Анастасия Сова – Невеста для горца (страница 2)
Инстинктивно. Чтобы защититься.
Смотрю на папу, но он лишь качает головой.
Самый близкий, самый родной мой человек не собирается помогать. Он просто отдаст меня Саидову, потому что считает, что это правильно.
Холодный взгляд Карима обжигает. Сам он отступает в сторону, чтобы пропустить своих людей, что теперь неумолимо надвигаются на меня.
Движения Саидова лишены суеты, каждое выверено и полно скрытой силы, как у крупного хищника, знающего, что ему ничто не угрожает.
Его бугаи отталкивают в сторону мои чемоданы, которые я с такой радостью и предвкушением собирала. Те с грохотом валятся на пол. Прямо как мои мечты о новой жизни.
Когда мужчины оказываются слишком близко, я выставляю перед собой руки:
– Нет! – голос предательски срывается. Выдает мое оголтелое волнение. – Я сама… – прошу их не трогать.
Не хочу, чтобы ко мне прикасались. Не хочу, чтобы в мою жизнь лезли.
Если честно, я надеюсь, мне удастся сбежать, как только окажусь на улице. Я знаю местность как свои пять пальцев. Быть может, получится скрыться.
Но, видимо, Саидов улавливает это бунтарство в моем взгляде, потому что, когда бугаи поворачиваются к нему, чтобы молча спросить разрешения, Карим так же, не произнеся ни звука, кивает.
Мои слова не имеют для этих людей ни малейшего значения.
Их руки, большие и твердые, хватают меня чуть выше локтей.
Понимаю, что не могу так. К горлу подбирается ком, а я принимаюсь брыкаться изо всех сил. Но хватка на моих плечах лишь усиливается.
Нет, они не причиняют мне боли, но их сила в разы мощнее моей. Эти двое могут без особой сложности переломать мне все кости и даже не вспотеть.
Они просто отрывают меня с земли и тащат. На первый этаж, потом на улицу. Как вещь. Я извиваюсь изо всех своих сил, но на деле мои ноги лишь беспомощно болтаются в воздухе.
Изнутри душит немая ярость. Еще никогда я не чувствовала себя настолько бессильной и слабой.
Ситуация становится очевидной – сбежать не смогу. Но и мириться не собираюсь.
Меня волокут по нашему солнечному двору, который вдруг становится неприветливым, и заталкивают в салон одного из огромных черных внедорожников. Внутри темно и прохладно.
Я тут же бросаюсь к двери, но она уже оказывается заблокированной.
Один из охранников встает снаружи, скрещивая руки на груди. Я подумала бы со стороны, что он охраняет великую ценность, но, на самом деле, я – пленница этой дорогой черной машины.
Каждая минута тянется вечностью.
Саидов, видимо, о чем-то разговаривает с моим отцом, и я пока не теряю глупой надежды.
Быть может, папа передумает, поймет, какую ошибку совершает?
Когда со стороны моего родного дома раздаются шаги, я отчаянно вглядываюсь в темноту стекла, за спину приставленного конвоира, все еще надеясь увидеть одумавшегося папу.
Но чуда не происходит.
Во дворе появляется только один человек. Карим Саидов. И это имя я теперь буду ненавидеть всю жизнь.
Он не спеша подходит к машине, перебрасывается парой слов со своими бугаями, и те освобождают хозяину проход к машине.
Саидов не просто высокий. Он очень высокий. Широкие плечи, кажутся способными принять на себя всю тяжесть небес.
У меня внутри все сжимается от волнительного предвкушения чего-то опасного.
Карим открывает дверцу и садится рядом со мной на задний диванчик.
Салон мгновенно наполняется его присутствием. Едва уловимый аромат мужской силы и власти окутывает мою кожу, внезапно покрывшуюся мурашками.
От него пахнет не парфюмом, а чем-то более натуральным и диким. И этот запах бьет в голову, точно крепкий алкоголь.
Я стараюсь дышать ровно, но делаю это через раз.
Так и хочу закричать ему в лицо, как ненавижу, но что-то сдерживает.
– Оказывать сопротивление было неразумно, – произносит Саидов в итоге, и странная, непривычная волна проносится по моему телу от его низкого спокойного голоса.
Красивого голоса, надо отметить.
– Неразумно было думать, что я захочу выйти замуж против своей воли! – все же не сдерживаюсь и язвительно выплевываю я.
Едва заметная усмешка трогает мужественное лицо мужчины.
Он тянется в карман и протягивает мне ладонь, на которой теперь лежит тяжелый серебряный браслет. Антикварная вещица покрыта тонким слоем чернения.
На тяжелом полотне выгравирован рисунок в виде парящих с раскинутыми крыльями горных орлов и мелких цветочных прядей.
– Это для моей невесты, – поясняет Саидов. – В нашем роду такое носят все женщины, в знак защиты и принадлежности.
– А я не вещь, чтобы тебе принадлежать, – продолжаю нарываться я. – Если, как говорит папа, нам суждено было умереть, то лучше так, чем стать рабыней дикого горца!
Глава 3
Он медленно обводит меня взглядом, и мне кажется, я физически чувствую тяжесть этого взгляда на себе, такого темного и пронзительного. Я уже собираюсь забиться в самый угол диванчика, лишь бы быть подальше от Карима, но он вдруг хватает мое запястье.
Его прикосновение обжигает. Пытаюсь отдернуть руку, но Саидов не позволяет.
Щелчок, и браслет захлопывается на моем запястье, повисая на нем холодной тяжестью.
Карим не отпускает мою руку. Его крупные теплые пальцы скользят с моего запястья на внутреннюю сторону ладони.
Это прикосновение почему-то кажется очень интимным и нежным, и кожа под ним начинает гореть.
И тогда его вторая рука опускается на мое колено. Властно. Жестко. И от этого по всему моему телу пробегает мгновенная, унизительная волна жара.
Замираю. Не дышу больше. Ведь я понимаю, что бежать мне некуда.
Испуганными глазами смотрю на Карима, а его большой палец начинает двигаться. Медленно, будто лениво.
Он описывает почти незаметные круги на внутренней стороне моего бедра, всего в каком-то жалком сантиметре от того места, где заканчивается подол платья.
И это непривычное движение – самое откровенное и вызывающее, что я когда-либо чувствовала. Каждый нерв на этом участке кожи взрывается сигналами тревоги и… чего-то еще. Чего-то темного и сладкого.
Я пытаюсь сглотнуть, но во рту пересохло.
Страшно представить, что будет дальше.
Мир сужается до этих неспешных, но уверенных движений мужских пальцев.
Чувствую, что прикосновение обманчиво нежное. На самом деле, все мышцы Саидова сейчас напряжены, и я ощущаю это физически. Жар от его умелых, уверенных движений растекается по всей коже, достигая самого низа живота, где сжимается в плотный, тревожный комок.
– Карим… – прошу его на выдохе и отвожу взгляд, потому что терпеть больше невозможно. Невыносимо даже.
Одновременно корю себя за то, что поддаюсь этим гипнотическим движениям, словно дрессированная кобра. Это происходит против воли и не получается противостоять.
Я отвожу взгляд, пытаясь найти спасение где-то у себя внутри. Вытащить обратно тот стержень, что заставит прекратить все и накинуться на Саидова разъяренной кошкой.
Но он не позволяет мне этого сделать. Властно берет за подбородок и направляет голову обратно в свою сторону.
– Смотри на меня, Камила. Хочу видеть твои глаза…
И я смотрю.