Анастасия Сонина – Портрет (страница 8)
– Мисс Прайс, вы очень взволнованы, – он говорит спокойно и сдержанно. – Но я вынужден разочаровать вас, ведь у меня нет объяснения происходящему. Как я и говорил ранее, я сам оказался в этом месте при весьма странных обстоятельствах и уже много… очень много лет назад. Я провел долгие годы в заточении в своём поместье. Совсем один. До вашего появления. Я надеялся, что возможно вы бы могли дать мне ответы… но у вас их тоже нет.
Он вздохнул.
– Присядете? – Дэниэль жестом указывает на диван. Вид у него уставший, но в глазах при появлении меня, как будто зажигается надежда. Мой гнев немного угасает.
– Пожалуй… – Я обхожу диван и сажусь на самый край. Мы выжидающе смотрим друг на друга, и никто из нас не решается продолжить диалог. Через несколько секунд Дэниэль отворачивается и не спеша подходит к комоду у стены.
– Виски? – Он наливает бокал и не дожидаясь ответа протягивает мне. Я лишь киваю и беру напиток из его рук. Когда наши пальцы соприкасаются, я вздрагиваю от странного ощущения. Разряд микротоков проходит через мое тело, вынуждая тут же отдернуть руку. Если Дэниэль и чувствует что-то похожее, то виду не подаёт. Он наливает янтарной жидкости в другой бокал, а затем присаживается за письменный стол. В моей голове проскальзывает мысль: "Он ведёт себя слишком свободно с дамой… для человека, который жил в XIX веке, разумеется".
– А вы не слишком фамильярничаете? – Я делаю глоток виски, и это придаёт мне смелости. – Ну, в смысле, разве такое непринужденное общение с дамой является нормальным?
– Что именно вас так смущает, мисс Прайс? – Он смотрит на свой бокал, а затем на меня. – Наша ситуация вряд ли попадает под понятие "нормально"… Да и какие здесь могут быть формальности. Судя по вашему внешнему виду, вас едва ли можно назвать дамой.
Виски попадает не в то горло, и я закашливаюсь от возмущения.
– Простите, я явно ослышалась. Что именно во мне не так?
– Полагаю, что всё так. Для того места, откуда вы… прибыли. Но в моём мире дамы носят на себе побольше предметов одежды при общении с джентльменами. – Он делает долгий глоток и откидывается на спинку кресла, всё еще буравя меня взглядом.
Я невольно окидываю взором свой наряд. На мне надеты белые узкие джинсы и бежевый кроп-топ на бретельках. Да, об этом я как-то не задумывалась.
– В моё время такой наряд не является… – я пытаюсь подобрать слово, когда Дэниэль меня опережает.
– Легкомысленным? Неприличным? – спрашивает он со смешком.
– Неподобающим для общения с джентльменами, – отрезаю я.
Дэниэль, улыбаясь, снова рассматривает бокал в руках, когда мне вдруг становится неуютно. Я совсем не знаю этого человека. И я оказалась в странной ситуации, в непонятном месте наедине с ним. Я даже не знаю… Стоп. Я даже не знаю, как мне отсюда выбраться. Я начинаю озираться. В тот раз во время приступа паники я прижалась спиной к дальней стене. Я нахожу её и вижу картину. Да, в тот раз я врезалась в картину, а затем очутилась в галерее. Мне становится спокойнее и я расслабляюсь. Я всегда могу отсюда уйти.
– Ищете что-то? – лукаво интересуется Дэниэль.
– Пути отхода, – коротко отвечаю я.
– Так скоро покидаете меня?
– Нет, – выпаливаю я. – Пока нет. Мне нужно… я хочу понять, попытаться понять происходящее. И так получилось, что единственный человек, с которым я могу об этом поговорить – вы. Могу я задать вам несколько вопросов?
– Буду счастлив ответить вам на все. Если вы сперва ответите на мои.
– Идёт.
Дэниэль встаёт из-за стола и начинает расхаживать по комнате.
– Где вы нашли мой портрет?
– В поместье моего нанимателя – господина Ришара. Он собирает коллекцию картин и пригласил меня для оценки стоимости имущества.
Дэниэль кивает.
– Какой сейчас год?
– Две тысячи двадцать третий.
Удивленный вздох вырывается из груди мужчины, но он берет себя в руки и лишь поднимает брови.
– Сто пятьдесят три года… – задумчиво произносит он. – Мисс Прайс, расскажите немного о себе, о вашей семье, времени. Обещаю, что после этого удовлетворю ваше любопытство.
Я не знаю, с чего начать свою историю. И решаю начать с самого начала. Я рассказываю ему, что родилась и прожила всю жизнь во Франции. Рассказываю о смерти родителей и о своей приёмной семье. Рассказываю об учебе в Американском университете Парижа на искусствоведа. О путешествиях. О технологиях нового времени. О приезде в Нормандию. О поместье, о Клоде Ришаре, о Матильде и о Дэвиде. Я рассказываю ему всё, что знаю, а он внимательно слушает меня, не перебивая. Когда я заканчиваю монолог, Дэниэль с грустью смотрит в окно и молчит. Проходя секунды, минуты. Он поворачивается и его лицо не выражает ни одной эмоции. Ни удивления, ни интереса, ни испуга. Он принимает сказанное мной, как должное.
