно.
И эти его слова, с уважением и какой-то своеобразной заботой, никак не вяжутся с тем, что в реальности между нами происходит. А это самая настоящая борьба!
Второй бугай остается в доме Володи. Надеюсь, он его там не добивает. Но, на всякий случай, когда мы оказываемся на улице, я принимаюсь кричать во все горло:
– Помогите! – в надежде на то, что кто-то из односельчан откликнется и не позволит творить такой беспредел средь бела дня в нашем поселке.
Вот только люди словно вымерли. Как назло!
Вдали замечаю тетю Люду с внучкой, но те лишь боязливо удаляются от нашей шумной компании. Еще бы! Да тут несколько крепких мужиков понадобится, чтобы такого завалить! И то не факт, что получится!
Уже возле калитки мне каким-то чудом удается вырваться. Но буквально на секундочку, за которую я только и успеваю – расцарапать щеку шершавой доской.
– Ай! – кричу.
На глаза наворачиваются слезы. От обиды и разочарования в себе.
Внутри клокочет бессильная ярость.
– Этого еще не хватало! – злится охранник, замечая выступившую на моей щеке кровь.
Он захватывает меня еще сильнее, теперь лишая любой возможности сопротивляться. Заталкивает в машину.
Вижу, как из калитки выходит второй мужчина. Володи не видно. Надеюсь, он хотя бы жив.
– Помогите! – все еще реву через закрытое тонированное стекло. Но, кажется, что оно попросту впитывает все звуки.
Большая, просторная машина трогается с места, поднимая за собой дорожную пыль, и увозит меня против воли.
Оглядываюсь, чтобы посмотреть, не выбежал ли мне на подмогу мой парень, но изображение уплывает в заливших глаза слезах.
– Возьмите платок, – сквозь свои всхлипы слышу глухой мужской голос.
Поворачиваюсь на него и вижу, как один из охранников передает мне упаковку бумажных салфеток.
– Кровь хотя бы сотрите. Вот же не хватало! – добавлять он тут же, но уже тише, потому что последние слова предназначаются не мне.
В пути мы проводим пару минут. Поселок у нас небольшой, можно пешком вдоль и поперек обойти за короткое время. А мой дом совсем близко находится к дому Володи.
Бедный мой Вова…
– Вы же не убили его? – робко уточняю.
В ответ эти детины только хмыкают. И у меня сердце сжимается.
Кровь на щеке я все же промакиваю салфеткой. Хотя, может, и не стоило, пусть бы родители посмотрели, что заставили меня испытать.