Анастасия Соловьева – Забудь о любви (страница 28)

— Что между вами происходит? — неодобрительно качает она головой.

— Милые бранятся — только тешатся, — беспечно говорит Богдан, пожимая плечами.

— Ань, нас Воронцовы к себе на дачу зовут, — возвращается Аркадий. — Съездим?

— Сейчас? — удивляется Анна Викторовна.

— А почему бы и нет? Молодожёнам нужно уединение.

— Я надеялась, мы посидим всей семьёй, — бормочет растерянная женщина.

— Ещё успеем, — Богдан обнимает Анну Викторовну. — Отдыхайте, развлекайтесь, выходные всё-таки. Тем более у Воронцовых никогда не бывает скучно, да, мам?

Она согласно кивает и целует Богдана в щёку. За ними приятно наблюдать, видно, что Анна Викторовна души не чает в своём сыне. Но разве может быть иначе? Меня мама тоже безумно любила…

И вот так, на выходе из загса, мы расходимся в разные стороны. Аркадий с Анной Викторовной едут к друзьям, а я сажусь в машину своего мужа. Как же странно это звучит! У меня есть муж… Капец.

— Куда ты меня везёшь?

— За город, — сухо говорит Богдан.

— Хочешь убить меня и закопать в какой-нибудь глухой деревне? — нервно хихикаю я.

— Соблазн велик, конечно, но я этого делать не буду. Мы едем в парк-отель «Счастливый», я забронировал нам домик у озера.

— Зачем?

— Мы ведь поженились, — Богдан бросает на меня короткий взгляд. — Я снял этот дом ещё пять дней назад, хотел тебе сюрприз устроить. Отменить бронь там нельзя, так что проведём сутки вместе. Может, поговорим, как взрослые люди, если ты сильно постараешься. Хорошо?

— Да, — спустя несколько секунд раздумий отвечаю я.

Богдан забронировал домик у озера ещё тогда, когда мы не были толком знакомы. Это приятно. До щемящего чувства в груди, до бабочек в солнечном сплетении. Я зажмуриваюсь, глаза ладонями закрываю. Что делать, если Богдан на самом деле спит с другой? Может, вчера, после нашей ссоры, он пошёл за утешением к Агате, пока я целую ночь винила себя, смотря на чёрное небо?

— Что снова не так? — тихо спрашивает Богдан. Мы уже выехали за город, поэтому он останавливается у обочины и поворачивается ко мне. Силой убирает мои руки от лица.

— Всё нормально, просто никогда не ночевала в домике у озера.

— Опять врёшь, — устало произносит он. — Я не люблю играть в угадайку. Если тебя что-то волнует — говори об этом, а не замыкайся в себе.

— Я не играю…

— Угу. Только кусаешься и огрызаешься, как ребёнок.

— Дети не бывают совершеннолетними, — возражаю я.

— Ещё как бывает. Ты прямое тому доказательство, — вздохнув, Богдан заводит машину.

А я всю дорогу смотрю в окно. Ни словечка не произношу! Пусть думает, что смертельно меня обидел. Так проще. Не знаю, стоит ли нам разговаривать об Агате. Я боюсь услышать правду из уст собственного мужа. Хочется и дальше трусливо прятать голову в песок.

20

— Ты был здесь раньше?

Я рассматриваю территорию загородного отеля, задерживаюсь взглядом на аквапарке, откуда доносится счастливый детский смех. Несмотря на вчерашний дождь, сегодня снова жарко, а редкие тучи совсем не спасают от летнего зноя. Переменчивая нынче погода. Никогда не угадаешь, что будет через пару часов — ливень или духота.

— Нет, не был, — безэмоционально говорит Богдан. Конечно, ему плевать на окружающую красоту, он-то в столице вырос и многое видел за свои тридцать с лишним лет.

К нам подходит коренастый мужчина, спрашивает фамилию Богдана, затем что-то проверяет в телефоне — и улыбается, мол, всё в порядке.

— Ресторан находится справа, — поясняет он, указывая рукой на двухэтажное симпатичное здание. — Аквапарк для посетителей бесплатный. Также у нас есть бассейн, прокат велосипедов и байдарок, верёвочный парк и много другое. Вам нужна экскурсия или сами всё найдёте?

— Сами, — Богдан, прищурившись, рассматривает домик, к которому ведёт нас приветливый мужчина.

— Это наше? — заметив утвердительный кивок работника отеля, я издаю радостный возглас и бегу вперёд, к сверкающему на солнце озеру.

Домик находится в отдалении от основного корпуса и ресторана, здесь тихо, спокойно и безумно красиво. Сам коттедж деревянный, двухэтажный, с беседкой у озера и небольшим песчаным пляжем. Чёрт, как жаль, что у меня нет купальника! В такую жару хочется окунуться в прохладную воду и плыть, плыть как можно дальше от всей этой суеты и давящего чувства вины. И от едкой ревности, которая никуда не исчезает, как бы я того не хотела.

Оглядываюсь, смотрю, как Богдан пожимает руку мужчине и заходит в наш домик. Помявшись немного, всё же следую за ним. Внутри прохладно и свежо, кондиционер работает на полную мощность.

— Красиво, — говорю я, ощущая напряжение, витающее в воздухе. Неловкость зашкаливает. Мы с Богданом словно чужими людьми стали за один треклятый день.

— Угу, — кивает он.