– Вы можете задать свои вопросы, – тихо произносит он.
Сперва мысли в голове путаются, но я начинаю с вопроса, которой больше всего не даёт мне покоя.
– Имя Елена Делоне вам о чём-нибудь говорит? – В этот момент понимаю, что застаю его врасплох. Его глаза округляются, а рот слегка приоткрывается. Затем он плотно сжимает губы.
– Да, мы… я знал её. Мы были вместе. Но откуда?..
– Ваш портрет написала она. Тот самый портрет, который привёл меня сюда. Он написан в 1870 году. В год… в год вашей смерти?
– Я погиб на поле боя, в сражение под Мецей, как я уже говорил. Сначала не было ничего, пустота. Но затем… – его взгляд становится пустым. – Затем я очнулся на полу в этом кабинете. Бродил по поместью в поисках кого-либо, кто мог бы дать мне ответы. Но я был один. Тогда я решил выйти на улицу, и не смог… Я не смог покинуть здание, какая-то неведомая сила удерживает меня. Я решил тогда, что это мой личный ад.
– А вы не пытались?… Ну… – я не решаюсь продолжить предложение.
– Закончить своё существование?.. – Он усмехается. – Много раз. И каждый раз я просыпался в своём кабинете невредимым. Что лишь подтвердило мои догадки, что это наказание за мои грехи. Если бы не…
– Дэниэль не заканчивает фразу, продолжение которой я так жду. Он замолкает.
– Если бы?.. – пытаюсь подтолкнуть его я.
– Если бы… – он раздумывает, а затем дергает головой в сторону, отбрасывая какую-то мысль. – Если бы не ваше появление. Оно перевернуло всё, что я знал раньше. В этом нет никакого смысла. Но… но может быть есть шанс? Может быть вы мой шанс на спасение?
Вот оно. Сквозь его холодность и бесстрастность снова пробивается надежда. Надежда на освобождение, на спасение. Человек, заточенный наедине с самим собой многие годы, десятки лет, в этот момент видит во мне свой единственный шанс. Шанс стать свободным. В его голубых глазах читается почти мольба. Безмолвная. Но моё сердце сжимается от этой уязвимости, которой он дал волю. Дэниэль не похож на человека, который готов просить кого-то о помощи. И он не просит сейчас. Но я ясно осознаю, глядя ему прямо в глаза, что не смогу теперь его бросить. Мне нужно постараться выяснить, что происходит. Ведь почему-то именно я смогла переместиться в картину.
Поднявшись с дивана, я подхожу к окну и беру руку Дэниэля в свою в знак поддержки. Разряд тока снова проходит от руки и до самого сердца. Дэниэль удивленно смотрит на меня. Наверное, я перехожу границы, но мне очень хочется дать ему понять, что он не один, больше не один. У меня не получается сразу подобрать нужные слова, но я всё же пытаюсь.
– Я не знаю, во что мы ввязались и не знаю, с чего начать, – с трудом произношу я, – но господин Де Лабом, я обещаю вам, что мы со всем разберемся. Я постараюсь сделать всё возможное, чтобы помочь вам обрести свободу.
Глава 5
Утром следующего дня я просыпаюсь полная решимости найти хоть какую-то информацию о событиях во Франции второй половины XIX века. Поначалу это кажется непосильной задачей, и я не могу сформулировать план действий. Дом кажется непривычно тихим. Матильда накрывает завтрак, ведя себя при этом подозрительно молчаливо, а затем скрывается на кухне. Дэвид уехал по каким-то делам в Париж, а о присутствии господина Ришара в поместье я успеваю забыть. Складывается ощущение, что он не покидает не только свой дом, но и свой кабинет.
После завтрака я иду в сад, так как утренняя прогулка уже успела войти у меня в привычку. Какое-то время сижу в беседке и раздумываю над своими дальнейшими действиями. В интернете можно найти всё, что угодно… ну, почти всё. Плюс я точно знаю, что в доме есть библиотека с редкими экземплярами, будет не лишним покопаться в книгах. Жалко, что я не могу рассказать об этом кому-то ещё, чтобы меня не сочли сумасшедшей. Эту битву мне придется выиграть самостоятельно. Дополнительным препятствием становится отсутствие у меня времени, ведь так или иначе, первоначально я должна заняться своей непосредственной работой.
Почти до четырех вечера я составляю каталог ценностей, которые находятся в галерее, постоянно борясь с желанием навестить Дэниэля. Перед моим уходом вчера вечером я обещала вернуться, как только найду хоть какие-то зацепки. Тем не менее необъяснимое чувство каждый раз притягивало мой взгляд к полотну, как будто я хотела убедиться, что он здесь, на месте, никуда не исчез.
– Интересно, оценил бы ты мой сегодняшний наряд… – пробормотала я, мельком взглянув на свой короткий приталенный сарафан в цветочек. – "Вас едва ли можно назвать дамой", вот наглец!