Анастасия Соловьева – Забудь о любви (страница 32)

Принимаю душ, прислушиваюсь к своим ощущениям. Между ног непривычно тянет, но это так, ерунда. Мне повезло оказаться среди тех девушек, у которых первый раз происходит безболезненно и даже приятно. Хотя уверена, что во многом это заслуга Богдана. С бывшим я не чувствовала и сотой доли того, что испытываю рядом с мужем: волнение, страсть, нежность, трепет даже от простых касаний, вибрирующее тепло в солнечном сплетении и то, что называют бабочками. Они всё тело заполонили и кажется, что я скоро взмахну крыльями и оторвусь от земли, ведомая своими чувствами.

Кажется, моя мечта сбылась. Я потеряла невинность с человеком, к которому что-то чувствую. Неужели это влюблённость? Самая настоящая? О которой книжки пишут и фильмы снимают? Получается, я до этого ни разу серьёзно не влюблялась. Мой мир никогда не будет прежним.

— Какие у нас планы..? — мой голос обрывается, когда Богдан подхватывает меня и прижимает к стене.

— Есть у меня один план, — говорит он мне в губы. Целует жарко и глубоко, я растворяюсь в его ласках, в жадных прикосновениях, в полюбившемся запахе и вкусе. — Как ты себя чувствуешь?

Он сбрасывает с меня полотенце, не обращая внимания на мой возмущённый шёпот, начинает целовать шею, ключицы, грудь. Богдан о чём-то спрашивал? Ничего не помню.

— Мммм? — тяну, выгибаясь ему навстречу.

— Как ты? Ничего не болит?

— Нет, — мотаю головой. Боже, я могу отказаться и соврать, но уже поздно. Пусть Богдан смотрит на меня при свете дня, пусть трогает, метит прикосновениями, я на всё согласна.

Мы оказываемся на кровати, сплетаемся в тесных объятиях, целуемся без передышки, без остановки. Мы словно обезумели. Я впиваюсь ногтями в плечи Богдана, я шепчу его имя, ёрзаю, нетерпеливо хнычу, когда от желания темнеет в глазах. Кровь кипит, между ног бешено пульсирует, я хочу, хочу. Кажется, произношу это вслух. Плевать.

Богдан перехватывает мою ладонь и накрывают ею свой возбуждённый член. Я задыхаюсь. Мне хочется отдёрнуть руку, но это слишком обидный жест, неправильный. Поэтому я сжимаю пальцы, облизываю вмиг пересохшие губы. Член очень твёрдый, почти каменный, горячий и приятный на ощупь. Во рту скапливается слюна, я сглатываю и открываю глаза. Завороженно смотрю на мужской орган, двигаю рукой. Богдан рвано выдыхает. Он жмурится, его губы приоткрыты, дыхание тяжёлое. Он невероятно сексуален. И ему хорошо от того, что я его трогаю, сжимаю, скольжу ладонью по всей длине.

Это возбуждает. Кровь закипает сильнее, огненными вспышками простреливает низ живота. Я не могу больше, я умру, если он сейчас что-то не сделает!

— А где защита? — спрашиваю, задыхаясь.

Богдан тянется к прикроватной тумбе, достаёт оттуда квадратик, разрывает его и умелым движением надевает презерватив.

— Повернись ко мне спиной, — командует он.

Подчиняюсь. Он прижимается ко мне, я чувствую его дыхание на щеке, губы метят висок, рука скользит по бедру. Знакомое давление между ног отдаётся горячечным восторгом в каждой клеточке тела. Богдан медленно входит в меня сзади, его ладонь крепко сжимает грудь. Я растекаюсь медовой патокой, теряюсь в ощущениях, не таких, как вчера, более острых, дразнящих, опьяняющих. Вскоре я начинаю подмахивать бёдрами, подстраиваясь под ритм Богдана. Он ласкает мои соски, ощупывает живот, дотрагивается до клитора. Заставляет меня дрожать и умолять о продолжении.

Я кричу в подушку, когда тело накрывает лавиной сильнейшего оргазма. Богдан врезается в меня сильно, быстро, и не успеваю я опомниться, как слышу его хриплый стон где-то над ухом. Толчки стихают, мною овладевает полное умиротворение. Идеальный момент. Поворачиваю голову, и мы с Богданом лениво целуемся.

— Какие планы, спрашиваешь?

Что? О чём он? Я не помню, чтобы спрашивала его о планах.

— Ммм?

— Тебе понравился верёвочный парк. Пойдём туда для начала?

Я с трудом вспоминаю, что действительно хотела забраться на трассу и проверить свои силы, вдруг получится преодолеть все препятствия. Но вчера я застеснялась Богдана, всё же у меня не идеальная физическая форма.

— Давай. Только не смейся, если я даже на дерево не взберусь, — улыбаюсь ему.

Пофиг, что я далека от спорта, а тело после утреннего секса превратилось в желе. Верёвочный парк — это что-то новое и интересное. Тем более Богдан должен одолеть все трассы без малейших усилий. А я с удовольствием полюбуюсь его сильным мускулистым телом. И фотографий наделаю, да побольше.