— Только мне переодеться не во что.

— Ты не всю одежду забрала из моей квартиры, — с этими словами он выходит из домика, но возвращается довольно быстро, с сумкой в руках. — Надеюсь, этого тебе будет достаточно.

Я смутно помню, что собиралась в дикой спешке и могла оставить у Богдана половину своего скромного гардероба. Наклоняюсь, расстёгиваю молнию на сумке и достаю оттуда пару футболок, джинсы и шорты.

— Спасибо, — смущённо говорю я, прижимая вещи к груди. — Это лучше, чем в свадебном платье щеголять.

— Так оно свадебное? — с усмешкой спрашивает Богдан, выгибая бровь. Оказывается, я соскучилась по его шутливому тону.

— Конечно! И туфли тоже праздничные. Я их два часа выбирала!

Богдан закатывает глаза и вынимает из сумки свою сменную одежду. Футболка, шорты, джинсы. Я ещё не видела его в домашних вещах. Вот в одних брюках наблюдала пару раз, когда он будто нарочно своим идеальным телом светил.

— У тебя ноги не устали? — он смотрит на мои туфли. Они на каблуках, и я действительно хочу их снять.

— Устали. Я редко хожу на шпильках. Вообще два раза их надевала: на выпускной и на первое в своей жизни свидание.

Богдан никак не комментирует моё признание. Он начинает расстёгивать пуговицы на своей белоснежной рубашке. Видимо, хочет переодеться. Я должна уйти, но вместо этого смотрю на его обнажившееся тело, на крепкие мышцы рук и рельефный пресс. Сглатываю. Во рту становится сухо, и голова идёт кругом.

Наши с Богданом взгляды встречаются, и он насмешливо улыбается, дескать, попалась, ничего ты от меня не скроешь. Вздрогнув, я избавляюсь от дурацкого наваждения и бегу по лестнице на второй этаж. Там всего одна комната, и это спальня. С гигантской кроватью, на которой могут уместиться пятеро человек. Да уж.

Я снимаю с себя платье и надеваю футболку с джинсами. Почему-то боюсь ходить перед Богданом в коротких шортах. Вдруг он руки начнёт распускать? Или Агата полностью удовлетворила его желания? Чёрт, снова эта сжигающая ревность!

— Не жарко тебе будет? — насмешливо интересуется Богдан, когда я спускаюсь вниз.

На нём джинсовые шорты и белая футболка. Выглядит необычно, слишком по-домашнему, что ли. Но мне нравится.

— Нет. А что мы будем делать?

— Я собираюсь пообедать. А ты как хочешь, — пожимает плечами Богдан.

— В смысле? Оставишь меня одну?

— Ты девочка взрослая, почему бы и нет?

Я не пойму, он издевается или говорит совершенно серьёзно? Если второе, то всё плохо. Очень-очень плохо. Я серьёзно обидела Богдана, он сегодня какой-то другой. Более резкий, прямолинейный, а ещё отстранённый и далёкий.

— Ну и вали! — заявляю я, гордо вскинув подбородок и сложив руки на груди.

И он уходит! Вот так просто, без колких фраз и фирменных саркастических шуток, Богдан оставляет меня в одиночестве в день нашего бракосочетания.

Я бешусь! Злюсь до невозможности. Сжимаю челюсти и наматываю круги по дому. Желудок сводит голодным спазмом, от возмущения и обиды просто задыхаюсь! Нет, ну как он мог? Я же погорячилась вчера и триста раз успела об этом пожалеть, а он всё никак не успокоится. Называет меня совершеннолетним ребёнком, на место пытается поставить, о благодарности напоминает. Я была о Богдане лучшего мнения.

Наконец я устаю бегать по дому. Иду на озеро, сажусь на корточки и касаюсь рукой воды — прохладная. Купаться в такой одно удовольствие, но я не собираюсь плавать в одних трусах и лифчике, пусть даже они сочетаются по цвету.

Отсюда не видно ресторан, в котором обедает Богдан, но я всё равно поглядываю в ту сторону. Не знаю, зачем. Мне одиноко и грустно. Складывается ощущение, что я всё время что-то делаю не так. Выбираю не тех людей, при этом отталкиваю всех, кто искренне пытается мне помочь. Выплёскиваю на них накопившийся яд, кричу и топаю ножками, а затем тоскую наедине с собой.

Богдан никогда не собирался меня принуждать, а я всё равно его обидела. Конечно, он теперь ведёт себя по-другому. Имеет право. Я бы тоже злилась, скажи он что-то плохое в мою сторону.

Я отряхиваю песок с джинсов и направляюсь к ресторану. Богдана вижу сразу: он сидит на летней террасе, пьёт кофе и что-то смотрит в телефоне. Не помешаю ли я ему? Или подождать другого, более удобного случая?

Нет! Так я вообще никогда не решусь. Набрав в лёгкие воздуха, преодолеваю последние метры и плюхаюсь на стул рядом с Богданом. Он устремляет на меня спокойный взгляд. Ни удивления, ни раздражение. Не мужчина, а каменная статуя!

— Прости, — я с трудом выдавливаю из себя это слово, оно дерёт глотку, никак не хочет вырываться на свободу. Извиниться — значит, признать свою слабость. Но иногда это надо делать. — Я погорячилась вчера. Поддалась эмоциям. Я не считаю, что ты можешь меня к чему-то принудить, особенно к… ну ты понял…