23

Богдан

Верёвочный парк — довольно примитивное развлечение. Тот, кто в детстве много лазил по деревьям, справится с трассами без проблем. Когда были живы дедушка и бабушка по отцовской линии, я часто отдыхал в селе. И целыми днями зависал на деревьях. Просто карабкался по ветвям, добирался до самой высокой точки, срывал яблоки, черешни и абрикосы, в общем, наслаждался беззаботным детством. Потом я вырос, у меня появились подростковые интересы, и в деревню я стал приезжать всё реже и реже. О чём немного жалею.

Лия с опаской выслушивает инструктора, а затем машет мне рукой, мол, иди первым. Окей. Я справляюсь с первым препятствием, оглядываюсь. Моя жена легко шагает босыми ногами по брусьям, отлично держит равновесие и уже через пару минут оказывается рядом со мной на деревянной платформе. Целую её в приоткрытые губы и отправляюсь на следующее препятствие. Оглядываюсь, довольно улыбаюсь — Лия меня рассматривает. Глаза блестят, щёки раскраснелись, она диво как хороша. В груди теплеет, я подмигиваю жене и двигаюсь дальше.

Спустя полчаса мы встречаемся на последней платформе.

— Блин, как круто! Я смогла, представляешь? Смогла! — визжит Лия. — Я вообще не занимаюсь спортом, а тут справилась и почти не устала!

Ага, вижу я, как она не устала. Голос срывается, дышит тяжело, но в глазах столько радости, что я не выдерживаю — тяну её к себе, впиваюсь в податливые губы, целую так, что мир вокруг перестаёт существовать. Хочется побыстрее спуститься на землю, сгрести Лию в охапку и потащить её в наш домик. Мыслю, как дикарь. Это мне несвойственно.

— Отпусти, на нас смотрит инструктор, — шепчет Лия. — И не только он.

— Плевать, — отвечаю я, но всё же перестаю смущать жену. Иногда с ней нужно деликатничать. Вот как сейчас. Меня даже забавляет её смущенный взгляд. Вчера стриптиз устраивала, и так, и эдак бёдрами виляла, а сегодня она вся из себя невинная скромница, которая обнажённую грудь простынью закрывает. Мило же. И смешно.

Но с её стыдом я быстро справился. И давить не пришлось. Лия скорее хочет казаться правильной и приличной, а на деле же она страстная и очень отзывчивая девушка, которая ради своих целей может и голой в озере искупаться.

Сплошные противоречия. Скучно нам точно не будет.

После верёвочного парка мы катаемся на велосипедах, затем обедаем в ресторане. Лия рассказывает о своих планах: она собирается поступать в университет, скорее всего на филологический факультет. Так хочет её отец.

— Я неплохо училась в школе, старалась выйти на золотую медаль, олимпиады идеально писала. Лучше всего мне давались иностранные языки, значит, надо становиться филологом. Папа будет очень счастлив, он всегда хотел, чтобы я получила приличное высшее образование. Всё его воспитание сводилось к учёбе: когда я приносила хорошие оценки, он радовался, если вдруг в дневнике стояла тройка, он очень злился. А я… не всегда хотела зубрить ту же математику или химию.

Она вздыхает и бросает на меня беспомощный взгляд. Не нравится мне её выражение лица, и снова голос виноватый какой-то, словно она оправдывается за своё несовершенство.

— Ты хочешь быть филологом? — прямо спрашиваю я.

— Не особо, — отвечает она, уставившись на пустую тарелку.

— Тогда зачем учиться на лингвиста, если тебе это не по душе? И не нужно говорить про отца, ты не обязана потакать его желаниям.

— Думаешь?

Она вскидывает голову, в зелёных глазах светится надежда. От этого мне становится не по себе. Вспоминаю её абсурдные слова о том, что она должна быть мне благодарна. Я тогда удивился, но перевёл всё в шутку. Сейчас не до смеха. Родион что, не понимает, как его слова действуют на молодую недолюбленную девушку? Своими фразами о долге и благодарности он подтолкнул Лию на секс без желания. Это хорошо, что я почувствовал её внутренний протест и остановился, другой мужик дошёл юы до конца, и у девчонки остались бы плохие воспоминания о первом сексуальном опыте.

Теперь вот поступать она вздумала туда, куда сказал Родион. Неправильно это.

— Уверен. Это ты будешь учиться пять лет, а не твой отец. Так что выбери специальность, которая тебе нравится.

Лия кивает, начинает щёлкать пальцами. Я уже понял, что она так делает, когда нервничает. Но меня это не раздражает. В моих силах сделать так, чтобы моя жена как можно меньше переживала по пустякам.

— Раньше, когда мне было лет тринадцать, я мечтала стать дизайнером интерьера. Мама отреагировала хорошо, она всегда меня поддерживала, а папа… он сказал, что я никогда не смогу заработать нормальные деньги. Никому, мол, не нужно придумывать дизайн квартиры, люди сами разберутся, без помощи каких-то недоучек.

— Родион ничего в этом не смыслит, — жёстко говорю я. В груди клокочет гнев. — К его мнению не стоит прислушиваться.

— И что, ты не будешь против, если твоя жена станет дизайнером? — с натянутой улыбкой спрашивает Лия.